С самого момента прибытия в загородную резиденцию семьи Цинь все беспрекословно слушались старого дворецкого. Ведь он был Проводником-NPC — самым безопасным существом среди всех неигровых персонажей, не считая тайного Проводника. Если участники не будут подчиняться даже ему, их ждет неминуемая смерть.
Однако в этот момент, несмотря на настойчивые приглашения дворецкого, все как по команде замерли на своих местах, не решаясь взять палочки для еды.
Никто еще не понимал, к каким последствиям приведет заказ мясного блюда. И хотя Гао Цяо только что съела креветочный чипс и вроде бы не отравилась, и никаких признаков скорой смерти у нее не наблюдалось, все нутром чуяли: внезапное появление мяса не сулит ничего хорошего.
Увидев, что гости отказываются есть, старый дворецкий мгновенно помрачнел. Улыбка слетела с его лица, и он зловеще процедил:
— Неужто стряпня А-Эра не пришлась вам по вкусу? Отчего же никто не притронется к еде?
Чу Ли не выдержала первой. Как только дворецкий замолчал, она дрожащей рукой подцепила креветочный чипс и отправила его в рот. В конце концов, она была новичком, да и блюдо заказала сама. Ей не хватало выдержки ветеранов.
Съев кусочек, она, как и Гао Цяо, осталась цела и невредима. Увидев это, ее соседки по комнате тоже потянулись за палочками.
После этого остальным отказываться было уже опасно — это могло вызвать гнев повара А-Эра и дворецкого. Поэтому каждый из четырнадцати человек за круглым столом взял по кусочку креветочного чипса и съел.
Справедливости ради стоит отметить, что вкус у жареных чипсов был отменный: насыщенный аромат креветок, идеальный хруст, приятная солоноватость и вкус умами.
Ведь этот «Пир Обжоры», устроенный господином Цинь, судя по грандиозному названию, должен был ломиться от изысканных деликатесов.
А что на деле?
С тех пор как они сели за стол, помимо «Человеческой порции риса» и «Несравненных двойняшек», они не попробовали ни одного нормального блюда. Ингредиенты в остальных, вроде «Боснийской войны» или «Дремлющего в снегах Лазурного дракона», были либо сырыми, либо пережаренными — любой нормальный человек понял бы, что это несъедобно.
Но теперь появилось действительно вкусное блюдо — «Летающая лисица со Снежной горы».
Старый дворецкий остался весьма доволен покладистостью гостей и снова повторил свой вопрос:
— Пришлась ли стряпня А-Эра вам по вкусу? Не нашли ли гости в этом блюде каких-либо изъянов?
Вэй Дао покачал головой, Ся Дои промолчала, Дай Юэ тоже не проронил ни слова.
Раз уж ветераны не высказывались, то и новичкам тем более не стоило лезть со своим «особым мнением».
В предыдущие разы, когда никто не отвечал, блюдо просто уносили. Но на этот раз старый дворецкий добавил один вопрос:
— Госпожа Чу тоже не нашла никаких изъянов?
Чу Ли была не из робкого десятка, но когда дворецкий обратился к ней лично, она едва не подпрыгнула на стуле от страха.
Се Иньсюэ, тихо сидевший на своем месте, в этот момент поднял глаза на Чу Ли. Он нахмурился, открыл было рот, чтобы что-то сказать... но, к сожалению, Чу Ли, не отрывая взгляда от дворецкого и повара А-Эра, совершенно не обращала внимания на Се Иньсюэ. Под их ледяными взглядами она потеряла остатки самообладания, инстинктивно замотала головой и в панике залепетала:
— Нет, нет... всё отлично.
Услышав это, Се Иньсюэ крепко сжал палочки, а затем разжал пальцы. В конце концов он лишь плотно сжал губы и издал едва слышный вздох.
Этот вздох остался незамеченным для остальных, но не для Лю Бухуа, который прекрасно знал характер Се Иньсюэ. Повернув голову, он увидел, что брови юноши сходятся всё ближе на переносице, а выражение сожаления на его лице постепенно сменяется невыносимой болью. Затем Се Иньсюэ прикрыл рот рукой и глухо закашлялся. Когда он убрал руку, на его обычно бледных губах проступил яркий, бросающийся в глаза багровый след — это была кровь.
