Вдалеке от деревенской суеты, над домом Янь Чжимо поднимался лёгкий дымок.
Свиной желудок, купленный вчера, всю ночь пролежал в колодезной воде. Перед готовкой его нужно было тщательно вымыть.
Янь Чжимо положил желудок в деревянный таз, налил свежей колодезной воды и, зачерпывая её половинкой тыквы-горлянки*, промывал его до тех пор, пока жёлтая слизь не исчезла.
Но это было только начало. Среди вещей, доставшихся при разделе от семьи Янь Да, был небольшой кувшин рисового вина*.
Яо Чжо тогда не хотел его брать, потому что ни он, ни Янь Чжимо не пили.
Но Янь Чжимо подумал, что вино может пригодиться для готовки, и оставил.
Жаль только, что его было мало — приходилось экономить.
Он налил немного вина в воду и, окунув желудок в таз, тщательно вытер его со всех сторон, чтобы удалить оставшиеся загрязнения и неприятный запах.
Затем он достал оставшийся маленький мешочек с грубой мукой и, отсыпав две горсти в миску, отложил её в сторону.
Если бы кто-то увидел, как он использует муку для мытья желудка, то, наверное, обругал бы его за расточительство. Честно говоря, Яо Чжо тоже ещё не знал об этом.
Янь Чжимо решил сказать ему уже после того, как они поедят. В конце концов, он был уверен, что сможет заработать достаточно денег, чтобы позволить себе не только белую муку, но и гораздо лучшие продукты.
Мытьё желудка — дело кропотливое. Именно поэтому его продавали за бесценок, и никто не хотел его покупать. То же самое было и со свиными кишками.
Всё это были субпродукты, не мясо, к тому же грязные и липкие. Конечно, при правильном приготовлении они могли стать деликатесом, но у простых людей не было ни времени, ни желания с ними возиться.
Даже эти две горсти муки были для многих деревенских непозволительной роскошью.
Янь Чжимо, размышляя о том, что нужно скорее начинать зарабатывать, тщательно вымыл желудок и содрал с него белую плёнку.
Многие зрители с интересом наблюдали за процессом.
[Вчера я смотрел в стриме, как выщипывают щетину из свиных ножек, а сегодня смотрю, как моют свиной желудок]
[Всё-таки ножки выгоднее есть. С желудком столько возни, и приготовить его сложно]
[Но желудок полезный. Если его есть, можно укрепить здоровье. На самом деле Мобэ надо бы его почаще есть]
[В следующий раз пусть приготовит кишки. Вот это будет настоящий вкус!]
А Янь Чжимо тем временем, вымыв желудок дочиста, опустил его в холодную воду, добавил имбиря и рисового вина. После того как желудок сварился, он вынул его и нарезал соломкой.
Затем он разогрел котёл, налил масла, бросил лук, чеснок и имбирь, обжарил до аромата, добавил соломку из желудка и быстро обжарил до закручивания. После этого залил всё кипятком, который грелся в маленьком котелке, обычно используемом для варки лекарств.
Дальше нужно было накрыть крышкой и ждать, пока бульон не побелеет, а затем можно будет добавить остальные ингредиенты.
Освободившись, Янь Чжимо достал разделочную доску и принялся нарезать овощи.
А тем временем…
Янь Да, как ни отнекивался, был вытащен из дома Лю Чуньхуа, которая схватила его за ухо и потащила за собой вместе с Янь Дацзэ.
Громкий голос Лю Чуньхуа разнёсся по округе. Яо Чжо, обладавший острым слухом, услышал её и тут же посмотрел на колун у стены.
Он уже собирался выбрать что-нибудь подходящее, но вспомнил, что мужу совсем не нравится, когда он хватается за оружие, и пошёл на кухню предупредить его.
Янь Чжимо не удивился. Он давно понял, что жена его старшего брата не из тех, кто успокоится, не устроив скандала.
— Всё-таки это наша родня. Если при одном их виде у тебя портится настроение, оставайся в кухне, последи за огнём. А я выйду встречу их.
Яо Чжо ни за что бы не согласился. Его муж был слишком слаб, а их трое.
— Я пойду с тобой. — Он шагнул к выходу вслед за Янь Чжимо и пообещал: — Я не буду много говорить и не трону нож!
Янь Чжимо посмотрел на него, понял, что он запомнил его слова, и, довольный, сказал:
— Тогда идём вместе.
Он наклонился к уху Яо Чжо и прошептал несколько слов. Понял ли их Яо Чжо, было неясно, но уши его покраснели.
