Они никогда не видели такого высокомерного участника игры.
Не говоря уже о том, что этот участник выглядел тяжело больным: он то и дело покашливал, словно вот-вот отдаст богу душу.
Пожалуй, это была общая мысль всех присутствующих, за исключением Се Иньсюэб Лю Бухуа и, включая таких ветеранов, как Вэй Дао.
Вэй Дао помнил участника из прошлого инстанса, в котором было лишь в десятую долю столько же наглости и любви покомандовать — он погиб так, что от него даже пепла не осталось.
Но этот невероятно высокомерный Се Иньсюэ в сопровождении жуткого повара с вертикальными зрачками спокойно закончил выбор ингредиентов и вышел из огорода целым и невредимым.
Лю Шо, Сяо Сыюй, Гао Цяо и остальные переглянулись: «Кто пойдет следующим?»
Не успел никто решиться, как они увидели, что Се Иньсюэ, выйдя из огорода, похлопал Лю Бухуа по плечу и произнес: «В огороде есть недозрелые огурцы, они, должно быть, горькие и вяжущие на вкус. Выбери их в качестве ингредиентов».
Лю Бухуа послушно отозвался: «Хорошо, крестный».
Недозрелые огурцы невкусные, так зачем специально выбирать такие плохие овощи в качестве ингредиентов, что за извращенная логика? Сам-то Се Иньсюэ не стал брать незрелый помидор. И еще: почему Лю Бухуа называет Се Иньсюэ «крестным»? Лю Бухуа ведь явно выглядит старше него.
Слушая их диалог, остальные даже не знали, к чему придраться в первую очередь.
А Лю Бухуа действительно во всем слушался Се Иньсюэ. Он не стал звать повара с собой, а просто взял корзинку с ограды, вошел в огород, направился прямиком к огуречной грядке, сорвал явно недозрелый тощий огурец, небрежно всучил его одному из поваров и вышел. Все его движения были быстрыми и четкими, без малейших колебаний, и заняли в общей сложности не более трех минут.
В результате, когда он вернулся и осторожно поддержал Се Иньсюэ под руку (больное тело которого, казалось, уже с трудом держалось на ногах), остальные даже не успели опомниться.
«И это всё?» — пробормотала себе под нос Гао Цяо. «Тогда я тоже попробую».
Она взяла корзинку и осторожно вошла в огород, испуганно и настороженно поглядывая на жутких поваров у ограды. Но те просто стояли в стороне и наблюдали. Похоже, без приглашения «гостей» повара первыми не заговаривали.
Впрочем, Гао Цяо всё же осмотрительно задала им несколько вопросов: например, сколько ингредиентов нужно выбирать и есть ли какие-то ограничения по количеству. Повар, который первым пригласил их в огород, ответил: ингредиенты можно выбирать любые, без ограничений по видам и количеству, они сами добавят недостающее для блюда. Гостям нужно лишь положить выбранные продукты в корзинку.
Единственное правило, на которое нужно обратить внимание: в один и тот же день никто не может выбрать одинаковые ингредиенты.
Услышав это, Чэнь Юнь тут же велела своим соседкам по комнате выбросить весь клевер. На Гао Цяо они теперь смотрели куда дружелюбнее — ведь если бы она не спросила, и они нарушили бы правило, выбрав одно и то же, то вряд ли дожили бы до вечера.
Сама Гао Цяо не особо вслушивалась в то, что Се Иньсюэ говорил Лю Бухуа, поэтому, следуя своей обычной привычке при покупке продуктов, выбрала большой красный перец, отдала его повару и вышла.
Увидев, что три человека благополучно выбрали продукты, и что повара хоть и выглядят страшно, но не представляют прямой угрозы, а в самом огороде нет скрытых опасностей, остальные немного расслабились и один за другим потянулись за ингредиентами.
Дай Юэ и Ся Дои уточнили у повара, можно ли заходить по несколько человек. Получив утвердительный ответ, они пошли вместе.
