Мало того, что Цю Юйсин изначально не собирался заключать сделку с Се Иньсюэ, так даже если бы и хотел, увидев, с каким презрением и высокомерием тот с ним разговаривает, у него бы взыграла гордость и возникло непреодолимое желание сделать всё наперекор.
Поэтому со стороны казалось, что Се Иньсюэ уже сам протягивает Цю Юйсину спасительную соломинку, но тот упорно отказывается просить о помощи.
Гао Цяо, наблюдавшая за этим, не выдержала:
— Да соглашайся ты уже! Главное — выжить, а там разберемся!
Цю Юйсин отчаянно замотал головой:
— Нет, мне это не нужно!
Он не собирался становиться подопытным кроликом. Если Се Иньсюэ не Проводник, то, заключив с ним сделку, он умрет. А если Се Иньсюэ действительно Проводник, то даже выбравшись с его помощью из инстанса Пира Обжоры, он всё равно погибнет в следующих играх из-за возросшей сложности.
Они (ветераны) всё ждали, когда кто-нибудь из новичков закажет мясное блюдо, чтобы подбить их на сделку с Се Иньсюэ. И представить себе не могли, что этим человеком, заказавшим мясо и вынужденным заключать сделку, окажется он сам!
А Цзи Тао и Вэй Дао всё это время молчали. Неужели они тоже хотят использовать его как расходный материал для проверки?!
С какой стати... с какой стати Цзи Тао и Вэй Дао будут просто стоять в стороне и смотреть спектакль? Почему сегодня первым на мясо нарвался не какой-нибудь глупый новичок? Он ни за что не доставит им такого удовольствия... Он сам найдет способ выкрутиться!
Нервы Цю Юйсина были натянуты как тетива лука, но чем больше он паниковал, тем медленнее ворочались мысли, не в силах нащупать путь к спасению.
Лю Шо и Сяо Сыюй, видя упрямство Цю Юйсина, были в недоумении, и в их душах зародилось подозрение: разве это не они сами говорили, что можно попросить Проводника о помощи, чтобы выжить? Так почему же теперь, оказавшись в такой ситуации, Цю Юйсин наотрез отказывается от помощи?
Неужели сделка с Проводником-NPC — это действительно путь к спасению?
Почти безумное выражение лица Цю Юйсина не укрылось от взгляда Се Иньсюэ. Он медленно опустил глаза на стоящую перед ним пиалу цвета слоновой кости. Фраза «Перед смертью человек говорит искренне и по-доброму» применима далеко не ко всем.
Есть люди, которые, чем ближе дыхание смерти, тем больше наполняются беспричинной злобой. Им невыносима мысль о том, что они умрут, а другие будут жить, и они готовы утащить за собой в могилу кого угодно, лишь бы не дать другим шанса на спасение.
А времени на раздумья у Цю Юйсина почти не оставалось. В этот момент повар А-Ци (Седьмой) подошел к нему, сжимая в руках предмет, похожий на железную водопроводную трубу, и высоко занес его над головой обеими руками.
— Э-этот рис...
Цю Юйсин в ужасе уставился на А-Ци. Он понимал: если названная им причина не убедит повара, эта железная труба обрушится на его голову.
Цю Юйсин сделал несколько глубоких вдохов и решил рискнуть. Он понятия не имел, в чем изъян блюда. Назови он неверную причину — неминуемо умрет. Тогда уж лучше сказать, что с рисом всё в порядке, так у него останется хотя бы половина шансов выжить.
Вчера Ся Дои выбрала мясное блюдо и осталась жива, возможно, и с ним всё обойдется.
К сожалению, в ту самую секунду, когда Цю Юйсин принял решение, А-Ци со всей силы обрушил железную трубу. Сидевшие рядом Вэй Дао и Цзи Тао в шоке вытаращили глаза. Янь Чжи, отбросив все посторонние мысли, мертвой хваткой вцепилась в руку Чэнь Юнь и зажмурилась, не в силах смотреть на этот кошмар...
— С рисом всё в порядке! — пронзительно завопил Цю Юйсин, зажмурившись от леденящего ужаса.
Слова слетели с его губ, но ожидаемой боли не последовало. Вокруг воцарилась мертвая тишина. Цю Юйсин, дрожа, приоткрыл глаза и увидел, что железная труба в руках А-Ци застыла всего в сантиметре от его макушки.
Он угадал?
Цю Юйсин в оцепенении посмотрел на А-Ци и слабо улыбнулся. И тут... глаза А-Ци тоже изогнулись — он улыбался в ответ.
А затем повар А-Ци совершил нечто, чего не ожидал никто, даже Се Иньсюэ — он снял свою тяжелую железную маску.