Се Иньсюэ закашлялся кровью.
Эти капли крови на его губах были подобны тому, как если бы прекрасная дева с монохромной картины, написанной тушью, вдруг сошла с полотна, мгновенно обретя краски и живость.
Его кашель был слишком громким, чтобы его можно было проигнорировать. Все повернулись к нему, но Се Иньсюэ сидел неподвижно, опустив ресницы. Казалось, даже дыхание дается ему с огромным трудом.
Дворецкий не стал выяснять, жив Се Иньсюэ или уже отдал богу душу, и невозмутимо продолжил:
— Десятое блюдо — «Прогулка по "деревенской" тропинке» (прим. пер. — игра слов, иероглиф "сян" (деревня) созвучен с "сян" (аромат)), заказанное госпожой Ся. Приготовлено поваром А-Сы. Прошу, угощайтесь.
Услышав название своего блюда, Ся Дои тут же выпрямилась и вытянула шею, пытаясь разглядеть, что это — мясо или овощи.
Ответ стал ясен в тот момент, когда откинули красную ткань — в воздухе разлился густой аромат мяса.
Лицо Ся Дои потемнело. Она мертвой хваткой вцепилась в палочки, свирепо уставившись на поставленную перед ней тарелку с тушеными в соевом соусе свиными ножками.
Под горой тушеных ножек была рассыпана мелко нарезанная кинза, образуя некое подобие тропинки. Это была та самая кинза, которую она выбрала днем в огороде.
И «Летающая лисица со Снежной горы», и «Прогулка по "деревенской" тропинке» оказались мясными блюдами. Разница была лишь в том, что ингредиенты для «Лисицы» игроки не выбирали, а в «Тропинке», хоть и была кинза Ся Дои, основу составляло мясо.
Где же крылся подвох?
— ...Названия блюд, — тяжело дыша, вдруг выпалил Лю Шо, широко распахнув глаза. — Дело в названиях!
Сяо Сыюй с мрачным видом кивнул:
— Точно. Будет блюдо мясным или вегетарианским — вообще не зависит от того, что мы выбрали. Всё дело только в названии.
Услышав это, Вэй Дао невольно посмотрел на Лю Шо и Сяо Сыюя. Ему показалось, что у этих двоих новичков большой потенциал. Возможно, стоит взять их под свое крыло и в следующий раз пойти в инстанс «Замка Бессмертия» вместе.
И хотя все наконец поняли закономерность появления мясных блюд, к чему это приведет, оставалось загадкой.
Чу Ли, которая несколько минут назад ела мясное блюдо, была жива-здорова. Точно так же и остальные, отведав тушеных свиных ножек, в ближайшее время вряд ли бы откинули копыта. Однако, охваченные смесью страха и тревоги, никто не испытывал ни малейшего аппетита.
Даже Гао Цяо, при виде аппетитных свиных ножек, не проявила энтузиазма. Она уже объелась овощами, и теперь любые, даже самые изысканные деликатесы казались не наслаждением, а пыткой.
— Ешьте.
Ся Дои была опытным игроком. Она знала, что бегство бесполезно, а ее артефакты сейчас ничем не помогут. Смирившись с судьбой, она взяла палочки.
Когда все попробовали свиные ножки, дворецкий снова спросил, пришлось ли блюдо по вкусу.
К сожалению, приготовлено оно было безупречно. Мясо было нежным, но не жирным — придраться было просто не к чему. Ся Дои не могла найти ни единого изъяна. Если бы она начала выдумывать нелепые отговорки, чтобы заявить, что блюдо невкусное, то лишь разозлила бы повара А-Сы и, скорее всего, умерла бы еще быстрее.
Все последующие блюда были исключительно вегетарианскими. Ни грамма мяса.
Из четырнадцати блюд этого вечера два оказались мясными, а двенадцать — овощными. И заказали мясо только Чу Ли и Ся Дои.
