В любом случае, убив троих поваров, они добьются лишь того, что завтра на столе появится три мясных блюда. Но ведь останется еще суп, который можно пить, верно?
К тому же, это дневная еда (завтрак, обед и ужин), а не Пир Обжоры. Пропустишь один прием пищи — от голода не умрешь. Проблема невелика.
Однако, к разочарованию Се Иньсюэ, сегодня вечером среди счастливчиков, приготовивших мясо, А-Цзю не оказалось.
Одиннадцать заказанных гостями блюд уже стояли на столе: кто что заказал, у того перед носом это блюдо и стояло. Всё было предельно ясно. А повара, приготовившие их, стояли за спинами своих «заказчиков», словно ожидая, пока «дорогие гости» выскажут свое «высокое мнение».
Или, вернее... ожидая возможности пустить в ход ножи.
Поэтому сегодняшний Пир Обжоры для многих обещал стать куском, который не лезет в горло. Особенно для троих, кому не повезло заказать мясо: Вэй Дао, Цзи Тао и Дай Юэ.
Никто не ожидал, что на мясные блюда нарвутся исключительно ветераны, в то время как все новички останутся целы и невредимы. С Вэй Дао и Цзи Тао всё было понятно — они выбирали наугад, но то, что промахнулся Дай Юэ, стало для всех настоящим шоком.
Впрочем, ни один из поваров, стоявших за их спинами, не обладал пепельными вертикальными зрачками. Очевидно, А-Цзю среди них не было.
Так где же был А-Цзю?
Он стоял за спиной Лю Бухуа.
Сегодня А-Цзю готовил не для Се Иньсюэ. Он приготовил «Сладкий кусочек» для Лю Бухуа.
Именно это блюдо заказал сегодня Лю Бухуа, и оно оказалось вегетарианским.
Остальные участники, поглядывая на свои тарелки, а затем вытягивая шеи, чтобы рассмотреть «Сладкий кусочек» перед Лю Бухуа, не могли скрыть зависти. И причина была проста: это блюдо выглядело просто невероятно аппетитно.
Тыкву нарезали тончайшей соломкой, слепили в форме маленьких фонариков, обжарили во фритюре до золотисто-оранжевого хруста, украсили по краям белой фарфоровой тарелки листиками мяты и, наконец, полили густым, блестящим медом. Один укус — и рот наполняется насыщенным медовым вкусом, сладким и хрустящим. Вот это и был «Сладкий кусочек»! Именно такие изысканные деликатесы и должны подаваться на грандиозных банкетах! А то, что они ели до этого — разве это вообще можно назвать едой?
Поэтому в этот раз никто не стал дожидаться приглашения старого дворецкого. Все дружно взялись за палочки, желая проверить, так ли вкусен «Сладкий кусочек», как выглядит.
— Ничего себе, и правда вкусно!
— Ага, реально объедение.
— А-Цзю, кажется, всегда готовит только вегетарианские блюда, и у него золотые руки. Если, конечно, не считать вчерашнего таза с водой.
— Точно! За исключением той снеговой воды, ха-ха-ха.
— ...
Се Иньсюэ сидел с каменным лицом, глядя на то, как Цзи Тао и Вэй Дао, получившие мясо, хмурятся и бледнеют от страха. Он смотрел на тех, кому достались овощи: они «поднимали чаши и скрещивали палочки», нахваливая стряпню А-Цзю, в то время как Лю Бухуа, уплетая десерт за обе щеки, радостно рекламировал его:
— Крестный, этот «Сладкий кусочек» просто восхитительный! Обязательно попробуйте!
— Радости и горести людей не пересекаются, я лишь нахожу их шумными (прим. пер.: перефраз известной цитаты Лу Сюня).
Се Иньсюэ закрыл глаза, успокаивая дыхание. Когда он открыл их вновь, в его взгляде плескалось лишь бездонное, мертвое спокойствие.
В следующую секунду он взял палочки, но потянулся не к «Сладкому кусочку», а прямиком к трем мясным блюдам, появившимся сегодня на столе, пробуя их одно за другим. Добравшись до тарелки Вэй Дао, он закинул в рот кусочек мяса, пару раз копнул челюстями и... молча выплюнул.
Увидев этот жест, Вэй Дао впился в него взглядом, горящим такой безумной надеждой, словно утопающий, заметивший спасательный круг. Сгорая от нетерпения и в то же время стараясь быть предельно осторожным, он спросил:
— Господин Се... с этим блюдом... что-то не так?
