Ван Дянь выглядел как обычно: он стоял с легкой улыбкой, словно в один миг усмирил всю свою гордость и остроту, склонившись перед сюзереном.
Но что-то в нем безвозвратно изменилось.
Лян Е нахмурился и, подражая его прежнему тону, спросил: — Что это за припадок?
Ван Дянь посмотрел на него, не меняя выражения лица, и вежливо отозвался: — Ваше Величество, я... если этот простолюдин чем-то оскорбил Вас, надеюсь, Вы проявите милосердие к моему невежеству и не станете принимать это близко к сердцу.
Лян Е потянул его за волосы, с сомнением проговорив: — Ты что, всё-таки повредил голову при падении?
— Раз Ваше Величество говорит, что повредил, значит, так оно и есть, — почтительно ответил Ван Дянь.
Лян Е это задело.
Он упрямо ущипнул его за щеку и недовольно бросил: — Разговаривай со Мной нормально.
— Слушаюсь. — Ван Дянь слегка наклонил голову и медленно, но решительно отступил, избегая его руки.
Он встал в стороне, погрузившись в молчание.
— Ты... — Лян Е впервые не знал, что с ним делать. — Я только что сделал это не нарочно.
— Разумеется, — с улыбкой кивнул Ван Дянь.
— Тогда говори нормально, — Лян Е перехватил его за запястье.
Ван Дянь не сопротивлялся — у него и сил-то на это не было.
Он лишь коротко ответил: — Слушаюсь.
Лян Е долго всматривался в него, и вдруг на его лице промелькнула зловещая усмешка:
— Мы поняли. Ты сейчас капризничаешь. Боль от насекомого — сущий пустяк, ты слишком изнежен.
— Ваше Величество совершенно правы, — согласно кивнул Ван Дянь. — Впредь я обязательно займусь своим здоровьем, чтобы Вашему Величеству было приятнее в следующий раз терзать меня этим гу.
Улыбка Лян Е чуть померкла: — Я не это имел в виду.
— Это я по своему скудоумию неверно истолковал волю Вашего Величества. — Хотя Ван Дянь улыбался, в глубине его глаз не было и тени веселья.
— Ван Дянь. — Голос Лян Е стал тяжелым, он смотрел на него предостерегающе.
Утихшее было насекомое снова начало пульсировать болью. Ван Дянь стоял с идеально прямой спиной, бледный как полотно, но всё так же с улыбкой.
Его голос слегка дрожал: — Ваше Величество, этот простолюдин здесь.
— Не зли Нас. — Лян Е сделал шаг вперед и почти нежно притянул его к себе.
Склонив голову, он заискивающе потерся носом о его подбородок, в его недовольстве проскользнула странная обида:
— Разговаривай со Мной нормально.
Ван Дянь безвольно толкнул его в грудь: — Слушаюсь, Ваше Величество.
— Называй Меня Лян Е. — Император сжал его талию так сильно, будто хотел раздавить.
— Ваше Величество, прежде я по своему невежеству нарушал приличия. — От боли сознание Ван Дяня начало мутиться, но в тайне от императора он довольно усмехнулся. — Вы — правитель государства, как я могу называть Вас по имени?
— Когда это Я наказывал тебя за такое? — Лян Е зарылся лицом в его шею.
Тон его оставался властным, но в нем прозвучала редкая уступчивость: — В следующий раз Я просто не дам тебе упасть. Перестань на Нас дуться.
Ван Дянь перестал улыбаться: — Ваше Величество... не стоит так шутить.
Лян Е поднял голову, желая заглянуть ему в глаза, но не успел он разглядеть выражение лица Ван Дяня, как тот просто потерял сознание от боли прямо у него в руках.
— Хозяин, у него нет ни внутренней энергии, ни навыков. Он не выдержит таких истязаний, — не выдержал Чунхэн, глядя на застывшего императора. — Хозяин?
Лян Е крепко прижимал к себе обмякшее тело Ван Дяня, растерянно глядя на его мертвенно-бледное лицо:
— Чем именно Я его так разозлил?
Чунхэн покачал головой, предположив: — Может, тем, что Вы его не слушаете?
— С чего бы Нам его слушать? — Лян Е был искренне возмущен, но, помедлив, добавил: — Но Я ведь послушал. Он велел остановить гу — и Я остановил.
— А потом Вы снова довели его болью до обморока. — Чунхэн указал на Ван Дяня, который выглядел едва живым.
Встретившись с ледяным взглядом императора, парень благоразумно замолчал, но всё же буркнул напоследок: — Лично я бы побоялся доставлять такую боль своей жене.