Вслед за ними в огород отправились Лю Шо с Сяо Сыюем, Вэй Дао и девушки из общежития.
Однако Дай Юэ, объединившийся с Ся Дои, после того как все сделали свой выбор, внезапно задал вопрос: «Почему здесь только растительные ингредиенты и совсем нет мяса?»
От этого вопроса становилось не по себе.
В конце концов, это загородная резиденция семьи Цинь, а не какой-нибудь буддийский храм. Неужели господин Цинь, устраивая банкет для стольких гостей, будет кормить их только травой? Но когда повара выходили из кухни, их тесаки были в крови — значит, на кухне мясо определенно есть.
«Здесь только растительная пища, — Дай Юэ указал на огород. — И мы можем выбирать только из нее».
Вэй Цюю, выбравшая на ужин яйца, услышав это, спросила: «А яйца — это тоже вегетарианская еда? Разве это не мясо? В нашей университетской столовой их пробивают как мясное блюдо».
При упоминании университета Лю Шо, как ее ровесник, тут же вставил: «А вот в нашей столовой на раздаче малатана (острого супа) яйца считают за овощи».
Ся Дои холодно усмехнулась, скрестив руки на груди: «Что тут странного? Вы разве не знаете, что неоплодотворенные яйца считаются вегетарианской едой, и только оплодотворенные — мясной?»
Вэй Цюю растерялась: «Тогда яйца, которые я выбрала...»
Дай Юэ ответил ей: «Скорее всего, они неоплодотворенные, так что считаются вегетарианскими».
Но настоящую правду знали только повара. И эти повара, которые до этого отвечали на все вопросы, услышав рассуждения Дай Юэ об отсутствии мяса, лишь издали неясный смешок. Ничего не ответив, они взяли корзинки у «гостей» и один за другим скрылись на кухне.
Снаружи остался только один повар.
Тот самый повар с вертикальными зрачками, которого Се Иньсюэ приглашал с собой.
Он неподвижно стоял у огорода, словно грелся на солнышке вместе с овощами, и смотрел на толпу взглядом отдыхающего хищника, лениво оценивающего загнанную в ловушку добычу.
Глядя в эти жуткие, звериные глаза, никто так и не набрался смелости заговорить с ним, как это сделал Се Иньсюэ.
Хотя деревянная дверь кухни не была плотно закрыта, оставляя черную щель, оттуда густо тянуло запахом крови и гниющих трупов. Этот смрад леденил душу, поэтому никто не рискнул заглянуть внутрь и посмотреть на обстановку.
Все понуро вернулись во внутренний двор.
Пока они находились в мрачном внутреннем дворе, всё было еще терпимо. Но после яркого и солнечного переднего двора контраст оказался слишком разительным. Словно из знойного лета они шагнули в ледяную стужу: волоски на теле инстинктивно встали дыбом, а девушки из общежития поежились и прижались друг к другу.
На душе у Вэй Дао тоже было неспокойно.
Это был его третий игровой инстанс. Хотя сложность здесь не всегда возрастает линейно, до сих пор всё шло слишком гладко и просто. Это не расслабляло Вэй Дао, а наоборот, заставляло нервничать еще больше — значит, настоящая опасность всё еще впереди.
Затем все посмотрели на водяные часы. Сейчас было время Вэй (с 13:00 до 15:00) — до часа Ю (с 17:00 до 19:00) оставалось меньше одного шичэня (двух часов).
Ингредиенты собраны, теперь оставалось только спокойно ждать, когда в час Ю слуги принесут им еду, немного отдохнуть и... дождаться часа Цзы (с 23:00 до 01:00), чтобы отправиться на так называемый «Пир Обжоры».
Час Цзы — это полночь. Какой нормальный банкет начинается в такое время?
Похоже на пир, на который созывают призраки.
