Глава 7. Одинокая могила (7)
Ночью прошёл дождь, и сегодня небо очистилось. Ослепительный луч, пробившись сквозь густую листву, как раз упал Чэнь Лину на лицо.
Глядя на молодого человека с закрытыми глазами, торжественным выражением лица и губами, что шевелились, читая сокровенные заклинания, госпожа Цзян почувствовала благодарность.
Она понимала: эти лишние, сложные обряды он добавил только ради того, чтобы перенос могилы прошёл без малейшей ошибки. Есть ли у того, кто под землёй, сознание или нет — пока семья исполнит все положенные церемонии, никто не обвинит их в непочтительности.
Это была искренняя добрая воля, и семья Цзян не могла её не оценить.
Никто не разбирал, что именно шепчет молодой мастер. Кто-то почтительно опустил глаза, кто-то неотрывно смотрел на надгробный камень у одинокой могилы — у всех лица были серьёзные.
И почему-то, едва зазвучали эти неразборчивые заклинания, каждый почувствовал, как вокруг словно потекло нечто невидимое, неуловимое. По коже побежали мурашки.
Когда заклинание закончилось, настало время вскрывать землю.
Во главе с Цзян Ифэном, старшим сыном Цзян Шэнсина, остальные родственники из боковых ветвей, согласно старшинству, по очереди подняли лопаты и начали копать.
Когда за дело берутся многие, работа идёт быстро. Вскоре влажную землю полностью отгребли в стороны, и показалась чёрная крышка гроба. Кто-то уже собирался наклониться и поднять её, как вдруг раздался странный звук: по земле по обеим сторонам гроба будто что-то начало шевелиться и пробиваться наружу.
Первым среагировал Чэнь Лин:
— Быстро назад!
Столпившиеся вокруг могилы люди словно по команде шарахнулись в стороны и, одновременно испуганные и любопытные, уставились на рыхлую землю.
Смотрели, смотрели… а потом из земли полезла целая стая огромных чёрных скорпионов!
Скорпион — первый из пяти ядовитых тварей, и иньской энергии в нём больше всего среди этой пятёрки. А тут из могилы их вдруг полезло сразу столько!
Старая софора, сырая земля, ядовитые скорпионы… Что за нечистое место. Непонятно, чем вообще думали те, кто когда-то похоронил здесь предка семьи.
Скорпионы быстро расползлись прочь, ни один не обернулся. Все понемногу пришли в себя после испуга и тревожно посмотрели на молодого мастера.
Чэнь Лин впервые в жизни оказался под прицелом стольких взглядов сразу, и от напряжения у него даже слегка порозовели щёки.
Он поджал губы, чуть выше вскинул подбородок и, стараясь держаться хладнокровно, сказал:
— Ничего страшного, не обращайте внимания. Теперь готовьтесь снять крышку. Одеяние предка нужно вынести обеими руками, положить на поднос и накрыть белой тканью.
После того, что только что случилось, уже никто не смел относиться к делу спустя рукава. Все дрожащими руками подняли тяжёлую крышку.
Внутри гроба лежал чёрный древний халат. Чёрный шёлк был гладок, как вода, а узоры, вышитые чистым золотом на вороте, манжетах и поясе, спокойно сияли под солнцем. Одеяние выглядело так роскошно, будто вовсе не принадлежало миру смертных.
Чэнь Лин моргнул, решительно отказался поддаваться соблазну роскоши и повернулся к Цзян Ифэну, велев ему спуститься внутрь и вынуть халат.
Ладони у Цзян Ифэна были мокры от пота. Отличник, вернувшийся из-за границы, он и на Западе не верил в их Бога, а уж по возвращении на родину тем более не собирался верить в местных божеств и духов. Но то, что творилось в семье в последнее время, было слишком странным — наукой этого не объяснишь.
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и пробормотал:
— Предок, не гневайтесь.
Гроб лежал в земле, и чтобы достать одежду, нужно было спрыгнуть внутрь. Цзян Ифэн упёрся рукой о край ямы, но ещё не успел как следует спрыгнуть, как спрятанный в земле острый камешек полоснул ему ладонь.
Боль прострелила руку вверх по предплечью. Он инстинктивно вскинул руку, и зрачки у него резко сузились.
Порез вышел длинный, хоть и неглубокий — через всю ладонь. Кровь быстро проступила из раны и закапала вниз по запястью.