Когда все блюда были поданы, старый дворецкий объявил:
— На этом сегодняшний пир окончен. Время позднее, гостям пора возвращаться в свои покои и отдыхать.
Пир завершился, все разошлись по комнатам. Чу Ли и Ся Дои по-прежнему были живы.
Но по пути в комнаты выражения их лиц разительно отличались. Лицо Ся Дои было бледным и напряженным, она подозрительно озиралась по сторонам. А вот Чу Ли, пробывшая в игре меньше суток и еще не познавшая всех ее ужасов, светилась облегчением и радостью, словно избежала смертельной опасности.
Она верила, что с ней всё будет в порядке.
Однако Се Иньсюэ, стоя в дверях и глядя ей вслед (она направлялась в заднее здание — хоучжаофан), заложил руки за спину и тихо вздохнул:
— Еще такая молодая...
Лю Бухуа, стоявший в полушаге позади, услышал это и поднял голову:
— Она, наверное, ваша ровесница.
— Потому мне и жаль, — Се Иньсюэ повернулся и медленно пошел в комнату, его голос звучал очень тихо. — У меня еще есть шанс выжить, а вот у нее его, скорее всего, больше нет.
Лю Бухуа не последовал за ним. Он плотно прикрыл дверь главного дома, а затем вернулся в свою западную пристройку.
В каждой комнате загородной резиденции Цинь было достаточно кроватей для всех гостей.
Но скольким из них суждено было спокойно уснуть этой ночью? А те, кому всё же удалось забыться сном, были жестоко разбужены в час Быка (с 01:00 до 03:00) душераздирающим криком, доносившимся из заднего здания.
Се Иньсюэ, дремавший в кресле, подперев голову рукой, мгновенно распахнул глаза. Он встал, открыл дверь и направился в задний двор.
Но не успел он переступить порог и сделать пары шагов, как замедлил ход. Из распахнутых дверей западного флигеля, где жили Ся Дои и Дай Юэ, тянулся извилистый кровавый след, ведущий прямо на передний двор.
Двери восточного флигеля тоже были открыты. Вэй Дао, Цзи Тао и остальные стояли, вцепившись в косяки, с бледными лицами. Судя по всему, они видели всё, что произошло в западном флигеле.
— Эй, там есть кто-нибудь? Что случилось?! — Лю Шо и Сяо Сыюй из восточной пристройки были крайне осторожны. Перед сном они договорились: что бы ни услышали ночью, до рассвета двери не открывать. Поэтому сейчас, даже слыша, как открываются двери в главном доме и других комнатах, они продолжали сидеть взаперти, лишь надрывая глотки.
— Кажется, кто-то умер.
Ответил им Лю Бухуа. Как только его голос стих, в восточной пристройке воцарилась мертвая тишина.
Лю Бухуа не обращал на них внимания. Он подошел к Се Иньсюэ и хотел взять его под руку, но тот поднял ладонь, останавливая его:
— Не нужно, я сам дойду.
— Крестный, вы хотите пойти на задний двор? — спросил Лю Бухуа.
Прислушиваясь к горестным всхлипываниям девушек, доносящимся оттуда, Се Иньсюэ со вздохом ответил:
— Давай посмотрим.
Но не успели они спуститься и до середины ступенек, как из калитки, ведущей на задний двор, выбежала девушка с растрепанными волосами. Кажется, это была Чэнь Юнь. Увидев открытую дверь восточного флигеля, она, словно узрев спасителей, с загоревшимися глазами бросилась туда, рухнула на колени перед Вэй Дао и взмолилась:
— Брат Вэй! Вэй Дао! Я помню, у вас есть медицинская капсула, так ведь? Одолжите нам ее... умоляю вас!
Цю Юйсин нахмурился и с напускным беспокойством спросил:
— Что случилось? Что стряслось у вас в комнате?
— У-у-у... Чу Ли... Чу Ли, она... она...
Чэнь Юнь задыхалась от рыданий. Склонившись над ступеньками, она сквозь слезы выдавила:
— С нее содрали кожу!
http://bllate.org/book/17143/1603259
