Ван Дянь прошел вглубь пещеры несколько сотен метров, прежде чем чувства и рассудок окончательно вернулись на место. Вокруг царила кромешная тьма, завывал ледяной ветер, а воздух был пропитан затхлым запахом сырости и гнили. Он даже не представлял, где находится.
Когда человек доведен до исступления яростью, он действительно перестает чего-либо бояться.
Ван Дянь вытер лицо ладонью — кожа была липкой от холодного пота, а пальцы всё еще мелко дрожали.
Для современного человека, выросшего в мирном и благополучном обществе, подобные «шутки» Лян Е были запредельным испытанием для нервной системы. В момент падения в пропасть он искренне поверил, что умирает. Но в то же мгновение, когда Лян Е подхватил его, кровь в его жилах закипела, а сердце забилось так быстро, как не билось за все двадцать семь лет его жизни.
Чертов придурок.
Он долго и глубоко дышал, пытаясь подавить этот коктейль из ужаса, отчаяния и необъяснимого, доходящего до дрожи возбуждения. Однако не успел он окончательно успокоиться, как почувствовал, что нечто холодное и скользкое обвило его лодыжку.
Ван Дянь инстинктивно замер, затаив дыхание. В следующую секунду свист лезвия прорезал воздух совсем рядом с ним, раздался влажный звук «пх-ч» вонзающегося в плоть металла, и запах крови мгновенно заполнил пространство, ударив в нос.
В темноте чье-то тело прижалось к нему со спины. Горячая ладонь накрыла его руку, свисающую из рукава, и по-ребячески игриво сжала ладонь.
У издевательски-насмешливого голоса над самым ухом был знакомый тембр:
— Всего лишь змейка. Впрочем, впереди целое змеиное логово, не желаешь заглянуть?
Горло Ван Дяня пересохло. У него не было ни малейшего желания вступать в диалог, поэтому он с яростью оттолкнул его руку.
Лян Е, ничуть не смутившись, положил подбородок ему на плечо и ткнул пальцем в бок.
В его голосе слышалась улыбка: — И зачем же ты так бежал? Я уж грешным делом подумал, что ты дорогу знаешь.
Ван Дянь на мгновение ощутил непреодолимое желание схватить его и вместе прыгнуть в бездну.
Сзади медленно приближался тусклый свет. Это Чунхэн с зажженным факелом завернул за угол. Увидев, как его Хозяин нежно и почти непристойно липнет к Ван Дяню со спины, он засомневался — не стоит ли погасить огонь, чтобы Хозяин мог подольше попользоваться моментом?
Лян Е потерся кончиком носа о его мочку уха и с притворным вздохом произнес: — Ну ладно.
Вены на лбу Ван Дяня вздулись. Он отшвырнул ногой тушку змеи и подошел к Чунхэну.
— Где мы?
— В пещере Хозяина, — ответил парень, а затем, поймав на себе зловещий взгляд Лян Е, в замешательстве почесал затылок.
— Зачем мы здесь? — Ван Дянь буднично забрал у него факел и осмотрелся.
Пещера была не слишком высокой, но просторной. Каменные стены были неровными, по ним то и дело пробегали безымянные насекомые — место явно не из приятных.
— Хозяин сказал... — начал Чунхэн, но наткнулся на предупреждающий взгляд Лян Е и, проявив редкую сообразительность, закончил: — Я не знаю. Спроси у Хозяина.
— Не знаешь — и не надо. — Ван Дянь развернулся и, не глядя на развилку впереди, с каменным лицом прошел мимо Лян Е в другой туннель.
Лян Е на месте вскинул брови.
Чунхэн шепотом спросил: — Хозяин, Ван Дянь вошел туда, он же не знает, что там ловушки.
— Слишком много на себя берет, — фыркнул Лян Е и, бросив на Чунхэна ледяной взгляд, процедил: — Кто твой Хозяин: Я или Ван Дянь?
Чунхэн ответил без колебаний: — Он лишь подделка. Стоит Вам приказать, и в нужный момент... — он сделал характерный жест рукой по горлу.
Лян Е наклонился, вытащил свое лезвие из змеи, вытер кровь платком и твердо произнес: — Мы сохраним ему жизнь, он еще полезен.
Чунхэн понимающе кивнул.
— Он сейчас специально со Мной не разговаривал? — Лян Е нахмурился. — Мы всего лишь безобидно пошутили, а он оказался таким мелочным.
Чунхэн подтвердил: — Стоит проучить его, чтобы впредь был умнее.
— Телом слаб, боевых искусств не знает — помрет ведь нечаянно, — сокрушенно покачал головой Лян Е и, заложив руки за спину, неспешно двинулся вглубь. — Пожалуй, Я сам пойду посмотрю.
— ...О, — Чунхэн лишь дернул углом рта, глядя на то, с какой скоростью его Хозяин «неспешно» сорвался с места.