Чэнь Лин тут же прижал сверху салфетку:
— Не дайте крови капнуть внутрь.
От такого удара по нервам Цзян Ифэн совершенно опешил. В голове стояла каша, и он уже не понимал, как реагировать. В итоге Чэнь Лин помог ему подняться, и тот почти машинально вернулся к отцу, Цзян Шэнсину.
У госпожи Цзян от тревоги даже глаза покраснели. Она с болью спросила сына, сильно ли ему больно.
Цзян Ифэн покачал головой, сказав, что всё в порядке, но взгляд его снова остановился на одежде в гробу. В то самое мгновение, когда он уже собирался шагнуть внутрь, ему показалось, будто напротив мелькнуло что-то ещё.
И стоило ему всего на миг отвлечься — рука тут же оказалась порезана.
Жена Цзян Ифэна быстро перевязала ему ладонь своим платком, а потом посмотрела на Чэнь Лина:
— Господин Чэнь, при таких обстоятельствах мой муж, боюсь, уже не сможет сам достать одеяние предка. Может, это сделает кто-нибудь другой?
По правилам при переносе могилы и поднятии останков или погребального одеяния всё должна делать старшая прямая ветвь рода. Но старший сын этой ветви, Цзян Шэнсин, был так плох, что едва мог передвигаться, а старший внук как раз повредил руку.
Чэнь Лин не ожидал, что первый же серьёзный заказ обернётся таким форс-мажором, и только почувствовал, как у него начинает ныть голова. Он повернулся и направился к самому пожилому из присутствующих.
Старцу было уже за девяносто, но держался он бодро. Это был двоюродный дед Цзян Шэнсина и бывший глава рода Цзян.
Подумав, Чэнь Лин решил, что из всех только он и подходит.
Он остановился перед стариком, но тот, ещё прежде чем юноша открыл рот, схватился за лоб и жалобно застонал:
— Голова болит… ой, как же у меня голова болит…
Люди рядом понимающе отвели взгляды. Все прекрасно понимали: бывший глава рода просто не хочет прикасаться к этой одежде.
Раз уж старик внезапно «заболел», Чэнь Лин не мог же принуждать его силой. Оставалось беспомощно перевести взгляд на остальных. Но никто не желал встречаться с ним глазами: все дружно отвернулись и сделали вид, будто их здесь вовсе нет.
Проще говоря, никому не хотелось навлечь на себя дурную скверну.
Тихий лес на фоне этого общего молчаливого сопротивления стал казаться ещё тревожнее.
Словно не замечая отношения окружающих, Чэнь Лин сухо сказал:
— Землю уже вскрыли, крышку сняли. Выбрать другой день и начать заново больше нельзя. До полудня осталось меньше полутора часов. Если за это время не перенести одеяние предка в новую могилу и не захоронить его как положено, я не берусь сказать, что будет потом.
Угроза и предупреждение были слишком прозрачны. Люди начали переглядываться, подталкивать друг друга, а в конце концов и вовсе чуть не поссорились.
Лёгкий ветер пронёсся по лесу, листья зашуршали. Почувствовав едва заметную прохладу, Чэнь Лин машинально положил ладонь на шею сзади, обернулся — и его взгляд как раз остановился на старой софоре.
Внимание его привлёк пучок ярких белых цветов.
Белые цветы дрогнули на ветру, и один из них сорвался с ветки, медленно поплыл в воздухе.
Чэнь Лин смотрел, как этот цветок приближается, увеличивается в поле зрения, а потом мягко касается его между бровей. В тот же миг лёгкий, пахнущий зеленью ветер вдруг стал порывистым; ветви закачались, шум листвы резко усилился.
Жуткая сцена повторилась вновь. Цзян Шэнсин едва не вскочил из инвалидного кресла. Он уже хотел обернуться к Чэнь Лину за помощью, но увидел потрясающую картину.
Покойно лежавшее в гробу одеяние неизвестно когда подхватило ветром. Оно взвилось в воздух и полетело прямо к молодому мастеру, а в следующий миг накрыло ему голову!
От внезапности Чэнь Лин совершенно остолбенел. Он не смел пошевелиться. Полы одежды заслонили весь свет, и перед глазами не осталось ни малейшего просвета.
Вокруг прокатился шум изумления. Видимо, кто-то вовремя сообразил, что в такой обстановке галдеть неприлично, и волнение тут же стихло.
