Глава 6. Одинокая могила (6)
От этих слов по телу Чэнь Лина будто ледяная волна прошла — от пяток до самой макушки. Он поспешно протянул руку, чтобы схватиться за ладонь бригадира, почти жадно пытаясь занять у живого человека хоть немного тепла и не дать холоду просочиться ещё глубже.
Бригадир крепко сжал его руку и одним рывком вытащил наверх.
Отряхнув одежду от пыли, Чэнь Лин велел как можно скорее убрать лишнюю землю вокруг могилы, подавил внезапное дурное чувство и быстро спустился с горы.
Бригадир принял сигарету у рабочего, зажал её в зубах и, показывая на удаляющуюся фигуру молодого хозяина, усмехнулся:
— Посмотрите, как наш господин Чэнь летит. Прямо как будто сам спешит на тот свет.
Рабочий посмотрел вслед — и правда. Молодой парень держался прямо, длинные ноги шагали без остановки, и от этой нарочитой собранности так и веяло желанием поскорее сбежать.
Холод, внезапно вспыхнувший в Чэнь Лине, не только не проходил — он становился всё сильнее.
Слова бригадира словно превратились в заклятие и бесконечно крутились в голове.
Чэнь Лин со всей силы хлопнул себя по щекам, словно отчитывая самого себя: не смей накручивать лишнего. Какой бы там ни был предок, даже если ещё не переродился, ему с учётом и жизни, и смерти должно быть лет сто-двести. С какой стати ему приставать к какому-то мальчишке, который просто переносит его могилу?
Но если задуматься, все странности начались именно после того, как он вместе с госпожой Цзян увидел ту одинокую могилу.
Чэнь Лин сложил руки и поклонился пустому воздуху:
— Господин Цзян Юй, если младший вас чем-то обидел, не могли бы вы великодушно простить меня ради того, что я так старательно обустраиваю вам новое жилище? Клянусь: с этого дня я буду каждый день протирать вам надгробие, выпалывать траву и приносить свежие фрукты.
Но воздух по-прежнему молчал.
И всё же на душе у него неожиданно стало спокойнее. Он ещё раз склонился над записями, повторил весь порядок переноса могилы и, взяв сумку, вышел из комнаты.
Едва он покинул двор, как услышал снаружи шорох шагов и оживлённый гомон.
Обогнув дом, он увидел, что человек семь-восемь сбились в круг и, опустив головы, разглядывают что-то посреди.
В центре рос маленький саженец — тонкий, слабый, с короткими, хрупкими веточками. На верхушке у него только-только раскрывались два листка.
Цвет у них был совсем светлый, почти люминесцентно-зелёный, от одной нежности сердце таяло.
— Вот видите! Я же говорил, что мне не привиделось! И правда росток вылез! — громко воскликнул кто-то из собравшихся.
— Не то, — возразил другой.
— Это как не то? Раньше вы говорили, что мне показалось. А теперь все семеро на него смотрят — неужели у нас у всех глаза больные?
— Я не об этом. Я пару дней назад ехал на мотоцикле в соседнюю деревню и тоже заметил эту зелень, только решил, что ошибся, — почесал затылок смуглый крепыш. — По-хорошему, росток тут уже не первый день.
Омертвелую ауру горы Юйхэ пробил вот такой слабый, крошечный саженец.
Так вот о каком повороте к лучшему говорил учитель?
Увидев рядом с домом новую жизнь, Чэнь Лин невольно развеселился, губы сами потянулись в улыбку.
Пока остальные не заметили, он тихо вышел из кружка. Только развернулся — и на его плечо внезапно легла рука.
Ногти на руке были слегка отрощены и покрыты алым, как кровь, лаком. Пальцы — длинные, белые, а синие жилы на костлявой тыльной стороне ладони выпирали слишком уж отчётливо.
У человека есть три огня — на макушке и на обоих плечах. А Чэнь Лин с его тяжёлой иньской природой особенно боялся, когда кто-то внезапно хлопал его по плечу. Он сразу отвёл чужую руку и посмотрел на женщину перед собой.