Лян Е задумчиво посмотрел на Ван Дяня и твердо отрезал: — У Нас к нему нет чувств как к женщине.
— Ну да, — шмыгнул носом Чунхэн. — Тогда пускай мучается, раз не слушается. Боль учит уму-разуму. Только что он выглядел куда послушнее.
Лян Е бесстрастно взглянул на него и перекинул Ван Дяня через плечо. Тот в забытьи издал мучительный стон.
Чунхэн хотел было что-то сказать, но под холодным взором Лян Е предпочел смыться: — Хозяин, пойду подготовлю подъемный механизм.
Только когда Чунхэн исчез, Лян Е медленно двинулся вперед, неся свою ношу, пока их силуэты не растворились во тьме.
________________________________________
Когда Ван Дянь пришел в себя, он уже не мог понять, где именно болит: казалось, все кости в его теле изгрызены насекомыми. Ему отчаянно хотелось позвать врача и попросить общий наркоз.
В огромных покоях никого не было. Оглядевшись, он понял, что это не та комната, где он жил раньше. В воздухе стоял тяжелый запах пыли и тлена, а полог над кроватью казался выцветшим.
Он лежал, не шевелясь, пока дверь не отворилась. Вошел Чунхэн. В руках он нес чашу. Заметив, что Ван Дянь очнулся, он удивился:
— Ты так рано пришел в себя?
Ван Дянь, опираясь на руки, сел. Чунхэн продолжил: — Хозяин велел передать: эти два дня ты должен отдыхать. На остальные церемонии он пойдет сам.
— Хорошо. — Голос Ван Дяня был сиплым и сорванным.
Прислонившись к столбику кровати, он прищурился на чашу в руках юноши.
— «Суп из белой яшмы»?
Лицо Чунхэна выразило легкое замешательство: — Хозяин велел дождаться его. Он хочет лично проследить, как ты это выпьешь.
— Ладно. — Ван Дянь указал на столик у кровати. — Поставь пока туда.
Чунхэн поставил чашу и посмотрел на него: — Хозяин никогда никого не приводил в ту пещеру. И никогда не отдавал печати и жетон. На самом деле он тебе очень доверяет...
Ван Дянь жестом прервал его.
Его взгляд был холодным и ясным: — Он привел меня туда и дал эти вещи, потому что ему нужно мое содействие. Моя жизнь у него в руках, мне некуда бежать и незачем предавать. К доверию это не имеет никакого отношения.
Чунхэн хотел возразить, но промолчал.
Ван Дянь не собирался продолжать разговор. Он закрыл глаза, восстанавливая силы. Прошло немало времени, Чунхэн бесшумно ушел, а на край кровати кто-то присел. Чье-то дыхание становилось всё ближе.
Он медленно открыл глаза и встретился с улыбающимся взглядом Лян Е.
— Я так тебе доверяю, а ты не ценишь. Сердце разрывается. — Лян Е картинно вздохнул, наклонился и потрогал его пальцы.
С легкой досадой он добавил: — Знал бы, не повел бы тебя в пещеру.
Ван Дянь не шелохнулся.
Он лишь взглянул на чашу на столе: — Ваше Величество, если не выпить суп сейчас, он остынет.
— И ты посмеешь его выпить? — Лян Е коснулся его виска, на который была нанесена мазь. — Это Я смазал тебе рану.
Ван Дянь проигнорировал последнюю фразу и слегка улыбнулся: — Если Ваше Величество прикажет мне выпить — я выпью.
— Нам не нравится, когда ты такой. — Лян Е взял чашу, его улыбка мгновенно исчезла. — Пей.
Ван Дянь твердо взял чашу и без колебаний поднес к губам. Но как только губы коснулись теплой жидкости, чашу у него вырвали.
Лян Е, не сводя с него глаз, в несколько глотков осушил сосуд до дна. Ван Дянь инстинктивно дернул рукой, но тут же сжал кулаки, спрятав их в рукавах.
— Стоит тебе получить крошечную царапину или почувствовать боль от гу, как ты начинаешь на Нас дуться. Если ты выпьешь этот суп, то, чего доброго, вообще со Мной отношения разорвешь. — Допив суп, Лян Е сокрушенно вздохнул.
Ван Дянь до боли стиснул зубы, не двигаясь.
Лян Е с улыбкой смотрел на него, а затем наклонился и потерся кончиком носа о его нос: — Не сердись больше.
http://bllate.org/book/17115/1603334