Но изумлённые взгляды, казалось, прожигали даже сквозь тяжёлую ткань. Чэнь Лину было неловко до ужаса. Крепко сжав губы, он закрыл глаза, будто ничего особенного не произошло, снял одежду с головы и с невозмутимым видом сложил её, после чего взял в руки.
И останки, и погребальные одежды, если к ним прикоснулся живой человек, уже нельзя передавать из рук в руки — тот, кто коснулся первым, обязан нести всё сам. Иначе это будет слишком неуважительно к покойному.
Да и кто знает — вдруг сам предок сейчас стоит рядом и смотрит.
Сохраняя серьёзное лицо, Чэнь Лин обвёл присутствующих взглядом и спокойно произнёс:
— Раз уж одеяние само оказалось у меня в руках, понесу его я.
Семья Цзян очнулась от оцепенения и закивала. Чтобы хоть как-то разрядить странную атмосферу, бывший глава рода усмехнулся и сказал:
— Похоже, у предка и правда есть судьбоносная связь с господином Чэнем. Есть связь, есть!
Чэнь Лин не ответил ни слова. Он развернулся и быстрым шагом пошёл вперёд. Ему казалось, будто пальцы и ладони, соприкасающиеся с тканью, буквально горят.
Порывистый ветер всё не стихал, словно подгоняя их прочь отсюда. Некоторые из более трусливых обхватили себя руками и бросились бежать, поклявшись больше никогда не возвращаться в это жуткое место.
Кортеж тронулся обратно. Но теперь, в отличие от дороги сюда, Чэнь Лин уже не ехал в одной машине с Цзян Шэнсином. Он сидел один в самом первом автомобиле колонны.
Это был длинный представительский седан. Одеяние лежало на сиденье напротив, на подносе из наньму, накрытое белой тканью. Тёмные стёкла не пропускали внутрь ни солнце, ни ультрафиолет, и в полутёмном салоне эта белая ткань резала глаза.
Чэнь Лин опустил голову и бесконечно вытирал руки. Он уже почти извёл целую пачку салфеток, но сколько ни тёр ладони, гладкое, скользкое прикосновение ткани всё равно будто оставалось на коже. От этого становилось не по себе.
В одиннадцать сорок утра колонна наконец добралась до подножия горы Юйхэ.
Тот, кто несёт одеяние предка, обязан идти первым. Поэтому ещё издали Чжао Сюньчан увидел своего ученика: тот обеими руками держал поднос, покрытый белой тканью, и, шаг за шагом, тяжело и почтительно поднимался в гору.
Ни люди впереди, ни люди сзади не знали, что руки у Чэнь Лина сейчас были будто налиты свинцом, словно он нёс не поднос, а гири — и их тяжесть давила прямо на сердце, не давая вздохнуть.
Двухсотметровую горную тропу он преодолевал больше десяти минут. И всё же до полудня успел: одеяние положили в привезённый гроб, и родственники сообща опустили его в просторную могильную яму. К удивлению Чэнь Лина, размер подошёл идеально — ни больше ни меньше.
Глядя на гроб, который встал в могилу тютелька в тютельку, он по-настоящему вспотел от страха.
Когда яму рыли изначально, размеры брали под обычный гроб. Кто же мог подумать, что семья Цзян закажет такой огромный? Если бы тогда яму заранее не расширили, сейчас всем оставалось бы только стоять по краям и бессильно хлопать глазами.
Чэнь Лин сурово отругал себя за недостаточную внимательность. В следующий раз, если попадётся похожий заказ, надо будет непременно заранее уточнять у клиента размеры гроба.
Хотя… тц, ну и махина. В такой гроб и двоим лечь не тесно — ещё и перевернуться можно!
Когда крышку закрыли, могилу запечатали и завершающий обряд подошёл к концу, все присутствующие, как по команде, с преувеличенным облегчением выдохнули.
Чэнь Лин забрал свой телефон у жены Цзян Ифэна и сохранил видео. Госпожа Цзян, тронутая его предусмотрительностью, снова сунула ему увесистый красный конверт.
— Господин Чэнь, сегодня всё прошло так гладко только благодаря вам.
— Это предок хранил нас, — ответил Чэнь Лин, а пальцы, свисавшие вдоль бедра, невольно снова потёрлись друг о друга. Жжение в подушечках так никуда и не делось.
Нет уж, вернётся — сразу обработает руки спиртом
http://bllate.org/book/17119/1599718