________________________________________
Ван Дянь прошел совсем немного, когда услышал за спиной шаги и ленивый голос Лян Е: — Еще шаг — и попадешь под отравленные стрелы.
Он мгновенно замер.
Лян Е, заложив руки за спину, прошел мимо, задев его плечом, обернулся и просиял: — Обманул!
Затем он потянулся за факелом. Ван Дянь сначала крепко сжал рукоять, но тут же с холодным безразличием разжал пальцы. Лян Е, получив желаемое так легко, даже разочаровался. Он цыкнул и просто сжал огонь ладонью, гася его.
Ван Дянь в ярости выкрикнул: — Что ты творишь?! Совсем свихнулся — гасить огонь рукой!
Лян Е отбросил ненужную палку и с азартом поднес ладонь к его губам: — Лизни.
— Проваливай! — огрызнулся Ван Дянь, отбивая его руку.
От этой ругани Лян Е, наоборот, приободрился. Это было в тысячу раз интереснее, чем холодное молчание.
Он прижал горячую ладонь к его губам, затем скользнул по руке вниз, переплел их пальцы и потащил за собой, радостно провозгласив:
— Я покажу тебе кое-что стоящее.
Ван Дянь несколько раз пытался вырваться — бесполезно. Его тащили вперед, и он со всей силы сжимал руку императора, надеясь раздробить ему кости. Но Лян Е, очевидно, боли не чувствовал, он даже умудрился перехватить его руку так, чтобы их пальцы были переплетены.
В темноте Ван Дянь ничего не видел и лишь спотыкался, следуя за ним. Лян Е будто нарочно выбирал самые неровные места: каждый раз, когда Ван Дянь оступался, он либо подхватывал его за талию, либо подставлял плечо, либо специально подстраивал так, чтобы тот падал прямо на него... Это было верхом издевательства.
Наконец, когда Ван Дянь в очередной раз чуть не упал ему в объятия, его терпение лопнуло.
— Ты можешь нормально идти?! — он схватил Лян Е за воротник и дернул на себя, захлебываясь от подавляемого гнева.
— Дорога неровная, а виноват опять Я? — Лян Е включил режим «моя хата с краю». — Это ты специально на Нас валишься.
— Да что тебе вообще нужно?! — Ван Дянь изнуренно вздохнул, боясь, что от злости у него случится гипертонический криз.
Лян Е вдруг придвинулся и лизнул уголок его рта.
С жадным интересом он прошептал: — Поцелуй Нас еще раз, как вчера. С языком. И приложи больше сил.
Ван Дянь не успел отойти от шока из-за лизания, как следующая фраза окончательно выбила почву у него из-под ног.
— Ты... что ты сказал?
— Нам на самом деле тоже хочется тебя поцеловать, но это кажется немного тошнотворным, — доверительно сообщил Лян Е. — Ведь Мы, в отличие от тебя, не обладаем таким бесстыдством.
Ван Дянь не знал, злиться ему или впадать в ступор.
В итоге осталось лишь бессилие: — Ты больной... мхм!
В темноте Лян Е впился в его губы. Подражая его вчерашним действиям, он с силой надавил на кадык, заставляя разомкнуть рот. Его дыхание было пугающе тяжелым.
Ван Дянь вцепился в его руки, чувствуя, что сейчас просто задохнется. Он резко ударил коленом ему в живот и схватил за волосы, заставляя отпустить свои губы.
Жадно хватая ртом воздух, он прохрипел: — Какого черта ты лезешь повторять, если даже дышать при этом не умеешь!
Тот удар по кадыку чуть не переломил ему шею и не отправил на тот свет!
Лян Е рассмеялся в темноте и с удовольствием причмокнул: — У тебя во рту очень жарко.
Ван Дянь впервые в жизни получил столь прямолинейный и топорный отзыв о поцелуе. Он лишь беззвучно шевелил губами, жалея, что в пещере нет расщелины, куда можно было бы засунуть этого придурка.
— Почему у тебя лицо такое горячее? — Лян Е потерся носом о его щеку, проверяя температуру своей щекой. — Дыхание перехватило?
Ван Дянь готов был задымиться. Он с силой оттолкнул Лян Е за воротник и прошипел:
— Лян Е, говорю тебе в последний раз: мне не нравятся мужчины.
— Нам тоже, — искренне удивился тот, ощупывая его шею. — И шея горячая.
— Поцелуи — это то, что делают только влюбленные! — терпеливо объяснял Ван Дянь. — Ты не любишь меня, так что не делай этого.
— Кто сказал, что Мы тебя не любим? — возмутился Лян Е. — Ты — Наше сокровище, которое Мы храним у самого сердца. Если бы ты Нам не нравился, разве позволили бы Мы тебе раз за разом проявлять подобную дерзость?
Ван Дянь не верил своим ушам: — Что ты несешь?
— Ты — Наша вещь. Естественно, Мы целуем тебя, когда вздумается, — нетерпеливо бросил Лян Е. — Я не желаю больше объяснять такие очевидные вещи.
Ван Дянь с каменным лицом показал ему средний палец: — Твою мать, придурок.
Лян Е вскинул бровь: — Не думай, что Я не понял, что ты ругаешься.
— Я ругаю не человека, — осклабился Ван Дянь. — Если ты не прикончишь меня сейчас, рано или поздно я прикончу тебя.
Лян Е обрадовался: — Прекрасно! Я буду ждать.
«...........» — Ван Дянь мысленно проклял его восемьсот раз.
Поняв, что спорить о «вещах» бесполезно, он перешел на официальный тон:
— Так что это за место?
— А, это пещера с сокровищами и тайными указами для Особого отдела, которую оставил Лян Хуа. — Лян Е без особого интереса хлопнул по каменной стене.
После сильной встряски стена с грохотом разошлась. Один за другим вспыхнули факелы, и перед Ван Дянем открылся колоссальный подземный зал. Пространство размером с футбольное поле наполовину было завалено несметными горами золота и серебра.
В дальнем углу высились груды запыленного оружия и доспехов. А на стене прямо под рукой Ван Дяня висела огромная карта приграничных земель. Жемчужины ночного света, вправленные в потолок, ярко освещали названия городов, горы и реки.
Это была не карта Северной Лян. Это была карта всей империи Даань, включающая четыре государства. Очевидно, тот, кто её рисовал, обладал амбициями объединить Поднебесную.
На каменном столе перед картой лежали две императорские печати и темно-золотой жетон.
Ван Дянь по очереди осмотрел их: на одной печати было вырезано «Даань», на другой — «Северная Лян». Узоры на жетоне были слишком сложными, он не понял их значения, но они показались ему знакомыми, будто он уже видел их где-то.
Шок был нешуточным. Ван Дянь посмотрел на Лян Е, который от нечего делать выковыривал лезвием жемчужину из стены.
— Это твой отец оставил тебе?
Лян Е наконец добыл жемчужину, подбросил её на ладони и лениво ответил: — Угу.
— Значит, это и есть настоящая печать Северной Лян, — Ван Дянь внимательно изучал артефакт. — А та, что в кабинете, с маленькой черепашкой — фальшивка?
— Поделка старой карги, — Лян Е примерился лезвием к печати. — На ней бы тоже хорошо смотрелся водяной змей.
Ван Дянь убрал печать подальше от его шаловливых рук.
— Раз Лян Хуа оставил тебе всё это, почему ты этим не пользуешься?
— Не к чему, — лезвие в руках Лян Е вращалось так быстро, что у Ван Дяня зарябило в глазах.
Голос звучал тягуче.
— Это всё бесполезный хлам.
Ван Дянь замер. Разрозненные фрагменты в его голове начали складываться в единую картину.
— Значит... Лян Хуа строил эту резиденцию на горе Шицзай вовсе не ради прохлады. И то, что я оказался здесь — не случайность... Этот Вэнь Юй — твой человек.
Иначе с чего бы мелкому чиновнику так смело спорить со всеми, и почему он так вовремя упомянул гору Шицзай и монастырь Тайцзи?
Масштаб этого места не мог быть создан за день. Судя по карте и печати Даань, Лян Хуа вовсе не был тем безвольным марионеточным императором, о котором ходили слухи. Он погиб по пути в эту резиденцию — значит, вдовствующая императрица могла догадаться о его затее. Но, судя по всему, до истины она так и не докопалась.
— Это ты — Наш человек. — Лян Е был недоволен его формулировкой.
Он подцепил жетон со стола и бросил Ван Дяню в руки.
— На, поиграй.
Ван Дянь прищурился, сжимая жетон: — Ты упомянул «Особый отдел». Что это за организация?
— Кучка никчемного мусора, — Лян Е запрыгнул на каменный стол и принялся лениво пинать Ван Дяня сапогом по голени.
Затем он носком сапога приподнял подол его халата и принялся медленно вести вверх по ноге.
— Впрочем, Я вижу, что ты с ними неплохо справляешься. Так что забирай их себе.
До Ван Дяня наконец дошло.
Он произнес низким голосом: — Юньфу и Юйин тоже были приставлены тобой.
Лян Е обхватил ногами его талию, вынудив Ван Дяня сделать шаг вплотную к столу. Сцепив ноги за его спиной, он притянул его к себе в объятия.
Склонив голову, он потерся носом о его лоб с видом «не понимаю, о чем ты бредишь» и радостно воскликнул:
— Посмотри на себя! Ты снова хочешь Нас поцеловать!
Ван Дянь с силой прижал жетон к его лицу и прошипел:
— Поцеловать твою бабушку! Ты — коварный, расчетливый ублюдок, прикидывающийся дурачком!
http://bllate.org/book/17115/1603191