Лю Чуньхуа, чувствуя себя победительницей, привела своих двух мужчин к воротам старого дома семьи Янь. Надо сказать, с тех пор как Янь Чжимо женился, они здесь не появлялись.
Издалека было видно, что ворота и стены починили, но дом выглядел по-прежнему убого.
Лю Чуньхуа окинула всё взглядом и решила, что у второго брата дела идут не очень, и почувствовала себя увереннее.
Она уже собиралась постучать в ворота и позвать хозяев, как вдруг ворота сами открылись.
Янь Лао Эр, вышедший из дома, носил ту же грубую одежду, что и все, но в нём чувствовалась та самая благородная стать, которая бывает только у учеников из городской школы*. Он заговорил:
— Кого это к нам принесло? А, это же старший брат с женой и мой племянник.
С этими словами он с улыбкой обернулся к Яо Чжо, который был во дворе, и крикнул:
— А Чжо, выходи скорее! Старший брат с женой пришли лично отдать нам долг!
Трое за воротами остолбенели. Долг? Какой долг? Они пришли выяснить, чем занимается Янь Чжимо, и заодно устроить скандал!
[Одной фразой Мобэ не только ошарашил этих уродов, но и меня ошарашил]
[Я со смеху покатываюсь. Стример, если умеешь так говорить, говори больше!]
[Кажется, я догадываюсь, о чём он шептался со своим фуланом!]
[Как говорится: благородный муж действует словом, а не кулаком~]
Первой опомнилась Лю Чуньхуа. Она толкнула Янь Дацзэ вперёд и закричала:
— Какие ещё долги? Я хочу спросить, за что вы, дядья, без всякой причины избили нашего Дацзэ?!
Лицо Янь Чжимо омрачилось.
— А я-то думал, что у невестки наконец проснулась совесть и она пришла отдать долг. А это, оказывается, опять бессмысленная ссора. В таком случае, не смею задерживать, прощайте!
С этими словами он собрался закрыть ворота, но Янь Да поспешно протянул руку, чтобы их удержать, и случайно толкнул Янь Чжимо.
Силы он приложил немного, но Янь Чжимо, словно бумажный, упал прямо на землю!
— Мой муж! — Яо Чжо подбежал и поддержал его.
Янь Чжимо, упавший на землю, был бледен, как полотно, и его душил кашель, который никак не унимался.
Яо Чжо, поглаживая мужа по спине, чтобы помочь ему откашляться, закричал на Янь Да:
— Зовите лекаря! Вы не успокоитесь, пока мой муж не умрёт у вас на глазах?!
Лю Чуньхуа испугалась:
— Что ты несёшь? Он… он сам упал! Мы тут ни при чём!
— Я своими глазами видел, как Янь Да его толкнул! Не хотите признавать? Хорошо! Пойдём к старосте, пусть он нас рассудит!
Пока они препирались у ворот, новость разлетелась по всей деревне.
Даже в разгар уборки урожая в деревне всегда находились бездельники и сплетницы. Зеваки, хоть и с опозданием, но явились. Вместе с ними пришёл и лекарь Ван, который как раз вернулся с гор, где собирал травы.
Здоровье Янь Чжимо было подорвано, и восстановить его за один день было невозможно. Пульс у него был слабый, кашель — такой, что, казалось, вот-вот вылетит кровь. Соседи, глядя на него, только качали головами.
— Семья Янь Да — настоящие злодеи! Янь Лао Эр и так хилый, а они его совсем изведут. Интересно, как Янь Да потом в глаза родителям на том свете посмотрит?
Среди пришедших нашёлся один любопытный, который протиснулся во двор и увидел рассыпанные по земле жёлтые плоды.
— Чжо-гэр, что это вы тут сушите? Похоже, это несъедобное.
Яо Чжо, не отходивший от Янь Чжимо, подошёл к нему, отогнал любопытного в сторону и тихо объяснил:
— Лекарь Ван сказал, что из косточек этих плодов можно делать лекарство — от кашля и для отхаркивания. Мы сами собрали их в горах, чтобы сэкономить на лекарствах.
Лекарь Ван, услышав это, вспомнил, что Янь Чжимо действительно спрашивал его об этом. Он тогда сказал, что лечебный эффект этих косточек средний, и, поскольку они растут на «кусачем дереве», их трудно собирать, поэтому их редко используют — есть много других, более доступных лекарств. Он не думал, что эти двое действительно их набрали.
