— Разумеется, вы же дорогие гости господина!
Слуга, не раздумывая, с поклоном согласился и тут же бросился на передний двор, чтобы позвать повара для Се Иньсюэ.
Перед входом в игру Чжу Икунь тысячу раз предупреждал Лю Бухуа строго соблюдать правила игры и ни в коем случае не провоцировать NPC. В конце концов, их жизни были связаны.
Сам Чжу Икунь выжил в первой игре именно потому, что сидел тише воды, ниже травы. А вот другой новичок в том же инстансе, не поверив в реальность происходящего, решил напасть на NPC. Его убили на месте, и сейчас на его могиле, наверное, уже вовсю колосится трава.
— Но какое дело до этого Се Иньсюэ?
Он только и ждал, чтобы случилось что-нибудь опасное, чтобы продемонстрировать свои таланты и привлечь клиентов.
Конечно, Се Иньсюэ знал меру и не собирался лезть на рожон просто так.
Даже если ничего опасного не произойдет, найти побольше подсказок, чтобы помочь участникам выжить и пройти игру, — тоже неплохо. Знай врага и знай себя, и ты победишь в тысяче битв.
Именно поэтому Се Иньсюэ и захотел увидеться с поваром.
Не прошло и трех минут, как слуга привел повара, готовившего сегодняшний ужин.
Се Иньсюэ поднял глаза и встретился с подозрительно знакомым взглядом узких вертикальных зрачков пепельного цвета. Это был тот самый повар, с которым он днем выбирал ингредиенты в огороде.
Повар с вертикальными зрачками остановился посреди комнаты и поприветствовал его:
— Господин Се.
Голос Се Иньсюэ, чистый и мягкий, как теплый весенний дождь, прозвучал в ответ:
— Так это ты приготовил сегодняшний ужин?
Повар кивнул:
— Да.
Услышав это, Се Иньсюэ слегка приподнял подбородок, указал на суп с тофу «Вэньсы» на круглом столе и произнес:
— Отличное владение ножом.
Взгляд повара скользнул от супа к бледному, но изысканному лицу Се Иньсюэ. Помолчав секунду, он спросил:
— Вы позвали меня только для того, чтобы сделать этот комплимент?
Се Иньсюэ, скопировав манеру повара в огороде, не стал отвечать прямо. Вместо этого он раскрыл ладонь перед Лю Бухуа.
Повар с вертикальными зрачками не понял этого жеста. Остальные игроки, тайком наблюдавшие за происходящим из своих комнат, тоже пришли в замешательство.
А в следующее мгновение они увидели, как Лю Бухуа привычным движением взял миску и палочки для еды, тщательно протер их бумажной салфеткой из кармана, затем поставил миску обратно на стол, а палочки вложил прямо в ладонь Се Иньсюэ.
Только после этого Се Иньсюэ взял палочками немного жареной пекинской капусты, положил в рот, медленно прожевал и вынес вердикт:
— На вкус тоже вполне сносно.
Наблюдая за этими замашками истинного наследника феодальных пережитков, повар лишь приподнял бровь.
Да этот человек ведет себя еще более высокомерно, чем все слуги в этой резиденции вместе взятые! К тому же, Се Иньсюэ делал всё это настолько естественно, что было ясно: он привык к подобному обращению.
Повар не отрывал взгляда от глаз Се Иньсюэ, похожих на ивовые листья, в которых плескался мягкий свет. Его собственные узкие черные зрачки слегка расширились, словно у хищника, приметившего желанную добычу. В них вспыхнул интерес. Он тихо рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли тепла. Из-за этого было совершенно непонятно, шутит ли он или предостерегает Се Иньсюэ быть поскромнее:
— Господин Се, чай в вашей чашке уже остыл. Не желаете ли, чтобы я заварил вам свежего?
— С удовольствием, будьте любезны, — Се Иньсюэ не только не отказался, но и откинулся на спинку стула, чтобы повару было удобнее дотянуться до чайника.
Повар подошел, повернулся к Се Иньсюэ спиной и что-то сделал. Когда он отошел, чай в чайнике из черного эбенового дерева, который еще недавно был холодным, оказался горячим. Повар налил Се Иньсюэ чашку свежего чая и поставил ее по правую руку от него.
Вэй Дао, Дай Юэ и остальные, наблюдавшие за этой сценой из своих комнат, уже даже не удивлялись. Они лишь еще больше уверились в том, что Се Иньсюэ — это Проводник-NPC. Иначе откуда бы у него взялась такая наглость, чтобы так свободно помыкать слугами и поварами?
Се Иньсюэ поднял чашку, поданную поваром, и сделал маленький глоток.
Светлый, горячий чай смочил его губы, придав им, до этого бескровным, немного румянца и соблазнительного блеска, который мягко мерцал в тусклом свете ламп.
— Спасибо, я очень доволен вашим обслуживанием.
Се Иньсюэ поставил чашку, поднял глаза на стоящего перед ним повара и с улыбкой спросил:
— Вы мне нравитесь. Как вас зовут?
— А-Цзю (Девятый), — повар назвал имя, больше похожее на порядковый номер. — Цзю, как в «девять шансов умереть, один — выжить» (китайская идиома, означающая крайне опасную ситуацию).
— А-Цзю, вы сегодня отлично потрудились.
На самом деле Се Иньсюэ было абсолютно всё равно, как зовут повара. И он не собирался выяснять, настоящее это имя или выдуманное. Даже если бы перед ним стоял не А-Цзю, Се Иньсюэ задал бы тот же вопрос.
Ведь этот вопрос был лишь прелюдией к истинной цели, ради которой он позвал повара:
— А вы уже ужинали? Не хотите присоединиться к нам?
Се Иньсюэ снова сделал повару предложение, которое не укладывалось ни в чьи рамки.
Но у Се Иньсюэ были на то свои причины. Все повара в этой резиденции носили тяжелые, громоздкие маски, похожие на стальные шлемы. Зачем? Разве им есть что скрывать? Что прячется под этими масками?
Се Иньсюэ было очень любопытно.
А чтобы поесть, маску всё равно придется снять, не так ли?
— Благодарю, господин Се, я еще не ужинал, — А-Цзю снова улыбнулся, но тут же сменил тон: — Однако, вынужден отказаться...
— Ужин для поваров начнется одновременно с наступлением часа Цзы. Если у вас больше нет поручений, я, пожалуй, пойду.
Се Иньсюэ знал, когда нужно остановиться. Раз повар сказал так, он не стал настаивать.
После ухода повара Се Иньсюэ больше не притронулся к еде. Он глубоко задумался над каждым словом, которое сказал ему этот А-Цзю.
Из всего сказанного Се Иньсюэ выделил три ключевых момента:
Во-первых, А-Цзю подтвердил: всё, что находится в огороде, может стать ингредиентом.
Во-вторых, он сказал: господин Цинь пригласил поваров, чтобы гости вдоволь насладились трапезой.
И в-третьих: время ужина для поваров — час Цзы (с 23:00 до 01:00).
Именно в час Цзы начинается Пир Обжоры. Гости отправляются на пир, а повара начинают ужинать. Есть ли между этим связь? Повара должны сделать так, чтобы гости насладились трапезой. А что, если гости останутся недовольны? И как вообще будет определяться это самое «наслаждение»?
И еще — проблема ингредиентов.
Ведь они, участники игры, тоже заходили в огород. Могут ли они сами оказаться... частью ингредиентов?
В конце концов, в огороде росла только зелень, мяса там не было. И в сегодняшнем ужине тоже не было ни капли мяса. Все эти детали заставляли Се Иньсюэ подозревать худшее.
Се Иньсюэ почти ничего не съел, а Лю Бухуа лишь выпил пару глотков супа.
Время пролетело незаметно, и наступил час Цзы.
Днем загородная резиденция семьи Цинь казалась серой и мрачной, а с наступлением ночи тьма сгустилась еще сильнее. Зато фонари светили всё ярче.
Начиная с часа Хай (с 21:00 до 23:00), во внутренний двор начали стягиваться слуги. Они расставляли столы и стулья посреди двора, зажигали бумажные фонари, заливая всё пространство светом, ярким, как днем. И как только стрелка на водяных часах указала на иероглиф «Цзы», раздался пронзительный, резкий стук колотушки ночного дозорного.
После трех тяжелых ударов наступила третья стража — час Цзы.
В то же мгновение, когда стих последний удар, двери всех комнат с грохотом распахнулись. Плотный, ледяной могильный холод ворвался внутрь, словно когтистая лапа, вцепляясь в каждого.
Слуги во дворе переоделись. Вместо серой льняной одежды на них были ярко-синие традиционные куртки с застежками посередине и черные штаны. Обувь была сделана из того же материала, что и одежда, и на всем этом едва заметным узором проступали иероглифы «Счастье, Богатство, Долголетие». Это была одежда для мертвецов — погребальные саваны.
Мало того, на их щеках пылал неестественно круглый, яркий румянец, лица были густо набелены и накрашены, словно у покойников.
Хотя на их лицах по-прежнему блуждала та же подобострастная улыбка, что и днем, в сочетании с таким нарядом и макияжем она выглядела неописуемо жутко и зловеще. Хихикая, они обращались к игрокам в комнатах:
— Гости дорогие, пир начинается! Пожалуйте к столу!
Их голоса звучали пронзительно и неестественно возбужденно, словно они зазывали людей поскорее лечь в гробы.
Се Иньсюэ повидал на своем веку немало нечисти, поэтому при виде этой сцены даже глазом не моргнул. Вставая, он вдруг вспомнил ту самую фразу: «Если Владыка Ада велел тебе умереть в третью стражу, кто осмелится удержать тебя до пятой?».
Они были в безопасности весь день, но теперь наступила третья стража. Возможно, кому-то суждено умереть.
Гао Цяо, четыре студентки, Лю Шо и остальные, дрожа от страха, словно ступая по краю пропасти, вышли из своих комнат во внутренний двор. Слуги уже расставили столы и стулья, ожидая, пока они займут свои места.
Сяо Сыюй заметил, что Вэй Дао и его команда взяли с собой оружие, да и Ся Дои выглядела так, словно собралась на войну.
Полная боевая готовность ветеранов вызывала зависть у новичков и еще сильнее накаляла атмосферу. Большинство игроков были натянуты как струна, вздрагивая от каждого шороха, словно пуганые птицы.
Все осторожно, словно ступая по тонкому льду, рассаживались за столы. Янь Чжи, самая пугливая из четырех студенток, вцепилась в руку Вэй Цюю, сглотнула и дрожащим голосом прошептала:
— Цюю... мне кажется... это похоже на последний ужин, который давали приговоренным к смерти в древности.
Ся Дои свирепо зыркнула на нее и ледяным тоном процедила:
— Если не умеешь говорить, лучше молчи. Притворись немой, целее будешь.
Получив выговор, Янь Чжи плотно сжала губы и больше не осмелилась произнести ни слова.
Но даже после того, как все расселись, Лю Шо не мог успокоиться. Глядя на жутких, зловещих слуг, которые казались посланниками смерти, он не выдержал:
— А знаете, я вдруг подумал, что зря я выбросил свой унитаз. Оставил бы — сейчас бы на нем сидел.
Лю Шо имел в виду, что он напуган до такой степени, что вот-вот обмочится.
Но Ся Дои поняла его превратно. Нахмурившись от отвращения, она скривилась:
— Есть и одновременно срать? Да ты просто омерзителен.
Лю Шо попытался оправдаться:
— Я не это имел в виду...
Сяо Сыюй глубоко вздохнул, умоляя его замолчать:
— Что бы ты ни имел в виду, это всё равно омерзительно.
Лю Шо: «...»
Вроде бы логично.
Этот Пир Обжоры и так не вызывал аппетита, а после его разговоров о туалетных делах и подавно. Пусть даже еда была пресной как вода, а во рту у всех пересохло от страха, никто не верил, что на этом полуночном пиршестве им подадут нормальную еду.
Не успели они перекинуться и парой фраз, как появился старый дворецкий, который днем объявлял правила игры. Как и остальные слуги, он был одет в погребальный саван.
Он обвел взглядом большой круглый стол и хрипло рассмеялся:
— Все гости в сборе. Что ж, пусть начнется Пир Обжоры!
— Ваш покорный слуга и повара составили меню на основе тех ингредиентов, что вы выбрали сегодня днем. Сейчас мы представим его вам, дорогие гости. Выберите блюда, которые вам по вкусу, и я прикажу поварам подать их вам.
Это правило звучало так, словно они пришли в обычный ресторан.
Сказав это, старый дворецкий взял у стоявшего рядом слуги стопку меню и раздал их сидящим за столом.
Но, увидев названия блюд, все погрузились в долгое, напряженное молчание. Даже в глазах Се Иньсюэ промелькнуло удивление.
[Меню на сегодня]
«Встреча матери и сына»
«Прогулка по "деревенской" тропинке»
«Боснийская война»
«Свеча»
«Платье Лолиты»
«Любимое фуа-гра мажора»
...
Выбор был огромен: более тридцати блюд на четырнадцать человек. Но ни одно из названий не было нормальным.
Все: «...»
— К-как тут вообще могли появиться английские слова? — Лю Шо ткнул пальцем в слово «Лолита» и с недоумением обвел всех взглядом. — Разве мы не решили, что европейской кухни здесь не будет?
Ведь антураж инстанса явно тяготел к традиционному китайскому стилю.
Дай Юэ резонно заметил:
— Даже в европейской кухне блюда так не называют.
— Тут даже современные словечки вроде «мажора» (фуэрдай) есть, — Сяо Сыюй выглядел обескураженным. Днем он упоминал французское фуа-гра, и теперь ему казалось, что блюдо «Любимое фуа-гра мажора» — это неприкрытый намек на него.
Ветераны игры — Вэй Дао, Цзи Тао, Ся Дои — начали переосмысливать ситуацию. Они ошибались. Чужеродным элементом здесь были не европейская кухня и не унитаз. Чужеродным элементом были они сами — участники игры.
Логика «Замка Бессмертия» оставалась для них полной загадкой.
Слово автора:
Босс Се: Я не вписываюсь в вашу компанию, потому что слишком похож на NPC.
http://bllate.org/book/17143/1603239