Она была очень красива — красные губы, чёрные волосы, длинные пряди обрамляли лицо, подчёркивая тонкие, изящные черты.
С лёгкой улыбкой она мягко спросила:
— Что тут случилось? Я была дома, смотрела за ребёнком, вдруг услышала снаружи шум и вышла посмотреть.
Её тёмные глаза с любопытством скользнули к людям, всё ещё судачившим вокруг саженца.
Говорила она тихо и вежливо, и Чэнь Лин, подавив раздражение, таким же дружелюбным тоном ответил:
— На бесплодной земле вдруг проросло дерево. Все удивились и обрадовались.
В глазах женщины что-то мелькнуло. Она прошла мимо него и протиснулась к толпе.
Чэнь Лин с улыбкой покачал головой, но, когда отвёл взгляд, случайно заметил под коротким рукавом две тёмные ссадины. Рядом виднелись ещё две тонкие, уже затянувшиеся корочкой полоски.
На следы от удара это не походило. На царапины — тоже.
Чэнь Лин не любил совать нос в чужие дела. Подумав, что ему это ни к чему, он поправил рюкзак и ушёл.
От Юйхэ до города, а оттуда до дома Цзян дорога шла по главным магистралям. Он ожидал обычной пробки, от которой хочется только ругаться, но сегодня ехалось удивительно гладко — даже красный свет почти нигде не задерживал.
Госпожа Цзян уже давно ждала у въезда в посёлок. Увидев, как у обочины остановилось зелёное такси, она поспешно подошла и сама открыла заднюю дверцу.
— Госпожа Цзян, — поздоровался Чэнь Лин.
Она кивнула и, не тратя времени на любезности, сразу перешла к делу:
— Всё, что вы просили, я велела сложить в гостиной. Все из нашей семьи — и прямая ветвь, и боковые — уже ждут во дворе. Скажите, вы хотите сразу ехать к могиле или сначала дать всем какие-то указания?
— Пусть просто следят за языками и не болтают лишнего, — ответил Чэнь Лин. — Больше ничего особенного не нужно.
Тут он вспомнил кое-что важное.
— А господин Цзян тоже будет?
— Конечно. При переносе могилы должен присутствовать старший прямой наследник. Муж утром сам выписался из больницы, хотя выглядит очень плохо и может только сидеть в кресле.
Она сказала это довольно сдержанно, но правда была куда серьёзнее: Цзян Шэнсин не просто выглядел плохо — он был на грани. Кожа пожелтела, под глазами висели чёрные мешки, губы потрескались так, что ни вода, ни ватные палочки уже не помогали.
Всего в семье Цзян было больше восьмидесяти человек. Они выехали колонной из более чем двадцати машин, а в самом хвосте двигался удлинённый минивэн с гробом, изготовленным специально для предка.
Гроб был из лучшего золотого наньму — дерева, которое не гниёт в земле тысячелетиями. В древности такой материал полагался только императорам.
Машины ехали стройно и без суеты. Вскоре колонна остановилась у обзорной дороги возле леса.
Лес выглядел ровно так же, как в прошлый раз: мёртвенно-тихий, застылый, будто кроме деревьев там не осталось ничего живого.
Вообще-то семья Цзян приезжала поклоняться предкам каждый год на Цинмин. Но раньше лес никогда не казался таким. Не сказать, чтобы в нём было оживлённо, — но, по крайней мере, он не давил на человека одной только тенью.
Никто не произносил этого вслух, но всем было не по себе.
Цзян Шэнсин, которого жена везла в инвалидном кресле, издали увидел одинокий холм. Он нервно вцепился в подлокотники, и страх в его груди расползся так широко, что, казалось, стиснул внутренности целиком. Даже тяжёлое от болезни дыхание он теперь старался сдерживать до предела — лишь бы случайно чем-то не разгневать предка.