— Вот как. Отдайте мне косточки, когда отделите их от плодов. Я их приготовлю и добавлю в лекарство для Янь туншэна.
Янь Чжимо и Яо Чжо поблагодарили его.
Янь Да, стоявший поодаль, меняясь в лице, тихо сказал своей жене:
— Слышала? Это плоды для лекарства! Какой там заработок? Ты посмотри, в какой нищете они живут. Если бы у них был какой-то промысел, разве они жили бы так?
Лю Чуньхуа не сдавалась, она всё ещё оглядывалась по сторонам. Когда её взгляд упал на кухню, лекарь Ван уже закончил осмотр.
Убирая подушечку для пульса, он между прочим спросил:
— А что это у вас на плите? Только помните, что вам можно есть, а что нельзя. Не то все лекарства зря пропьёте.
Янь Чжимо смущённо ответил:
— Вчера ездили в город и купили немного мяса. Сейчас на плите свиной желудок.
Услышав про свиной желудок, Лю Чуньхуа потеряла всякий интерес. Это же мерзость, как такое можно есть?
Лекарь Ван тоже с сожалением покачал головой.
Видно, что даже среди деревенских свиной желудок не пользовался популярностью.
Когда лекарь Ван ушёл, стали расходиться и зеваки.
Семья Янь Да, стараясь держаться в тени, тоже хотела ускользнуть, но Яо Чжо крикнул им вслед так, чтобы все слышали:
— Как закончится уборка и приедут скупщики зерна, мы придём за четырьмя лянами серебра, которые вы нам должны! Не забудьте!
Семья Янь Да, словно её хвост прищемили, ускорила шаг и скрылась за поворотом.
Можно было не сомневаться: в ближайшее время они не посмеют снова появляться.
Выпустив пар, Яо Чжо закрыл ворота и пошёл в дом. Янь Чжимо уже был в кухне и открывал котёл.
Он добавил дрова для огня посильнее, и бульон из желудка уже побелел.
Поскольку перца у них не было, Янь Чжимо добавил сычуаньский перец и много измельчённого имбиря. Перед тем как снять с огня, он опустил в бульон несколько пучков молодой зелени — и для красоты, и для пользы.
Он разлил суп в две большие миски. К супу подали лепёшки, которые Яо Чжо испёк утром. Первый же глоток обжёг и принёс облегчение. Острый, ароматный суп разлился по телу теплом, до самых кончиков пальцев, и, казалось, даже прочистил голову.
Яо Чжо, сделав два глотка, вспотел. Янь Чжимо спросил:
— Вкус немного непривычный. Тебе нравится?
Яо Чжо, откусив лепёшку, ответил:
— Сначала кажется странным, но потом нравится. Зимой такой суп был бы просто замечательным.
Янь Чжимо протянул ему палочки:
— Попробуй и сам желудок. В этот раз забыл купить перца, в следующий раз обязательно куплю и пожарю их с ним. Тоже вкусно.
Яо Чжо выловил из миски две полоски желудка. Он никогда раньше не пробовал его и с удивлением обнаружил, что у него удивительная текстура: нежный, но упругий, а с каждым укусом — всё более вкусный.
И желудка оказалось много: целая свиная требуха, нарезанная соломкой — двоим хватило с лихвой. Под конец Яо Чжо раскрошил лепёшку в суп и обнаружил, что так тоже вкусно.
Лепёшка, размокшая в супе, лучше насыщала, и Яо Чжо, сам того не желая, снова объелся.
Он откинулся на спинку стула и погладил выпирающий живот, как вдруг понял, что этот жест может быть неправильно истолкован.
Подняв голову, он встретил улыбающийся взгляд мужа.
п/п:
Половинка тыквы-горлянки (葫芦瓢) — традиционный китайский черпак, изготавливаемый из высушенной и разрезанной пополам тыквы-горлянки (Lagenaria siceraria).
Рисовое вино (黄酒, хуанцзю) — традиционный китайский ферментированный напиток из риса, широко используемый также в кулинарии для устранения неприятных запахов и придания аромата.
Благородная стать, которая бывает только у учеников из городской школы — здесь имеется в виду, что формально Янь Чжимо, имеющий степень туншэна, стоит выше простых деревенских. В эту эпоху учёные люди пользовались особым уважением, и даже одеваясь в грубую деревенскую одежду, они всё равно выделялись манерой держаться.
http://bllate.org/book/17108/1598964
Черпак из тыквы-горлянки: