Ван Дянь чувствовал себя последним идиотом из-за того, что вчера беспокоился, как бы Лян Е не порезался этим лезвием во сне.
Стальная пластинка была тонкой, как крыло цикады, невероятно гибкой, холодной и почти невесомой. На её поверхности виднелись тончайшие гравированные желобки, а оба края были заточены до бритвенной остроты.
Ван Дянь, держа лезвие в руке, всерьез прикинул, сможет ли он нанести один смертельный удар прежде, чем Лян Е успеет среагировать, но тут же молча оставил эту нежизнеспособную затею.
Лян Е сонно наблюдал за тем, как Ван Дянь держит оружие. Он лениво поднял руку, накрыл его ладонь своей и двумя пальцами поправил положение лезвия. Затем резким кистевым движением он заставил руку Ван Дяня сделать бросок. Раздался тихий «пфф», и лезвие целиком ушло в деревянную колонну, оставив снаружи лишь едва заметный кончик «хвоста».
Ван Дянь ощутил в тот миг чудовищную силу, приложенную с невероятной скоростью. Всё произошло в мгновение ока.
Он не удержался от любопытства: — Это тебя тоже учитель научил?
— Нет, Мы сами додумались, — хвастливо вскинул брови Лян Е.
Ван Дянь подошел к колонне и попробовал вытащить лезвие. Оно не поддалось.
Лян Е, заложив руки за спину, вальяжно подошел следом: — Ты, никчемный слабак, не владеющий боевыми искусствами, само собой, его не вытянешь.
С этими словами он ухватил кончик лезвия и с силой дернул.
Сталь даже не шелохнулась.
Ван Дянь: «...........»
Лян Е, не веря своим глазам, дернул еще раз. Тот же результат.
— Может, ты приложил слишком много сил, когда вгонял его? — предложил Ван Дянь вполне логичное и научное объяснение. — В такой точке трудно найти опору для рывка.
Лян Е посмотрел на него с недоброй усмешкой: — Когда Я его вытащу, то лично отрежу тебе язык.
Ван Дянь благоразумно замолчал.
Он вернулся к столу, свернул ритуальный текст и, прежде чем уйти в спальню, бросил взгляд на застрявшего у колонны императора:
— Может, ляжем спать? Утром разберемся.
Лян Е с видимым удовольствием принял предложенный путь к отступлению: — Резонно. Мы пощадим тебя на этот раз.
— Тогда прошу Ваше Величество вернуться в свои покои и отдыхать, — с облегчением выдохнул Ван Дянь, заходя в спальню и начиная опускать полог над кроватью.
Не успел он задернуть и половины, как Лян Е, не видя никаких преград, зашел следом: — Куда это Нам возвращаться?
— Разве для тебя не приготовили отдельные покои? — удивился Ван Дянь. — Если хочешь отдыхать здесь, я уйду туда и вернусь завтра пораньше.
Лян Е пропустил это мимо ушей и принялся развязывать пояс.
Совершенно бесстыдно он заявил: — Я буду спать с тобой.
Ван Дянь настороженно уставился на него: — Мы же договорились: ты смотришь доклады, а я сплю рядом... только тогда мы спим вместе.
На середине фразы он почувствовал, как странно это звучит, особенно после дневных событий. Неужели этот тип вообще не знаком с чувством неловкости?
— Мы делаем то, что пожелаем, — Лян Е продемонстрировал полное отсутствие верности договорам.
Он отбросил верхнее платье и завалился на кровать, похлопав по матрасу рядом с собой.
— Иди сюда, дай Нам тебя обнять.
Ван Дянь дернул углом рта. Пару секунд он выбирал между тем, чтобы уйти, и тем, чтобы сначала обругать его, а потом уйти... и в итоге лег рядом.
Ты сошел с ума, Ван Дянь.
Эта мысль была единственной в его голове, когда Лян Е придвинулся ближе.
Бог знает, как император умудрился так вымотаться, но, обняв Ван Дяня, он не стал устраивать никаких сцен и мгновенно уснул. Ван Дянь смотрел на лицо в паре сантиметров от своего — точную копию его собственного, словно в зеркале. Он искренне не понимал, как у него днем вообще поднялась рука (точнее, губы) на это.