Он тоже пробовал это мясо, но не смог понять, в чем подвох.
Даже если бы он что-то и заподозрил, у него не хватило бы духу озвучить это вслух. Вэй Дао не был уверен, что его аргументы убедят повара. А любая ошибка означала неминуемую смерть.
Это был самый мучительный выбор: заключишь сделку с Се Иньсюэ — и тебя ждет неминуемая смерть в следующем инстансе от возросшей сложности. К тому же, а вдруг его догадка всё-таки верна? Но если попытаться выжить своими силами и назвать неверную причину браковки — умрешь прямо сейчас, в этом инстансе. Поистине, между молотом и наковальней.
Се Иньсюэ, услышав вопрос Вэй Дао, промолчал. Он неторопливо попробовал все блюда на столе — «Сладкий кусочек» от А-Цзю он оставил напоследок, откусив лишь крошечный кусочек.
Затем, с изяществом и манерами, присущими лишь выходцам из благородных семейств, он аккуратно положил палочки на подставку параллельно краю тарелки. Лишь после этого он поднял голову и не мигая уставился на Вэй Дао.
Взгляд юноши был спокоен и равнодушен. В нем не было ни капли агрессии, но от него исходило такое давление, словно он видел человека насквозь. Вэй Дао инстинктивно хотелось отвести глаза, но, ожидая ответа Се Иньсюэ, он заставил себя подавить этот порыв.
— Мне вот интересно... — начал Се Иньсюэ, задавая тот же самый вопрос, который он задал Цю Юйсину перед его смертью. — При каких обстоятельствах ты впервые попал в игру?
Зрачки Вэй Дао едва заметно дрогнули, словно Се Иньсюэ коснулся какой-то запретной темы.
Но, помня о печальной участи Цю Юйсина, Вэй Дао понимал: перечить Се Иньсюэ — себе дороже. Поколебавшись несколько секунд, он всё же ответил:
— Когда я впервые попал в игру, мне не угрожала никакая опасность. Я пришел сюда ради бессмертия.
Се Иньсюэ понимающе кивнул:
— А, значит, ты попал в игру в команде с кем-то.
Его ситуация была очень похожа на их с Лю Бухуа. Они тоже не были выбраны игрой, а добровольно вошли в нее.
— Верно, — подтвердил Вэй Дао. — Тем, кто привел нас с Цзи Тао в «Замок Бессмертия», был Цю Юйсин.
Похоже, это была правда. Видя, что Вэй Дао честно ответил на вопрос, Се Иньсюэ тихо усмехнулся:
— Сегодня я в хорошем настроении. К тому же, я хочу убить его... — Се Иньсюэ поднял руку и указал на повара с неизвестным номером, стоящего за спиной Вэй Дао. — ...Поэтому я могу бесплатно дать тебе пару подсказок. А дальше — решай сам. Конечно, если сомневаешься в своих силах, можешь обдумать мое вчерашнее предложение о сделке.
— Благодарю вас, господин Се.
Вэй Дао с облегчением выдохнул. Теперь, когда он зависел от чужой милости, он больше не осмеливался называть Се Иньсюэ по имени.
Се Иньсюэ кивнул и спросил:
— Ты ведь пробовал это блюдо. Понял, чье это мясо?
— Думаю, баранина. Есть специфический душок. Но из какой именно части — понятия не имею, — ответил Вэй Дао.
Не знать, какую часть животного ты ешь — это серьезная проблема. Если это мозг или внутренние органы, велика вероятность закончить так же, как Цю Юйсин или Янь Чжи. Но если это части тела, потеря которых не смертельна, то, даже не найдя изъяна в блюде, можно попытаться дотянуть до конца игры, как это сделала Ся Дои.
Се Иньсюэ продолжил:
— Твое блюдо называется «Одно сокровище», верно?
— Да.
— Ну вот и ответ.
Вэй Дао нахмурился, всё еще ничего не понимая:
— Какой ответ?
— Одно сокровище. Баранье сокровище (яички).
Уголки губ Се Иньсюэ поползли вверх, словно он наслаждался произведенным эффектом. Но, вспомнив, что сам только что пробовал эту дрянь, он тут же стер улыбку с лица и брезгливо поджал губы.
— Твою мать?!
Лицо Лю Шо исказилось отвращением. Он начал совать пальцы в рот, пытаясь выблевать то, что только что проглотил.
Чэнь Юнь и Вэй Цюю в недоумении переглянулись:
— Баранье сокровище?
