Ветер завывал, дождь лил стеной. Ван Дянь смотрел на сотню гвардейцев, стоявших на коленях перед пещерой. Лица их были суровы, доспехи тускло поблескивали, черные плащи намокли в лужах, а одежда была забрызгана грязью. Все они низко склонили головы, и никто не смел издать ни звука.
— Ваш слуга Цзянь Лин опоздал с подмогой. Гвардия Черных Доспехов в распоряжении Вашего Величества, — вперед вышел статный юноша с решительным взглядом. Он стоял на коленях под дождем, выражая свою преданность твердо и с достоинством.
Ван Дянь к этому времени уже сменил облик с помощью маски.
Лян Е, в небрежно наброшенном халате, прислонился к своду пещеры и лениво произнес:
— Гвардия Черных Доспехов Нашей многоуважаемой бабушки... Я не смею ими распоряжаться.
Цзянь Лин незаметно стиснул зубы. На полпути он внезапно получил приказ от Цуй Юйсянь: вместо ликвидации Лян Е — обеспечить его безопасное возвращение во дворец. В душе он кипел от негодования, но на лице сохранял безупречную маску покорности:
— Ваш слуга просит Ваше Величество вернуться во дворец.
Лян Е пропустил его слова мимо ушей и протянул руку, коснувшись фальшивого лица Ван Дяня. Стоит признать, мастерство Чунхэна в маскировке было безупречным.
Маска, к которой они оба привыкли, сидела как влитая, на ощупь была теплой и нежной, как настоящая кожа, и передавала малейшее движение мимики. Чуть более резкие черты лица делали Ван Дяня холоднее, и только глаза — всегда спокойные и мягкие — диссонировали с этим образом. Однако когда этот взгляд падал на Лян Е, в нем оживал целый спектр эмоций. И хотя чаще всего это были раздражение или ярость, Лян Е находил в этом особое удовольствие.
Он терпеть не мог, когда Ван Дянь смотрел на него с холодным самообладанием, будто император ничем не отличался от прочих — это было для него невыносимо.
Снаружи бушевала гроза, сотня людей неподвижно стояла под ливнем. В пещере сгустился влажный, тяжелый туман. Холод проникал сквозь тонкую маску, заставляя кожу Ван Дяня зябко ежиться под пальцами Лян Е. Ван Дянь спрятал руки в рукава и отступил на шаг, уклоняясь от прикосновения.
— Ваше Величество, пора возвращаться, — тихо сказал он.
Выражение лица Лян Е стало нечитаемым: — Не вернусь.
Его досадовало, что Чунхэн сработал так быстро. Следовало бы помедленнее, чтобы он успел перебить еще несколько волн убийц, а потом пуститься с Ван Дянем в бега на край света — такая жизнь, где они зависят только друг от друга, была бы куда приятнее.
Ван Дянь поднял глаза. Лян Е дернул его за рукав, затягивая поглубже в пещеру, чтобы того не забрызгало дождем, и нехотя буркнул:
— Подождем, пока дождь стихнет.
Глядя на мокнущего снаружи Цзянь Лина и остальных, Ван Дянь чувствовал лишь легкий эстетический дискомфорт, но никак не сочувствие. В конце концов, не изменись обстоятельства, эти люди сейчас бы его убивали.
— Охотничьи угодья во время осенней охоты не меньше горы Шицзай, — внезапно заговорил Лян Е. — Когда придет время, Я смогу взять тебя с собой попускать змея.
Ван Дянь уже не в первый раз слышал об этой охоте и не удержался от вопроса:
— Тебе так нравится осенняя охота?
— М-м, — Лян Е не стал вдаваться в подробности, лишь коротко и уверенно бросил: — Это весьма забавно.
Чунхэн, видя, что единственное сухое место занял Ван Дянь, уныло примостился на камне, мечтая о том, чтобы дождь поскорее закончился. Небеса, видимо, услышали его мольбы: спустя полчаса ливень ослаб, превратившись в мелкую морось.
— Покорнейше прошу Ваше Величество вернуться во дворец, — снова подал голос Цзянь Лин.
Лян Е ударом ноги в грудь отшвырнул его на несколько метров. Цзянь Лин тяжело рухнул на землю. Стоявшие рядом гвардейцы дернулись было на помощь, но Лян Е подцепил ногой обломок меча и точным круговым движением снес головы двум ближайшим воинам.
Улыбаясь, он спросил: — Разве Я позволял вам двигаться?
— Ты!.. — кто-то вскрикнул от ярости, но в следующую секунду его голова уже катилась по грязи.
Цзянь Лин, прижимая руку к груди, поднялся и снова опустился на колени прямо в кровавое месиво, смиренно ударив челом:
— Покорнейше прошу Ваше Величество вернуться во дворец.
С обломка меча в руках Лян Е капала кровь. Он уже замахнулся для нового удара, но Ван Дянь перехватил его запястье. Лян Е недобро обернулся, его кровожадная улыбка чуть померкла.
Он нахмурился и проворчал: — Но они же сами нарываются.
Гвардейцы: «...»
— Слишком грязно, — Ван Дянь забрал обломок меча и отбросил его в сторону. — Возвращаемся во дворец, тебе нужно помыться и переодеться.
Лян Е согласно кивнул и перехватил его ладонь своей: — Ты пойдешь со Мной.
Ван Дянь кашлянул и понизил голос: — Посмотрим.
Лян Е многозначительно на него посмотрел, но спорить не стал и затащил его в карету. Эта вылазка выжала из Ван Дяня все соки. Едва оказавшись в карете, он провалился в тяжелый сон. Сквозь дрему ему казалось, что кто-то раздевает его и касается груди. Он раздраженно отпихнул навязчивую руку и заснул крепче.
— Хозяин, лекарства, — Чунхэн просунул в окно несколько пузырьков. — Синий — от синяков, маленький — остановить кровь, белый — от шрамов.
Лян Е, прижимая к себе спящего Ван Дяня, с мрачным видом тщательно осмотрел его с ног до головы. Он аккуратно обработал все раны и ссадины, переодел его в чистые одежды и устроил поудобнее на своем плече.
— Хозяин, ваши раны... — Чунхэн заглянул внутрь, беспокоясь за господина.
Лян Е одарил его таким ледяным взглядом, что парень вздохнул и поспешно задернул шторку.
Глядя на спящего Ван Дяня, Лян Е коснулся губами кончика его носа, потерся о шею. Ему явно было мало — он уже хотел прикусить ключицу, но карету тряхнуло, и спящий недовольно нахмурился. Пришлось оставить затею и просто устроиться так, чтобы Ван Дяню было удобнее спать.
Впрочем, терпения и заботливости у Его Величества хватило ненадолго. Не прошло и четверти часа, как он принялся покусывать мочку уха спутника:
— Ван Дянь, проснись и поговори со Мной.
Ван Дянь что-то невнятно промычал и отвернул голову. В глазах Лян Е потемнело. Он скользнул поцелуями от уха к плечу, слизывая горькое лекарство, которое сам же так старательно наносил.
— Ладно, Я не буду с тобой считаться, — причмокнул Лян Е.
Он на мгновение задумался, а затем с азартом обхватил своими израненными пальцами тонкую лодыжку Ван Дяня. Слегка потирая кожу подушечкой пальца, он прошептал:
— Как насчет красной нити с колокольчиком на ногу, а?
Ван Дянь спал мертвецким сном, даже дыхание не сбилось.
— Молчание — знак согласия, — бесстыдно заключил Лян Е, но тут же проявил «чуткость»: — Знаю, колокольчики тебе не по душе. Обойдемся просто нитью.
— Слишком просто, — он погладил икру Ван Дяня, и глаза его блеснули. — Я прикреплю к ней маленький золотой листок.
Во сне Ван Дянь ничего не чувствовал. Его окружал аромат горьких трав и запах Лян Е, что почему-то дарило покой. Единственное, что досаждало — казалось, вокруг слишком много насекомых. Всё тело ныло и чесалось от их укусов, особенно лодыжки, запястья и шея. Раздражение росло, заставляя его медленно приходить в себя.
Спустя какое-то время «насекомые» исчезли, но на смену им пришла невыносимая жара, будто его засунули в раскаленную печь. На груди словно лежал тяжелый камень, мешая дышать. В рот проскользнуло что-то живое, настойчиво сплетаясь с его языком. Почувствовав, что задыхается, Ван Дянь в ужасе распахнул глаза.
— Проснулся? — Лян Е с мокрыми волосами улыбался ему прямо из воды.
Его губы были неестественно красными. Ван Дянь, тяжело дыша, оперся на его плечи и огляделся. Они были в императорской купальне дворца. В курильнице неподалеку дымился аромат лонгана, помогая немного прояснить сознание.
Жуткое ощущение из сна всё еще преследовало его. Он посмотрел на Лян Е, который предвкушающе облизнул губы.
— Что ты сейчас делал?
Лян Е с самым невинным видом заявил: — Я просто помогал тебе мыться.
Лицо Ван Дяня исказилось: — Почему ты меня не разбудил?!