Под маской скрывалась нижняя половина лица, не поддающаяся никакому описанию: у А-Ци не было носа. Его пасть, усеянная острыми клыками, как у крокодила, занимала всё пространство ниже глаз. Язык, покрытый белыми гнойниками и волдырями, свисал из пасти, а с него непрерывно капала тошнотворно пахнущая слизь.
Теперь всем стало понятно, почему у поваров такие хриплые, скрипучие голоса, и зачем они прячут лица за массивными масками.
Чэнь Юнь широко распахнула глаза и инстинктивно зажала рот рукой, боясь, что, вдохнув этот смрад, ее собственный язык покроется такими же гнойниками, как у А-Ци.
Но то, что А-Ци сделал дальше, заставило ее потерять контроль над собой и истошно закричать.
А-Ци с силой вонзил железную трубу прямо в глазницу Цю Юйсина и начал вращать ею, словно размешивая мороженое. Душераздирающий, полный агонии вопль Цю Юйсина резал по ушам всем присутствующим, но А-Ци, казалось, ничего не замечал. Издавая жуткое булькающее хихиканье, он взял со стола пустую пиалу, вытряхнув из нее остатки риса, и подставил под железную трубу. Перемешанные в кашу мозги Цю Юйсина, булькая, потекли по трубе прямо в пиалу цвета слоновой кости, наполнив ее до краев. На первый взгляд это месиво поразительно напоминало доверху наполненную пиалу с рисом.
Вот что на самом деле означала «Человеческая порция риса».
Лицо Гао Цяо позеленело, и ее с громким звуком вырвало.
— Твою мать! Твою мать!!! — Лю Шо и Сяо Сыюй вскочили со стульев, изрыгая ругательства. — Какого хрена он творит?!
Янь Чжи и Вэй Цюю в оцепенении смотрели на эту кровавую бойню, лишившись дара речи. Ведь если бы не Чэнь Юнь, остановившая их, возможно, именно они сейчас корчились бы в муках под железной трубой А-Ци.
И только на губах Ся Дои заиграла холодная, мстительная усмешка.
Се Иньсюэ смотрел на расстилающееся перед ним кровавое зрелище, плотно сжав губы. Выражение его лица оставалось абсолютно равнодушным, в глазах не было ни тени эмоций — ни радости, ни гнева, ни страха.
Повар А-Ци, не обращая внимания на панику вокруг, опрокинул пиалу с мозгами себе в пасть. Вылизав последние капли крови из пиалы-черепа, он присосался прямо к железной трубе, высасывая остатки мозга, словно йогурт из бутылочки. Насытившись до отвала, он громко рыгнул.
Теперь Се Иньсюэ наконец понял истинный смысл слов А-Цзю о том, что ужин поваров начинается в час Цзы.
Более того, они все ошибались.
Участники игры действительно были мясными ингредиентами, вот только не для тех блюд, что они сами заказывали. Они были ингредиентами для ужина поваров! Мясо в мясных блюдах на Пире Обжоры было настоящим, но эти блюда лишь символизировали то, что после часа Цзы повара заберут соответствующие «ингредиенты» из тел самих участников игры и съедят их.
Поэтому, когда «дорогие гости» заказывали мясное блюдо, у поваров начинался настоящий пир. Если же гости выбирали овощи, поварам приходилось довольствоваться вегетарианской едой вместе с ними. Пир Обжоры для участников игры был Пиром Обжоры и для поваров.
Пытка Цю Юйсина продлилась недолго. Когда его крики стихли, старый дворецкий велел слугам унести его труп и стул. Насытившийся повар А-Ци тоже удалился. О том, что здесь когда-то сидел человек и принял мученическую смерть, напоминали лишь лужа крови и белые ошметки мозгов на полу.
Остальные участники за круглым столом сидели в оцепенении, не в силах оправиться от этого кошмара, похожего на ад во плоти.
— Изъян...
Спустя долгое время Вэй Дао наконец обрел дар речи. Он посмотрел на Се Иньсюэ и дрожащим голосом спросил:
— В чем именно был изъян?
— Пиала не та.
Взгляд Се Иньсюэ был прикован к пиале перед ним. Он постучал по ней пальцем и пояснил:
— Цвет этой пиалы — цвет слоновой кости, цвет человеческой кости. На ощупь и по звуку при постукивании это тоже легко определить.
— Если высыпать весь рис, на внутренней стороне стенок можно заметить линейные трещины. Это черепные швы.
С этими словами Се Иньсюэ поднял свою пиалу, высыпал из нее остатки риса и повернул внутренней стороной к остальным. И действительно, внутри отчетливо проступали извилистые линии черепных швов.
Остальные, последовав его примеру, вытряхнули рис из своих пиал и тоже увидели эти жуткие трещины.
Се Иньсюэ спокойным, ровным тоном продолжил свои разъяснения:
— В швах остался запах крови. Когда в эту пиалу кладут горячий рис, тепло заставляет запах крови испаряться и пропитывать еду. Вы все съели только самую верхнюю ложку риса, поэтому, возможно, не почувствовали привкуса крови. Но если бы вы копнули глубже, то обязательно ощутили бы его.