— Это бараньи яйца... — неловко пояснила им Гао Цяо. — Мой муж часто заказывает их, когда мы ходим на шашлыки.
Се Иньсюэ, опустив глаза, подытожил:
— Я дал тебе подсказку. С остальным ты должен справиться сам.
Вэй Дао мрачно уставился на «Одно сокровище» перед собой. Затем он скосил глаза на стоящего рядом повара, сжимающего в руке окровавленный кривой нож. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и произнес:
— Я считаю, что с этим блюдом всё в порядке.
— Ха... — Ся Дои приподняла бровь и пару раз хлопнула в ладоши. — А ты смельчак.
Остальные поначалу опешили от решения Вэй Дао, но быстро поняли: не имея стопроцентной уверенности в причине для браковки, это был самый разумный выбор. Назовешь неверную причину — повар убьет тебя на месте. А лишившись... этой детали... всё равно не умрешь. Раз жизнь вне опасности, то и заключать сделку с Се Иньсюэ в обмен на продолжительность жизни невыгодно.
Цзи Тао, которому тоже досталось мясо, покосился на свою тарелку и нерешительно спросил старого дворецкого:
— Дворецкий, а когда я потеряю способность говорить, я смогу излагать свои претензии к блюдам на бумаге?
— Вы — дорогой гость, — дворецкий почтительно опустил руки по швам и улыбнулся. — Разумеется, сможете.
Услышав это, Цзи Тао стиснул зубы:
— Хорошо. Тогда с моим блюдом тоже нет никаких проблем.
Блюдо, которое он заказал, называлось «Шепот»: холодная закуска из свиных ушей и языка с кинзой.
«Шепот» — это когда один говорит, а другой слушает. Значит, ему отрежут язык и уши. Без этих органов он не умрет, к тому же у него есть медицинская капсула.
А раз они не нарушили правила, ведущие к мгновенной смерти, повара не станут убивать их прямо за столом. Они дождутся глубокой ночи, после окончания Пира Обжоры, проникнут в их комнаты и вырежут свои «ингредиенты», как это было с Чу Ли и Ся Дои.
Эта мысль принесла всем некоторое облегчение. Никому не хотелось смотреть на кровавую расправу, особенно на процесс лишения Вэй Дао его «сокровища».
Теперь за огромным круглым столом оставался лишь Дай Юэ, который еще не вынес вердикт своему мясному блюду.
Се Иньсюэ, настроенный сегодня на благотворительность, обратился и к нему:
— Тебе нужна моя помощь?
Редко кто отказывался от протянутой руки помощи такого могущественного существа.
— Спасибо, — но Дай Юэ, к всеобщему удивлению, покачал головой. — Но я справлюсь сам.
С этими словами он слегка наклонился вперед, опустив лицо почти к самой тарелке. Внимательно изучив восемь треугольных остроконечных кусочков мяса, он уверенно заявил:
— Это блюдо называется «Обращение к императорскому дворцу». Ингредиенты — восемь куриных гузок (попок).
Говоря это, Дай Юэ пальцами раздвинул кожу на кончике одной из гузок и вытянул небольшой комочек плоти:
— Но перед тем как готовить куриные гузки, необходимо обязательно вырезать копчиковую железу. Ни в одной из этих гузок железа не удалена. Это есть нельзя.
Едва он договорил, как над двором повисла мертвая тишина.
Секунду спустя глаза Се Иньсюэ изогнулись в улыбке, и он поднял руки, аплодируя Дай Юэ.
Следом за этим раздались радостные, возбужденные вопли слуг:
— Блюдо забраковано!
— Хи-хи, дорогой гость забраковал блюдо!
Огромную, двухметровую разделочную доску слуги, припрыгивая от радости, снова притащили с переднего двора.
Повар, стоявший за спиной Дай Юэ, увидев это, в панике попытался сбежать. Зрачки его сузились от ужаса. Но не успел он пробежать и пару шагов, как слуги набросились на него. Он был гораздо крупнее этих вечно сутулящихся, тщедушных созданий, но в их цепких руках оказался совершенно беспомощен.
— Отпустите меня! — его голос показался всем смутно знакомым. Это был А-Эр — тот самый, что убил Чу Ли. — Дайте мне еще один шанс! Умоляю, еще один шанс!
Но, как и он сам когда-то остался глух к мольбам Чу Ли, слуги словно оглохли. Они распяли его на разделочной доске в форме звезды и прибили к дереву огромными гвоздями для мяса, пробив ладони и ступни.