Неужели я настолько самовлюблен? — с сомнением подумал он и не удержался от искушения легонько ткнуть Лян Е в кончик носа. Вечно он трется об меня носом, как щенок.
Лян Е забавно сморщил нос, но не проснулся.
— Лян Е? — прошептал Ван Дянь.
Тот не шевельнулся, лишь невнятно хмыкнул.
— Так ты правда не смог вытащить лезвие или притворился? — Ван Дянь чувствовал, что напрашивается на неприятности, но сон не шел, а видеть так сладко спящего Лян Е было невыносимо.
Лян Е не ответил, лишь сильнее прижался к нему. Ван Дянь поднял руку, чтобы отстраниться, но коснулся кожи императора — тот был холодным как лед.
Ван Дянь нахмурился: — Лян Е? Лян Е!
Тот приоткрыл один глаз: — Ты можешь не надоедать?
— Ты... — Ван Дянь вспомнил, как в прошлый раз упомянул головные боли, и Лян Е чуть не убил его в приступе боли, а потом еще и выпил «Суп из из белой яшмы».
Он осекся, внезапно поняв логику безумца, и медленно произнес: — У меня голова разболелась от этого ритуального текста.
Лян Е фыркнул, но, не открывая глаз, придвинулся к его шее — поза одновременно ищущая близости, и настороженная.
Ван Дянь вкрадчиво спросил: — Может, помассируешь мне голову?
Лян Е зарылся носом в его ключицу и лениво бросил: — Нет.
— Ладно. — Ван Дянь занес руку над его плечом, почувствовал, как мгновенно напряглись мышцы императора, и тут же убрал её. — Тогда давай я тебя помассирую?
Лян Е промолчал, но в следующую секунду гу внутри Ван Дяня зашевелилось — холодный отказ и предупреждение. Ван Дянь, превозмогая боль, положил ладонь на затылок императора и начал мягко разминать мышцы. Боль в его собственном теле не усилилась. Через некоторое время он запустил пальцы в волосы Лян Е, чуть сильнее надавливая на нужные точки.
Боль от насекомого начала затихать, лишь изредка напоминая о себе короткими вспышками — словно гу упрямо твердило, что его хозяину крайне не нравится такое панибратство.
Ван Дянь думал, что он точно сошел с ума. Днем полез целоваться, ночью к нему приходят отрезать язык, а он, как последний мазохист, терпит боль и делает этому придурку массаж.
Он массировал голову императора полночи и, уже засыпая, почувствовал, как Лян Е обнял его за талию. Машинально притянув безумца к себе, Ван Дянь закрыл глаза.
________________________________________
На следующее утро кровать была пуста. Лян Е, как обычно, исчез незаметно. Ван Дянь ощутил странный укол чего-то похожего на разочарование, но быстро подавил это чувство.
— Чунхэн, — позвал он.
Тишина. Когда он уже решил, что парня нет рядом, тот внезапно свесился с потолочной балки вниз головой, как летучая мышь, и холодно уставился на него, прижимая к себе меч:
— Чего тебе?
Ван Дянь молча смотрел на него три секунды.
Чунхэн чудом уловил ход его мыслей: — Хозяин не спал всю ночь.
Еще до рассвета ушел на вершину горы подставляться ветру.
— Ясно, — буднично отозвался Ван Дянь. — Я про Лян Е и не спрашивал.
Чунхэн качнулся на балке и прямо спросил: — Зачем ты поцеловал Хозяина? Он тебе нравится?
— Я не по части мужчин, — отрезал Ван Дянь. — Я поцеловал его, потому что он меня взбесил.
— Какой ты ветреный, — с брезгливостью заметил юноша, а потом нахмурился, засомневавшись: — Хозяин не был под действием афродизиака, к тому же выпил противоядие, поэтому у него просто не было сил вытащить нож. Иначе он бы точно отрезал тебе язык.
У Ван Дяня на душе стало как-то сложно: — ...Вот оно как.