— Я видел, как сладко ты спишь. Тебе ведь не нравится, когда тебя беспокоят, — Лян Е выделил слово «не нравится». — Я, разумеется, не стану заставлять тебя делать то, что тебе неприятно. Просто помог, можешь не благодарить.
Ван Дянь почувствовал резкую боль на губе.
Встретившись с сытым, довольным взглядом Лян Е, он с силой оттолкнул его: — Я сам помоюсь.
— Так Я уже всё помыл, — самодовольно отозвался император. — Дочиста.
Ван Дянь нахмурился и опустил взгляд. На запястьях и руках виднелись багровые отметины. Он посмотрел ниже и с ужасом обнаружил, что всё его тело покрыто недвусмысленными следами, даже бедра...
Он в ярости уставился на Лян Е: — Что ты натворил?!
Лян Е на мгновение опешил от крика, моргнул и резонно ответил: — Я просто хотел попробовать тебя на вкус.
— Пробуй свою бабушку! — Ван Дянь со всей силы заехал ему кулаком в лицо.
Лян Е даже не шелохнулся. Он лишь потер занывшую челюсть, пощупал её языком и весело сказал:
— Мне очень понравилось место у тебя на пояснице. Стоит коснуться губами — и ты весь дрожишь. Крайне забавно.
У Ван Дяня потемнело в глазах от ярости: — Ах ты ж...
Надеяться, что этот придурок научится уважению, — всё равно что ждать, пока свинья изобретет машину времени! Лян Е под водой коснулся его поясницы и добавил, словно ожидая похвалы:
— Я тебя только целовал, больше ничего не делал.
— А что еще ты собирался делать?! — Ван Дянь мертвой хваткой вцепился в его руку, которая уже поползла ниже.
Лян Е послушно позволил себя держать и радостно объявил: — Когда ты станешь Моей императрицей, мы, само собой, познаем радости «рыб и вод». Не волнуйся, Я еще раз внимательно изучил ту книгу и даже проконсультировался с лекарями из Императорской академии. Тебе обязательно понравится.
Ван Дянь долго молчал, а затем ледяным тоном произнес: — Когда это я соглашался стать твоей императрицей?
Лян Е недовольно нахмурился: — Я хочу, чтобы ты...
— Ваше Величество, — перебил его Ван Дянь. Его взгляд стал спокойным и отстраненным. — Вы можете силой заставить меня стать императрицей. Но тогда я буду вас ненавидеть.
Лян Е насупился: — Не смей называть Меня «Ваше Величество». И у тебя нет права Меня ненавидеть.
— Есть, — Ван Дянь разжал пальцы на его запястье.
В его глазах читалось отвращение.
— Если ты принудишь меня, я никогда не смогу тебя полюбить. В моем сердце для тебя не останется места. Ты будешь мне противен, как сорняк у дороги.
Лян Е ошеломленно замер.
Он понуро опустил глаза и тихо, почти робко пробормотал: — Я виноват. Обещаю, больше такого не повторится.
Ван Дянь удивленно вскинул бровь. Но в следующую секунду Лян Е вскинул голову, и на его лице заиграла издевательская, жестокая улыбка.
— Ты правда думал, что Я так скажу?
— ... — Ван Дянь молча смотрел на него.
Лян Е придвинулся ближе, коснувшись его щеки мокрым кончиком носа, и заговорил ласково, почти заискивающе:
— Мне не нужна чья-то любовь. Я велю тебе быть императрицей, и ты ею станешь — живым или мертвым, понял?
— А я говорю — не стану. Хоть живым, хоть мертвым. Хоть кожу с меня заживо дери, хоть в пепел сожги и по ветру развей — не стану, — Ван Дянь презрительно усмехнулся. — Мне это не нужно, понял?
Взгляд Лян Е стал тяжелым и мрачным: — Ты не ценишь Моей милости.
— Да плевал я на нее, — Ван Дянь ответил тем же ледяным тоном.
В глазах Лян Е на мгновение вспыхнула жажда убийства. Он прищурился. Его рука под водой легонько коснулась кончиков пальцев Ван Дяня, будто он о чем-то раздумывал. Ван Дянь в порыве гнева не хотел позволять ему прикасаться к себе и уже собрался выйти из бассейна, как вдруг его мизинец на другой руке кто-то осторожно поймал.
Он обернулся и увидел Лян Е, который смотрел на него обиженным, почти щенячьим взглядом.
— Ван Дянь... Я так на тебя рассердился, что у Меня плечо разболелось.
http://bllate.org/book/17115/1603483