Его пронзительные крики разрывали ночную тишину, закладывая уши, но это было только начало.
— А-Эр, сегодняшним Пиром Обжоры ты не смог угодить нашим дорогим гостям. Господин очень недоволен, — старый дворецкий возвышался над распятым А-Эром.
Слуга с подобострастной улыбкой протянул ему старинную длинную пилу для распиловки бревен.
Мерцающий свет свечей плясал на морщинистом лице дворецкого, превращая его в жуткую маску мстительного духа, готового свершить правосудие. И он действительно это сделал.
— Ты совершил тяжкое преступление.
Под эти слова старого дворецкого А-Эра распилили заживо, начав с промежности и закончив макушкой.
Это зрелище заставило всех присутствующих, мужчин и женщин, содрогнуться от ужаса. А-Эр умер не сразу. Даже когда его кишки и внутренности вывалились на землю, он продолжал хрипеть и дергаться. Только когда его тело окончательно распалось на две половины, он затих.
Омерзительный, скрежещущий звук пилы, вгрызающейся в плоть и кости, напоминал скрежет ногтей по школьной доске, от которого у каждого волоски вставали дыбом, а по спине бежали мурашки. Се Иньсюэ и тот брезгливо поморщился, его лицо стало ледяным.
К счастью, слуги быстро убрали останки А-Эра, и присутствующие наконец смогли перевести дух, избавившись от удушливого запаха крови.
Лю Шо похлопал себя по груди, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться, а затем с восхищением посмотрел на Дай Юэ:
— Братан, ну ты даешь!
— Настоящий гурман! — Сяо Сыюй тоже показал ему большой палец. — Просто высший класс.
Вэй Цюю робко поинтересовалась:
— Ты так хорошо в этом разбираешься... случайно не судмедэкспертом работаешь?
Дай Юэ лишь усмехнулся, оставив вопрос без ответа.
Сегодня ночью никто из игроков не погиб, зато поваров стало на одного меньше — их осталось двенадцать. Численный перевес постепенно выравнивался, и это не могло не радовать.
После смерти А-Эра с мясными блюдами было покончено. Все решили, что на этом Пир Обжоры подошел к концу, но Се Иньсюэ вдруг подал голос:
— Вы все высказались?
Все инстинктивно повернули головы в его сторону.
Юноша в халате цвета гусиного пуха, сияющий в темноте, словно теплая луна, сидел на почетном месте перед главным домом. Он медленно поднял глаза и спокойно произнес:
— А вот я еще ничего не сказал.
— Кто это готовил? — он указал на тарелку перед собой.
Взглянув на то, куда он указывал, и увидев тарелку с прозрачной жидкостью, похожей на воду, все невольно вспомнили тот ужас, что им довелось пережить. Блюдо, заказанное Се Иньсюэ, называлось «Обезьяна ловит луну».
Когда его только подали, увидев в тарелке прозрачную, чистую жидкость, все решили, что это обычная вода — точно так же, как вчера с блюдом из снега «Ощущение сердечной боли». Поэтому, недолго думая, каждый зачерпнул ложку и щедро влил ее себе в рот. И тут же лица всех присутствующих исказились в гримасах боли.
Потому что это была не вода. Это был столовый уксус — такой кислый, что сводило скулы и зубы готовы были раствориться.
Блюдо «Обезьяна ловит луну» представляло собой полную тарелку белого уксуса с добавлением одной-единственной капли кунжутного масла. Технология приготовления оказалась всего на один шаг сложнее, чем у вчерашнего «Ощущения сердечной боли».
— Это я готовил... — услышав вопрос Се Иньсюэ, повар, стоявший за его спиной, робко отозвался: — Я — А-У (Пятый).
— «Обезьяна ловит луну». Уксус вместо воды, кунжутное масло вместо луны. А я тогда кто? — Се Иньсюэ холодно усмехнулся, его голос был мягким, но от него веяло жутью: — Я — обезьяна?
Лицо А-У мгновенно изменилось. Он схватил ложку и принялся вылавливать каплю масла:
— Я сейчас выловлю для вас! Я — обезьяна, хи-хи-хи!
Се Иньсюэ: «?»
Остальные: «...?»
Этот повар оказался весьма нестандартным. В отличие от А-Эра и А-Ци, которые до последнего пытались быковать на Се Иньсюэ, этот мгновенно упал на колени (образно) и начал заискивающе улыбаться, повергнув всех в ступор. А ведь они уже начали думать, что все повара такие же отмороженные, как А-Эр и А-Ци.