Чунхэн продолжал висеть вниз головой, явно желая что-то сказать.
Ван Дянь пошел навстречу: — Что ты хотел сказать?
— Сегодня старая карга пришлет «Суп из из белой яшмы», — произнес Чунхэн. — Учитель Хозяина говорил, что ему нельзя его больше пить, иначе мозг испортится совсем. Но я не могу его отговорить.
Ван Дянь понял: — Ты хочешь, чтобы я его отговорил? Или чтобы выпил вместо него?
— Когда Хозяин пьет суп, у него не болит голова, — нахмурился парень. — Но когда Хозяин обнимает тебя, голова у него тоже не так сильно болит.
Они помолчали, глядя друг на друга, пока Ван Дянь не вздохнул: — Я понял. Но не гарантирую, что он меня послушает.
— Угу. — Чунхэн невозмутимо кивнул.
— Но я не соглашусь просто так, — улыбнулся Ван Дянь. — В обмен ты окажешь мне услугу.
Чунхэн мгновенно напрягся: — Какую?
— Пустяковую. — Ван Дянь достал из рукава изящный серебряный замок-оберег «Долголетия» с искусной резьбой в виде дракона. — Если будет время, сходи в квартал Инсу, поищи ребенка, который носил такой замок. Разузнай, где он живет, и скажи мне.
— И всё? — Чунхэн явно ожидал чего-то посложнее.
— И всё. — Ван Дянь бросил ему замок.
Парень поймал его и исчез в окне так же стремительно, как и появился.
________________________________________
Монастырь Тайцзи был выстроен на самом пике горы Шицзай. Хотя он находился совсем рядом с императорской резиденцией, императоры Северной Лян не особо жаловали ни буддизм, ни даосизм. Поминальная табличка Лян Хуа оказалась здесь лишь по инициативе подобострастных чиновников. Иронично, что на второй год после установки таблички этот горе-император и впрямь отправился к праотцам.
Настоятельницей монастыря была женщина-даос, чей возраст невозможно было определить. Встретила она «императора» без особого трепета, чинно поклонилась и провела Ван Дяня к алтарю, подав три палочки благовоний.
— Ваше Величество, молебен о покойном императоре продлится два дня. Вам нужно лишь совершить поклоны вместе с чиновниками и присутствовать на церемонии, — тихо пояснил Вэнь Юй.
Ван Дянь не испытывал к этому интереса и лишь кивнул. После обряда он остался наблюдать со стороны. Ночь выдалась бессонной, и под заунывное пение канонов он едва не заснул стоя. Кое-как дождавшись полудня, он отправился в задние покои на постный обед.
Юньфу подскочил к нему с докладом: — Ваше Величество, как Вы и велели, я задержал Ян Маня у ворот резиденции. Как Вы и предполагали, он принес чашу «Супа из из белой яшмы» и сладости. Отдавать их мне он наотрез отказался, говорит, должен передать лично Вам.
— Я понял. — Глядя на постные блюда, Ван Дянь потерял аппетит.
Оставив палочки, он вышел на задний двор. Слуги хотели последовать за ним, но он отослал их:
— Со Мной пойдет только Чунхэн.
Минут через пятнадцать подъема по горной тропе он увидел шестигранную беседку, сиротливо стоящую на самом краю обрыва. Вдалеке плыли облака, рядом высились вековые сосны. Там, небрежно привалившись к столбу, стоял Лян Е в черном халате с широкими рукавами. Издали он казался почти небожителем — величественным и отрешенным.
Но вблизи стало ясно, что императору просто нечем заняться. Он лениво швырял мелкие камешки в черепицу крыши беседки, сбивая её кусками. Судя по горе обломков под ногами и щербинам на столбах, его хотелось немедленно выпороть.
Ван Дянь не знал, в каком тот настроении, поэтому сел подальше. Стоило ему поднять голову, как камешек свистнул у его уха и с треском вонзился в столб за спиной. Краска посыпалась Ван Дяню прямо на рукав. Лян Е вызывающе и дерзко улыбнулся, зажав очередной камень между пальцев и целясь Ван Дяню прямо в межбровье.