Чэнь Лин шёл рядом с ним. Когда до могилы оставалось совсем немного, он вдруг протянул руку назад:
— А где курица?
Кто-то, решив, что этот молодой человек без малейшего намёка на величие просто ломает из себя мастера, не удержался и фыркнул. Но в ту же секунду его будто кто-то зажал рот, и вместо смеха вышло только глухое «мф».
Сделав вид, что ничего не заметил, Чэнь Лин обернулся и увидел худенького подростка, который, спотыкаясь, подбегал к ним с огромным петухом в руках.
Ноги у петуха были перевязаны красной верёвкой, крылья жалобно поджаты, глаза круглые от возмущения.
Поймав взгляд Чэнь Лина, он обиженно кудахтнул и демонстративно отвернул голову.
Чэнь Лин без церемоний сунул петуха Цзян Шэнсину.
— Петух кричит с первым лучом солнца, в нём много чистого ян и мало инь. Держите крепче и не дайте ему сбежать. Если по дороге встретится иньская тварь и попытается преградить путь, он поможет вам расчистить дорогу.
Впечатление о Чэнь Лине у Цзян Шэнсина складывалось из двух вещей: во-первых, слишком молод; во-вторых, не хватает солидности.
Если не считать двух проклятых мошенников, трое прежних мастеров хотя бы выглядели убедительно: осанка, манера речи, дорогие шёлковые костюмы, талисманы с печатями, которые они небрежно доставали из рукавов... Одним словом — внушали доверие.
А этот, пусть и в строгой белой рубашке, всё равно выглядел слишком юным.
От кончиков волос до носков ботинок от него веяло почти школьной неопытностью.
Если бы жена не сказала, что в тот день, когда она водила его к могиле, с ним не произошло ничего странного, Цзян Шэнсин вряд ли позволил бы доверить столь важное дело такому молодому человеку.
Неужели и правда нельзя судить по внешности?
Ответа у него не было. Он уныло посмотрел на петуха у себя на коленях, и на душе стало ещё мрачнее. Кто бы мог подумать, что однажды он, глава семьи Цзян, будет вынужден делить компанию с курицей.
Но всю дорогу до могилы ничего не случилось. Сердце, стиснутое страхом, понемногу оттаяло. Он был потрясён и растроган, руки, державшие петуха, слегка дрожали.
Обернувшись на молодого человека, шедшего справа, Цзян Шэнсин устыдился своего прежнего недоверия и не мог до конца поверить в происходящее. Лицо его сделалось всё серьёзнее. Когда Чэнь Лин остановился, он тут же подобрался и теперь смотрел на него сдержанно, но с подлинным уважением.
Чэнь Лин обернулся к госпоже Цзян:
— Пусть поднимут вещи.
Список был длинный — всё необходимое для ритуального стола. Госпожа Цзян сама обошла толпу сзади и вместе с двумя молодыми людьми из боковой ветви вынесла всё вперёд.
Чэнь Лин достал оттуда три благовония и протянул их Цзян Шэнсину.
— Объясните предку, почему вы переносите могилу, и попросите его и дальше хранить семью Цзян.
Если могила расположена правильно, она собирает ци и приносит прямую пользу связанным с нею потомкам. Но если говорить, будто дух предка по-прежнему лежит внутри, — это, конечно, невозможно. Он давно уже переродился. Всё, что делается сейчас, — только форма, знак благодарности и почтения от младших к старшим.
Цзян Шэнсин сделал всё, как велел Чэнь Лин, но из-за слабости ног благовония и жертвенную бумагу в итоге пришлось зажигать его сыну.
После этого пришла очередь самого Чэнь Лина. Перед тем как начать, он достал телефон и попросил невестку Цзян Шэнсина снять весь процесс на видео.
— Это ещё зачем?.. — удивилась госпожа Цзян.
Чэнь Лин слегка смутился и очень честно признался:
— Сдать домашнее задание.
http://bllate.org/book/17119/1599717