Но Се Иньсюэ как раз и был из тех, кто предпочитает ласку, а не грубость (букв.: ест мягкое, но не ест твердое). Ему явно польстила угодливость А-У. Довольно улыбнувшись, он произнес:
— Надо же, оказывается, А-У — самый послушный из вас. Ты мне нравишься еще больше. Вот если бы А-Цзю был хоть наполовину таким же покладистым.
— А ведь еще утром господин Се говорил, что не желает со мной расставаться, — эти слова явно пришлись не по вкусу кое-кому другому. Низкий, бархатный голос А-Цзю раздался прямо над ухом Се Иньсюэ: — И вот, не успела наступить ночь, как ваши чувства уже обратились к другому?
Се Иньсюэ презрительно фыркнул, но промолчал, продолжая улыбаться.
Лю Бухуа, отлично понимавший своего крестного, тут же принял позу строгой прислуги из феодальных времен и сурово отчитал А-Цзю:
— Да как смеешь ты, простой повар, совать свой нос в дела дорогого гостя?
— Пф, какие невоспитанные люди, — Се Иньсюэ поправил одежду, поднялся, одернул воротник, отряхнул рукава и, бросив эту фразу, плавной походкой удалился.
А-Цзю: «...»
Лю Шо, наблюдая за этой сценой, не смог сдержать восхищения:
— Господин Се полностью оправдывает статус Проводника-NPC. Вот она, истинная пищевая цепь!
— У тебя еще есть настроение об этом думать? — Сяо Сыюй был на грани нервного срыва. — Лучше подумай о том, что А-Эра сегодня убили из-за куриных гузок. Как думаешь, из какой части его тела приготовят лишнее мясное блюдо завтра?
Лю Шо: «...»
Эта игра слишком сложная.
Вернувшись в главную комнату, Се Иньсюэ не находил инстанс сложным, но с каждым днем замечал в «Замке Бессмертия» всё больше странностей. Он поделился своими мыслями с Лю Бухуа:
— Бухуа, тебе не кажется, что здешние повара ведут себя... странно?
— Еще как, — с возмущением цокнул языком Лю Бухуа. — Особенно этот А-Цзю. Готовит он, конечно, неплохо, но язык у него слишком распущенный. Какой-то грязный извращенец.
— ...Я не только про него, — Се Иньсюэ, у которого в голове крутилось множество мыслей, вдруг передумал ими делиться. Он вздохнул: — Ладно, нужно еще понаблюдать. Когда этот инстанс закончится и мы вернемся домой, я расскажу тебе всё в подробностях.
— Слушаюсь, — Лю Бухуа почтительно опустил голову и попятился. — Тогда ложитесь спать, крестный, не буду вам мешать.
— Угу, иди, — тихо ответил Се Иньсюэ.
На следующий день в полдень Се Иньсюэ с мрачным видом разглядывал кусочки мяса, появившиеся в дополнительном мясном блюде. Он старался не думать о том, из какой именно части тела А-Эра они были вырезаны. В этот момент в комнату вошел Лю Бухуа и сообщил новость: Цзи Тао мертв.
Он умер от потери крови после того, как повара отрезали ему уши и вырвали язык.
Услышав это, Гао Цяо, Вэй Цюю и остальные обитательницы заднего здания были в полном недоумении:
— Но у них же есть медицинская капсула! Они принесли столько аптечек и медикаментов. Как он мог умереть?
Чэнь Юнь, немного поразмыслив, поняла в чем дело:
— Вэй Дао забрал капсулу себе.
И это было правдой.
Вэй Дао не просто позволил Цзи Тао умереть ради того, чтобы единолично пользоваться капсулой. Он преследовал и другую цель: с каждым днем количество безопасных блюд в меню на Пире Обжоры неуклонно сокращалось. Если количество игроков тоже уменьшится... его собственные шансы выбрать безопасное блюдо возрастут.
Лю Шо и Сяо Сыюй, сложив два и два, помрачнели. Если бы Цзи Тао знал, что его ждет такой конец, он бы точно попросил помощи у Се Иньсюэ.
Но даже присвоив капсулу, Вэй Дао не избавился от своих проблем.
В ту же ночь он снова напоролся на мясное блюдо.