Ван Дянь спокойно отряхнул рукав и встретился с ним взглядом. Лян Е, видимо, наскучило это противостояние. Он небрежно подбросил камень и попал Ван Дяню по тыльной стороне ладони. На белой коже мгновенно расплылось красное пятно.
— Ян Мань принес суп. Я велел Юньфу задержать его, — Ван Дянь поднял тот самый камешек, прицелился в кусок черепицы, который Лян Е разбил наполовину, и бросил. Камень аккуратно сбил выступающий край.
Лян Е покосился на него, вдруг встал, подошел вплотную и рывком поднял Ван Дяня на ноги, сжав его руку.
— Что ты делаешь? — Ван Дянь настороженно попытался вырваться.
Лян Е осмотрел красный след на его ладони и внезапно лизнул его.
Ван Дянь с брезгливостью попытался оттолкнуть его голову: — Фу, грязно же.
Лян Е выудил из-за пазухи то самое лезвие и зловеще прошипел: — Тогда Я срежу этот кусок кожи, чтобы он был чистым.
— Я про камень говорил! — Ван Дянь похолодел, увидев, как сталь коснулась кожи и выступила капля крови. — Я не тебя брезгую.
Лян Е прищурился и с недовольным рыком потащил его к самому краю обрыва. Ван Дянь глянул вниз: под ногами клубились облака, бездонная пропасть пугала своей неизвестностью. Он панически боялся высоты и невольно отступил, но в спину уперлась ладонь императора.
Он обернулся. Лян Е улыбался — возбужденно и жутко. В следующую секунду Ван Дянь почувствовал толчок. Прежде чем он успел что-то сообразить, почва ушла из-под ног.
Чувство невесомости и близость смерти переплелись. Время словно замедлилось. Пролетая сквозь влажный туман облаков, он встретился взглядом с глазами Лян Е — абсолютно холодными, лишенными всяких чувств. Сердце Ван Дяня рухнуло в пустоту.
И впрямь, не стоило питать иллюзий насчет этого безумца. Пытаться очеловечить этого психа — глупее, чем надеяться построить машину времени!
Однако не успел он окончательно попрощаться с жизнью, как послышался свист ткани. Чьи-то руки стальным обручем сомкнулись на его талии. Ван Дянь в шоке уставился на прижимающего его к себе Лян Е.
Никогда еще в его жизни палитра чувств не была такой сложной, пока, наконец, всё не вылилось в один яростный вопль:
— Ты совсем больной?!
Даже умирать потащил его с собой!
Лян Е с каменным лицом перехватил рукой свисающую со скалы лиану, с силой качнулся и направил их прямо на острые камни. Ван Дянь не успел даже закричать, как хватка на его талии ослабла.
В ужасе он сам вцепился в пояс императора, сорвав голос: — Лян Е!!!
Император выхватил гибкий меч, одним взмахом перерубил мешавшие лианы, а другой рукой обхватил Ван Дяня, используя технику облегчения веса. Они мягко впорхнули в скрытую за зарослями пещеру на склоне.
У Ван Дяня подгибались ноги, в голове был туман. Он продолжал мертвой хваткой сжимать Лян Е, сердце колотилось где-то в горле. И тут он услышал оглушительный хохот.
Лян Е позволил себя обнимать, с удовольствием тыкая Ван Дяня пальцем в щеку: — Ну и трус же ты.
Побледневший Ван Дянь поднял голову, дрожащими руками отпихнул его и прохрипел: — Ты... безумец.
Лян Е просиял в самой ослепительной улыбке: — Тебе понравилось?
— Твою мать... — Ван Дянь окончательно потерял самообладание, развернулся и пошатываясь пошел вглубь пещеры.
Чунхэн, спустившийся на лиане следом, застал лишь финал сцены: — Хозяин, почему Вы позволили ему просто уйти?
Лян Е замер на месте, глядя вслед Ван Дяню, и с искренним недоумением коснулся своих губ:
— Он так разозлился... почему же он Нас не поцеловал?
http://bllate.org/book/17115/1602855
