Лян Е не стал уклоняться. Он лишь сжал запястье Ван Дяня, заставив того поморщиться от боли, и жетон, прижатый к лицу императора, послушно скользнул в его ладонь.
— Мы всегда отличались честностью и добродетелью. Ты нагло возводишь на Нас напраслину.
Затем он неторопливо распахнул ворот халата Ван Дяня, забросил жетон ему за пазуху и по-хозяйски похлопал ладонью по груди:
— Оказывается, ты не такой уж и дохляк.
Ван Дянь оттолкнул его руку, заставляя себя успокоиться: — Лян Е, что всё это значит?
— Что именно? — Лян Е преспокойно положил голову ему на плечо и лениво зевнул.
— Если ты хочешь сотрудничать со мной, прояви искренность и подобающее отношение, — Ван Дянь отодвинул его голову и силой снял со своей талии чужие ноги.
Он заговорил официально и строго: — Моя жизнь в твоих руках, но ты тоже нуждаешься во мне. И этого тебе не отрицать.
Лян Е сидел на каменном столе, его бровь едва заметно дрогнула.
— Пусть Северная Лян раздираема внутренними и внешними бедами, но сейчас твое главное препятствие — Цуй Юйсянь и стоящие за ней силы Внутреннего двора. Ты лишен власти, Внешний двор истощен, талантов не хватает, а ты сам связан по рукам и ногам контролем Цуй... — Ван Дянь говорил размеренно. — Даже если когда-то ты хотел просто сбежать, теперь, когда ты вернулся, я не поверю, что ты не хочешь отыграться.
Лян Е опустил глаза, теребя кисточку на нефритовой подвеске Ван Дяня, и снова зевнул.
— Я помогу тебе, — Ван Дянь вытянул кисточку из его пальцев. — Но ты должен уяснить: мы — равноправные партнеры. Тебе для начала нужно научиться уважать меня.
Лян Е нахмурился: — Твоя жизнь принадлежит Нам. И сам ты принадлежишь Нам.
— Я не твоя вещь и не твой человек, Лян Е. — Ван Дянь обхватил его за затылок, слегка наклонился, заглядывая в глаза, и криво усмехнулся: — Мои условия просты: я помогаю тебе избавиться от Цуй Юйсянь, ты выводишь насекомое из моего тела, даешь мне новую личность, и я навсегда покину Северную Лян. Ты меня больше не увидишь.
Стоило ему договорить, как гу внутри начало бесноваться. Боль была такой силы, что он едва устоял на ногах.
— Не надо мне угрожать, — Ван Дянь побледнел, но продолжал улыбаться. — Если ты убьешь меня, то это возвращение в столицу будет для тебя напрасным.
Лян Е расплылся в ослепительной улыбке: — Нам нравится, что ты такой умный.
Боль внезапно усилилась.
Ван Дянь пошатнулся, и Лян Е, вытянув руку, рывком притянул его к себе. От императора исходил тонкий аромат — вероятно, какой-то особый вид курений, от которого у Ван Дяня на мгновение помутилось в голове.
— Скажи, как Мы должны поступить, и Мы научимся, — Лян Е интимно коснулся губами его шеи, крепко обнимая.
Затем он медленно поднял голову и, глядя в пустоту, бесстрастно произнес: — Плевать, вещь ты или человек. Ты — Наш.
У Ван Дяня не было сил сопротивляться боли.
Он процедил сквозь зубы: — Тогда не мог бы ты... для начала научиться разговаривать нормально, когда мы обсуждаем дела? Я что, летать умею или растворяться в воздухе? Живой человек стоит перед тобой, никуда не денется. Останови насекомое.
Лян Е подержал его в объятиях еще немного, словно удостоверяясь, что тот не сбежит, и лишь затем нехотя утихомирил гу.
Ван Дянь, насквозь промокший от холодного пота, тяжело дышал, привалившись к нему. Он долго не мог вымолвить ни слова. Лян Е позволял ему опираться на себя.
Сидя на столе и опустив голову, он по очереди касался дрожащих кончиков пальцев Ван Дяня, выглядя при этом искренне озадаченным:
— Почему ты просто не можешь быть послушнее?
Ван Дянь медленно показал ему средний палец.
— И что же это всё-таки значит? — Лян Е щелкнул по его пальцу.
Ван Дянь криво усмехнулся и выдохнул: — Это значит: пошел ты на хер.
— Как грубо, — Лян Е вскинул брови. — С твоей-то немощью, это тебя Нам пришлось бы...
Видимо, император и впрямь счел это слишком вульгарным и замолчал.
Он ущипнул Ван Дяня за щеку: — Еще раз посмеешь ругнуть Нас — и Мы велим сделать из тебя «человека-свинью».
Ван Дянь закрыл глаза и нахмурился, игнорируя угрозу: — Раз уж ты проверил меня и счел пригодным, потрудись посвятить в свои планы. Только тогда я смогу тебе содействовать.
— Какие планы? — Лян Е склонил голову, лизнул уголок его рта, и его теплые губы скользнули по щеке к мочке уха, которую он слегка прикусил.
Ван Дянь оттолкнул его лицо: — Лично я терпеть не могу служебные романы.
Лян Е, судя по всему, ничего не понял и лишь растерянно моргнул.
— Использовать насилие, чтобы принуждать других к покорности — это удел слабаков, — серьезно произнес Ван Дянь. — Если тебе нужны люди, угроза смерти — надежная страховка, но так ты не получишь их преданности. Они не будут стараться ради тебя, а как только контроль ослабнет, вонзят нож в спину. Людям нужно доверие.
Лян Е нахмурился: — Мы позволили тебе спать рядом с Нами и даже показали эту пещеру.
— Ты должен сказать: «Ван Дянь, мне нужна твоя помощь, пожалуйста, помоги мне», — Ван Дянь указал на черную точку насекомого у себя на ключице. — А не доводить меня до полусмерти, заставляя склониться перед твоей тиранией. Попадись тебе кто-то другой, и он бы уже ненавидел тебя до глубины души, веришь?
Лян Е прищурился: — А ты Нас не ненавидишь?
Ван Дянь закрыл глаза и вздохнул, не ответив.
Лян Е ткнул его пальцем в шею.
— Прощение других — прекрасное качество, самопрощение — инстинкт. Ты, должно быть, застрял где-то посередине, это чувство трудно определить, — негромко сказал Ван Дянь.
Лян Е долго молчал, а затем мрачно отозвался: — Мы не понимаем.
Ван Дянь открыл и снова закрыл глаза: — Это не ненависть, но и не симпатия. Просто судьба-злодейка.
Наверное, в прошлой жизни Лян Е совершил слишком много грехов, раз в этой ему приходится так мучиться. Уже засыпая, Ван Дянь почувствовал, как Лян Е снова сунул ему что-то за пазуху, но у него не было сил смотреть.
Закрыв глаза, он наугад похлопал императора по животу: — Хватит пить этот суп...
Лезвие, которым Лян Е поигрывал у его горла, замерло.
— Когда будет болеть голова, позови меня, — голос Ван Дяня затихал. — Ты ведь тоже... жалкий...
Взгляд Лян Е потемнел, он снова поднес сталь к шее Ван Дяня.
Ван Дянь вздохнул, не осознавая близости опасности: — Придурок...
Лян Е долго смотрел на него непонятным взглядом, затем лезвие мгновенно исчезло в его пальцах.
Он ткнул Ван Дяня в кончик носа: — Вставай. Возвращаемся.
— Не могу идти, — Ван Дянь даже не шевельнулся.
— Тогда оставайся здесь. — Лян Е безжалостно встал.
Потеряв опору, Ван Дянь завалился на холодный каменный стол.
Лян Е прошел приличное расстояние, но так и не услышал ни звука, не увидел, чтобы тот шел следом.
Чунхэн оглянулся на Ван Дяня, который уже сполз на землю, и осторожно подал голос:
— Хозяин, кажется, он и впрямь не может пошевелиться.
Лян Е замедлил шаг, помедлил и всё же вернулся.
Он присел рядом с Ван Дянем: — Ван Дянь?
Тот свернулся калачиком на земле, зажмурившись и нахмурившись. Никакого ответа. Лян Е снова ткнул его в щеку, затем зажал ему нос и рот ладонью.
Ван Дянь наконец открыл глаза.
— Вставай. Пошли, — приказал Лян Е.
— Логику я твою понял, но больше работать на тебя не хочу, — Ван Дянь оттолкнул его руку.
Его лицо было мертвенно-спокойным.
— Отойди. Дай мне сдохнуть здесь.
Может, так он вернется обратно. Даже если придется отдать конкурентам тот участок на востоке города — это лучше, чем сносить унижения от этого непредсказуемого психопата. К черту всё. Больно. Болит всё тело. Лян Е — идиот, который ничего не понимает. Сотрудничество невозможно. Смерть — так смерть.
Раньше, когда Лян Е в приступе безумия едва не убивал его, Ван Дянь не думал сдаваться. Но сейчас, когда Лян Е хладнокровно встал, позволив ему удариться головой о камень, у него внезапно пропало всякое желание продолжать.
Лян Е с недоумением смотрел на него. Ван Дянь перевернулся на бок, спиной к нему.
Лян Е силой перевернул его обратно и зловеще улыбнулся: — Не заставляй Нас повторять дважды.
Ван Дянь лежал на земле и дерзко показал ему средний палец: — Давай. Убей меня.
Лян Е задумчиво посмотрел на его руку, внезапно перекинул его через плечо, бросил на каменный стол и начал развязывать его пояс. Ван Дяня больно кольнула какая-то печать под спиной.
Он мертвой хваткой вцепился в свой пояс: — Ты что творишь?!
— Выполняю твою просьбу, — Лян Е улыбался жутко и пугающе. — Помогу тебе сдохнуть прямо здесь.
Судя по его действиям и взгляду, способ смерти несколько отличался от того, на который рассчитывал Ван Дянь. Видя, что тот уже стягивает с него штаны, Ван Дянь изо всей силы пнул его в живот.
В его глазах полыхала ярость: — Лян Е! Прекрати немедленно!
Лян Е отшатнулся от удара. Краем глаза он заметил опухший синяк на виске Ван Дяня и замер, глядя на него:
— Тебе больно из-за удара?
Ван Дянь сверлил его злым взглядом.
— Так вот почему ты внезапно на Нас рассердился, — Лян Е осенило.
Он потянулся было потрогать рану.
Ван Дянь инстинктивно хотел уклониться, но заставил себя замереть.
Его голос стал холодным и бесстрастным: — Я не смею сердиться на Ваше Величество.
— Мы нанесем мазь. — Лян Е снова протянул руку.
Ван Дянь не шелохнулся, но его взгляд стал безжизненным: — Не стоит. До этого я постоянно позволял себе лишнее перед Вашим Величеством.
Он спустился со стола, поправил пояс и, глядя на застывшего Лян Е, отвесил ему безупречный поклон, принятый между подданным и сувереном:
— Приношу Вашему Величеству извинения за свое прежнее поведение. Для Ван Дяня огромная честь — удостоиться доверия императора. Впредь я буду беспрекословно следовать Вашим указам, трудясь на благо Вашего Величества до последнего вздоха.
Лян Е замер как вкопанный.
http://bllate.org/book/17115/1603329