Когда перед ним поставили тарелку с прозрачным, кристально чистым желе сверху и кусками рубленого мяса и кожи снизу, Вэй Дао, бледный как смерть из-за потери крови после «операции», был готов разрыдаться:
— Почему?! Почему «Сияющий нефрит» оказался мясом?!
Такое красивое, поэтичное название! Это должен был быть белый тофу или, на худой конец, очищенный огурец! Как это могло оказаться свиным холодцом?!
— Ну, если честно, этот холодец и правда похож на белый нефрит... — попытался втиснуть ремарку Сяо Сыюй, но, заметив состояние Вэй Дао, поспешно сбавил тон.
Его опасения были не напрасны. Крепкий, высокий мужчина, каким Вэй Дао был в первый день игры, теперь сидел сгорбившись, боясь пошевелиться, чтобы не разошлись швы. Возможно, потеря «сокровища» нанесла ему слишком сильный удар, а может, второе подряд мясное блюдо окончательно сломило его волю. Вэй Дао не мог смириться с таким концом. Он сидел с потухшим взглядом, словно в одночасье постарев на десять лет.
Зато Вэй Цюю, которой тоже досталось мясо, наконец-то решилась. С покрасневшими от слез глазами она обратилась к Се Иньсюэ:
— Господин Се, я хочу заключить с вами сделку.
Сегодняшнее блюдо ей снова выбирала Чэнь Юнь, но в этот раз оно оказалось мясным.
Вэй Цюю не винила Чэнь Юнь, ведь та и себе выбрала мясо.
Вот только Чэнь Юнь смогла найти изъян в своем блюде и выжить. А Вэй Цюю была бессильна и могла лишь умолять Се Иньсюэ о спасении.
Вслед за ней подала голос и Гао Цяо. Заливаясь слезами и всхлипывая, она проговорила:
— Я тоже хочу... Пусть я буду болеть полмесяца, но мне нужно выжить. У меня еще столько дел дома, мне нужно всё устроить для дочки...
Да, на пятый день Пира Обжоры количество заказанных мясных блюд резко возросло до четырех, что составляло почти половину от оставшихся в живых игроков.
И если Чэнь Юнь еще могла постоять за себя, то остальные были обречены. Даже гурман Дай Юэ ничем не мог им помочь.
Се Иньсюэ обвел взглядом их лица, полные отчаяния, страха перед смертью и невыразимой скорби. Ему стало их жаль, и его голос зазвучал мягче и ласковее:
— Вы всё хорошенько обдумали?
— Да, — в один голос ответили Гао Цяо и Вэй Цюю.
— Отлично, люблю решительных людей, — не успев договорить, Се Иньсюэ снова закашлялся, его губы окрасились кровью. Но он, казалось, этого не замечал. Улыбаясь, он дал им самое твердое обещание: — Не волнуйтесь. Я буду защищать вас до самого конца этого инстанса.
Вэй Цюю смотрела на его безупречное, словно сошедшее с картины лицо. Она знала, что он всего лишь холодный и безжалостный NPC, но, встретившись с его чистым, темным взглядом, в котором читались сострадание и жалость, она невольно прониклась к нему странной смесью обиды и доверия. С отчаянным, безнадежным выражением лица она закрыла лицо руками и разрыдалась:
— Почему именно я попала в эту игру... За что мне всё это... Я так хочу домой... у-у-у... Я хочу к маме с папой...
— Не плачь.
Вэй Цюю показалось, что голос юноши звучит совсем рядом, а ее подбородок мягко приподняли чьи-то прохладные пальцы.
Она открыла глаза и сквозь пелену слез увидела, что Се Иньсюэ каким-то образом оказался прямо перед ней.
Его бледное, изящное запястье, протянутое к ней, в ярком свете фонарей галереи, казалось, излучало мягкое серебристое сияние, словно покрытое легким снегом. Или, возможно, он действительно держал в руке крошечный лучик теплого света.
Присмотревшись, она поняла, что это всего лишь лепесток цветка груши — Се Иньсюэ сорвал его с серебряной вышивки на своем плече. Лепесток источал едва уловимый, прохладный аромат груши и холодил кожу, когда он приложил его к ее лбу.
Юноша с улыбкой в глазах и бесконечной нежностью на лице тихо сказал:
— Ты обязательно вернешься домой.
Слово автора:
Лю Бухуа: Этот субъект слишком распущен (мэн-лан).
NPC: Слишком свирепый (мэн) или слишком распутный (лан)?
Босс Се: ?
http://bllate.org/book/17143/1603451