Но никто не знал, что именно произойдет до наступления полуночи.
Время шло, и без того тусклый внутренний двор погружался в сумерки. Всё вокруг словно накрыло черной вуалью, потемнел даже ясный передний двор. Но в комнатах внутреннего двора внезапно зажглись яркие лампы. Словно сама игра подсказывала, что безопасно лишь там, где есть свет. Поэтому все поспешили разойтись по своим комнатам, не решаясь оставаться во дворе.
Се Иньсюэ тоже сидел в своем главном доме.
На самом деле он ушел в комнату первым, так как его тело уже не могло долго стоять. Вход в игру лишь ставил на паузу его неминуемую смерть, но не избавлял от болезненной слабости.
Впрочем, войдя в комнату, Се Иньсюэ ничего не делал. Он просто чинно сидел на деревянном стуле, который принес с собой из реальности — этот гарнитур из черного эбенового дерева был его любимым.
Интересно, удастся ли забрать его обратно, когда игра закончится?
Подумав об этом, Се Иньсюэ опустил глаза и легонько погладил вырезанную на дереве ветку груши. В этот момент раздался стук в дверь.
Не прекращая своего занятия, Се Иньсюэ тихо произнес: «Войдите».
Это был Лю Бухуа, живший по соседству в западной пристройке.
«Крестный».
Войдя, Лю Бухуа сначала почтительно поклонился, а затем подошел к столу и взялся за чайник, собираясь подлить чая в чашку Се Иньсюэ.
«Кхе-кхе... чай уже остыл, — Се Иньсюэ снова дважды кашлянул. — Не нужно доливать».
«Слушаюсь», — покорно отозвался Лю Бухуа.
Се Иньсюэ спросил его: «Как ты себя чувствуешь после входа в игру? Нет ли какого-то недомогания?»
Лю Бухуа ответил честно: «Никаких особых ощущений».
«Вот и славно», — Се Иньсюэ слегка кивнул.
Он вошел в игру «Замок Бессмертия» добровольно, а Лю Бухуа просто последовал за ним.
Строго говоря, Се Иньсюэ узнал об этой игре совершенно случайно — от своего третьего клиента. И вход в игру стал его третьей сделкой.
Третьим клиентом Се Иньсюэ был богатый бизнесмен по имени Чжу Икунь. Он уже однажды прошел игру, но перед началом второго инстанса нашел Се Иньсюэ и попросил: замени меня в этой игре.
Однако Се Иньсюэ, выслушав общие правила, принял решение: он войдет в игру сам.
Но сделку отменять не стали, просто вместо Чжу Икуня в игру отправился Лю Бухуа.
По словам бизнесмена, попасть в игру можно было двумя способами: находясь на пороге смерти, либо коснувшись того, кто уже стал игроком (в течение десяти минут до начала), и дав утвердительный ответ на системный запрос о входе в «Замок Бессмертия».
Се Иньсюэ вошел именно вторым способом.
А вот то, что Лю Бухуа смог заменить бизнесмена, было проявлением жестокого милосердия самой игры: любой участник мог рассказать о «Замке Бессмертия» кому угодно и попросить стать его заменой. Если тот соглашался и проходил игру — оба оставались целы и невредимы. Если терпел неудачу — умирали оба.
Но если человек отказывался или не верил в существование игры, он в ту же секунду забывал весь разговор. Сколько бы раз ему ни рассказывали, итог при отказе или неверии всегда был один — полное забвение.
Кроме того, по правилам «Замка Бессмертия», дойдя до самого конца, можно было получить бессмертие — не стареть и не умирать до тех пор, пока самому не надоест так жить.
Вечная жизнь — мечта стольких людей!
И Се Иньсюэ не был исключением. Более того, его жажда вечной жизни была сильнее, чем у кого-либо другого.