Это был первый раз с момента их появления в игре, когда они слышали от Се Иньсюэ такую длинную речь. Но от каждого произнесенного им слова по спине пробегал холодок. Ведь игра давала им шанс выжить, но этот шанс был таким ничтожным, и его так легко было упустить.
Вчера, когда им только принесли рис, Гао Цяо с голодухи умяла чуть ли не полпиалы, из-за чего потом не могла смотреть на остальные блюда.
А сегодня все уже знали, что впереди еще дюжина перемен, и, чтобы оставить место в желудке, съели лишь по ложечке с самого верха. Даже прожорливая Гао Цяо сдержалась. И именно из-за того, что никто не стал есть рис со дна, они не почувствовали запаха крови, исходившего от стенок черепа.
Пиала риса с привкусом крови — это, безусловно, бракованное блюдо.
Если бы Цю Юйсин знал, в чем подвох, он бы не погиб. Но он не знал. И не попросил помощи у единственного человека, знавшего ответ — Се Иньсюэ.
Дай Юэ, глядя на Се Иньсюэ, вдруг спросил:
— Ты ведь тоже не стал есть много. Как же ты тогда догадался?
— Я почувствовал запах, — ответил Се Иньсюэ. — Запах крови... мне очень хорошо знаком... кхе-кхе-кхе...
Не договорив, Се Иньсюэ нахмурился, схватился за грудь и зашелся в мучительном кашле. Только тогда все вспомнили, что он постоянно харкает кровью, так что запах крови для него действительно должен быть привычным явлением.
— Раз вы с самого начала знали, что с рисом что-то не так, почему вы не спасли его? — Янь Чжи внезапно перешла в наступление, обвиняя Се Иньсюэ. Глядя на ее переполненное фальшивым состраданием лицо, трудно было поверить, что буквально пару минут назад она сама мечтала, чтобы Цю Юйсину досталось мясное блюдо.
— Я пытался, — Се Иньсюэ поднял глаза на Янь Чжи, его взгляд был холоден. — Я дал ему шанс попросить меня о помощи, но он сам от него отказался.
Янь Чжи не унималась:
— А как же Чу Ли?
— Я пытался спасти и ее тоже, — Се Иньсюэ рассмешила наглость Янь Чжи. Он парировал: — А вы? Вы пытались?
Янь Чжи осеклась и замолчала. Ведь тогда она от страха даже из комнаты боялась выйти, не говоря уже о том, чтобы звать на помощь. Только Чэнь Юнь осмелилась выбежать из здания, чтобы спасти подругу.
— Разве мы не можем просто помогать друг другу и выживать вместе? — робко пролепетала Вэй Цюю, закусив губу. На самом деле, это был тот самый вопрос, который хотела задать Янь Чжи.
Лю Шо и Сяо Сыюй делились своими догадками со всеми, Чэнь Юнь тоже пыталась помочь. Да и вчера ночью, спасая Чу Ли, Се Иньсюэ не требовал никакой платы. Так почему же в случае с Цю Юйсином он заговорил о цене и хладнокровно смотрел, как тот умирает?
— До чего же нелепо.
Услышав это, Се Иньсюэ наконец рассмеялся. Его лицо было белым как бумага, а свежая кровь от недавнего кашля окрасила губы в ярко-алый цвет, придавая его улыбке жутковатое, болезненное очарование.
Взгляды всех присутствующих невольно прикипели к его утонченному, холодному лицу. В следующее мгновение они увидели, как юноша, опираясь руками о стол, медленно поднялся. Выпрямившись, он покачнулся, словно от слабости. Его пронзительный взгляд обвел лица сидящих за столом, и каждое его слово прозвучало четко и безжалостно, словно удар молота:
— Кто из здесь сидящих не находится на пороге смерти?
— Если бы не эта игра, мы все должны были умереть еще вчера.
— Каждый новый день нашей жизни здесь — это милостыня от игры. Мы можем лишь принимать ее с благодарностью, а не требовать большего.
Се Иньсюэ холодно изогнул губы в улыбке. В его бездонных глазах плескалась обманчивая нежность, а безупречное лицо, словно сошедшее с искусной гравюры, излучало милосердие божества. Даже голос его звучал мягко и ласково. Но за всем этим скрывалось абсолютное, леденящее равнодушие человека, лишенного сердца:
— И если я соизволю спасти вас, подарив вам еще несколько дней жизни, это будет лишь моей милостыней...
— А если я этого не пожелаю, что вы мне сделаете?
Слово автора:
NPC: Вообще-то, я не похож на А-Ци.
Босс Се: Какая разница, оба уроды.
NPC: ?
http://bllate.org/book/17143/1603310