Чжу Икунь, хитрый торгаш, зная об этом желании, потому и пришел к нему. Плата за помощь звучала так: «Я дам тебе реальную зацепку, ведущую к бессмертию, если ты выполнишь вместо меня смертельно опасное задание».
Исключая саму смерть, предначертанную судьбой, Се Иньсюэ не верил, что в мире существует нечто, способное ему угрожать, поэтому без колебаний согласился на сделку. Кто же знал, что Чжу Икунь скажет чистую правду.
Единственное, о чем немного сожалел Се Иньсюэ после входа в игру — это о том, что втянул в нее Лю Бухуа. Ведь сам он шел за бессмертием. А игра гласила: в конце концов вечную жизнь получит только один. Если бы Се Иньсюэ связал свою жизнь с Чжу Икунем, то кто бы получил награду в случае победы Се Иньсюэ?
Он должен был исключить такой риск.
«Процесс замены нельзя остановить, но Чжу Икунь говорил, что на поздних этапах игры появится возможность выйти из нее и спокойно дожить до семидесяти лет, — Се Иньсюэ смахнул несуществующую пылинку с рукава и поправил воротник. — Когда придет время, ты покинешь игру».
Что бы ни говорил Се Иньсюэ, Лю Бухуа всегда покорно соглашался: «Хорошо».
«Угу, — Се Иньсюэ кивнул и с улыбкой посмотрел на закрытую дверь. — Иди открой».
«Слушаюсь».
Сказав это, Лю Бухуа зашагал к выходу и распахнул двери главного дома еще до того, как слуги снаружи успели постучать.
За порогом стояли двое слуг с подносами. На каждом было по три блюда и суп — судя по всему, сегодняшний ужин. Увидев Лю Бухуа, слуги ничуть не удивились. С неизменными улыбками они подобострастно закивали: «Ой, господин Лю тоже здесь. Будете ужинать вместе с господином Се? Тогда мы и вашу порцию принесем в главный дом?»
Слуги вели себя так почтительно и скромно, что ничем не отличались от настоящей челяди из феодальной усадьбы. Выглядели они вполне обычными людьми, и от их постоянной лести порой возникала иллюзия: будто они не в игре на выживание, где каждую секунду можно расстаться с жизнью, а и впрямь дорогие гости, приглашенные господином Цинь на банкет.
Лю Бухуа не ответил слугам, а посмотрел на Се Иньсюэ, ожидая указаний.
Се Иньсюэ, не поднимая головы, произнес: «Хорошо, поедим вместе. Ставьте всё сюда».
«Слушаемся», — слуги с поклонами расставили еду на круглом столе и вышли, чтобы вскоре принести порцию Лю Бухуа.
Се Иньсюэ положил руку на подлокотник деревянного кресла, поочередно постукивая по нему четырьмя пальцами. Он приподнял веки и окинул взглядом стол: его порция и порция Лю Бухуа были абсолютно идентичными. Суп с тофу «Вэньсы» и три блюда: жареная капуста бок-чой, жареный листовой салат и жареная пекинская капуста.
На столе были только овощи, риса не подали. Ни капли мяса или животного жира — всё исключительно вегетарианское, а для жарки, судя по всему, использовалось рапсовое масло.
Он перевел взгляд к открытым дверям. Главный дом был расположен идеально. Се Иньсюэ видел, что в комнатах восточного и западного флигелей — у Вэй Дао, Ся Дои, Дай Юэ и остальных — на столах тоже появилась еда. Их двери были открыты — скорее всего, они наблюдали за тем, что происходит в его комнате.
Уголки губ Се Иньсюэ поползли вверх. Окликнув слугу, который собирался уйти, он спросил: «Кто из поваров готовил сегодняшний ужин? Можешь позвать его сюда, чтобы я на него посмотрел?»
Примечание автора:
Остальные игроки и NPC: Мы никогда не видели такого наглого человека.
Босс Се: А вот сегодня взяли и увидели.
http://bllate.org/book/17143/1603237
