Не только у зрителей были сомнения — они были и у Янь Чжимо.
Но его сомнения касались не самого беременного гэра, а лавки.
В особенности — старой, но тщательно вытертой до блеска вывески, на которой были вырезаны три иероглифа уставным письмом лишу*: «Западный оконный павильон»*.
Иероглифы, с их «головой тутового шелкопряда и хвостом ласточки»*, были строги и изящны в старинной манере, словно принадлежали кисти большого мастера.
Такая вывеска никак не вязалась с этой маленькой, убогой лавкой.
Когда Ма Сань рассказывал об этой лавке, его тон ничем не отличался от разговора о других. В конце концов, деревенские редко заходили в такие специализированные лавки. Если им и нужно было купить благовония, они заходили в бакалейную лавку и брали самые дешевые. Поэтому им не было нужды ранжировать эти три лавки по важности.
Раз уж он пришел, Янь Чжимо решил зайти. Особенно его манила вывеска, ему захотелось узнать историю этой лавки.
Едва он сделал шаг, Яо Чжо сказал:
— Мой муж, ты хочешь подойти сейчас? Я вижу, в лавке только этот гэр. Хозяина, наверное, нет. Он вряд ли сможет что-то решать.
Янь Чжимо удивленно посмотрел на него:
— Судя по одежде этого гэра, я подумал, что он и есть хозяин. Ты так не считаешь, Чжо-гэр?
Яо Чжо, не ожидавший, что Янь Чжимо так подумает, нахмурился и удивился:
— Но кто же позволит гэру быть хозяином лавки? К тому же этот гэр беременный, значит, он замужем. А замужний гэр тем более не может.
Янь Чжимо внезапно понял.
[Я думал, это молодые супруги спорят, а оказалось — спор мировоззрений.]
[Похоже, в эту эпоху положение гэров даже ниже, чем женщин?]
[Предыдущий, конечно. Женщины хотя бы рожают чаще, чем гэры. И не смотри, что в эту эпоху есть такой пол, как гэры, уважающие себя мужчины не возьмут гэра в жены. В лучшем случае — наложницей.]
[Чжо-гэр ведь тоже гэр. Как же он может сам себя не уважать?]
[Ну и ну, он с детства так воспитан. Разве можно так просто это изменить?]
Спор в чате Янь Чжимо не видел, но это не мешало ему мгновенно осознать разницу в их с Яо Чжо взглядах.
Конечно же, он не стал бы упрекать Яо Чжо за это. Он был всего лишь молодым гэром из глухой деревни, который редко бывал даже в городе. Его мысли были продиктованы ограничениями этой эпохи.
К тому же слова Яо Чжо напомнили Янь Чжимо, что раз он попал в этот мир, он должен знать его правила.
Но знать — не значит принимать, а тем более соглашаться.
— Чжо-гэр, возможно, гэр во главе лавки — это редкость и сопряжено с большими трудностями. Но, думаю, исключения всё же бывают. По крайней мере, для меня все равны: мужчины, женщины, гэры, учёные, земледельцы, ремесленники, торговцы.
Яо Чжо на мгновение остолбенел.
Янь Чжимо знал, что для Яо Чжо эти слова были шокирующими, и не стал сейчас углубляться в объяснения.
Впереди у них было много времени, чтобы менять взгляды молодого гэра и помочь ему жить иначе, чем другие гэры этой эпохи.
Пока они говорили, Янь Чжимо заметил, что гэр, видимо, кого-то ждал у входа. Он оглядывался по сторонам с надеждой.
И действительно, вскоре с другой стороны улицы показался мужчина с ручной тележкой, на которой были навалены какие-то тюки и короба — похоже, он возвращался с товаром.
Гэр поспешил ему навстречу, достал платок и вытер пот с лица мужчины. Мужчина был высоким и крепким, выглядел надёжным и степенным.
Они вели себя как близкие люди — судя по всему, они были семьёй.
— Это, должно быть, его муж? — тихо спросил Янь Чжимо.
Яо Чжо кивнул. Беременный гэр не стал бы так вести себя на улице с чужим мужчиной — это сочли бы распутством.
Но он также заметил, что мужчина был одет не как хозяин, а скорее как слуга…
Неужели муж был прав? Хозяином этой лавки действительно был тот гэр?
Янь Чжимо в нужный момент взял Яо Чжо за руку:
— Раз уж пришли, нужно зайти. Обсуждать людей за их спиной — не по-благородному.
Они вместе вышли из переулка напротив «Западного оконного павильона» и направились прямо ко входу в лавку. Переступив порог, они увидели всё помещение.
Пространство было тесноватым, но чистым и опрятным. Если присмотреться, можно было заметить множество уголков, украшенных с заботой.
В отличие от лавки хозяина Чжоу, где товары были навалены в кучу, создавая беспорядок, здесь всё было расставлено со вкусом, стройными рядами.
Причина, по которой некоторые полки пустовали, тоже нашлась — видимо, товар распродался, а новую партию только что привезли.
Едва они вошли, гэр встретил их:
— Что желаете? Посмотрите. — В его тоне чувствовалось радушие, он не смотрел свысока на скромную одежду Янь Чжимо и Яо Чжо.
Мало того, узнав в Яо Чжо гэра, он слегка кивнул ему и приветливо улыбнулся, не задерживая взгляда ни на его хромоте, ни на маске.
Яо Чжо был тронут.
Затем, на что бы ни падал взгляд Янь Чжимо, гэр-хозяин коротко рассказывал о товаре. Янь Чжимо быстро заметил, что цены в этой лавке были немного ниже, чем у хозяина Чжоу. По всей видимости, из-за плохой торговли приходилось привлекать покупателей более низкими ценами.
Свечи тоже были, но только дорогие — красные, с резьбой, с позолотой.
Такие свечи используют только на свадьбах, похоронах или для жертвоприношений; в повседневной жизни они продаются плохо.
Янь Чжимо спросил:
— Хозяин, есть ли у вас обычные белые свечи?
В глазах гэра мелькнула тень, и он тут же с улыбкой ответил:
— Конечно. Их только что привезли, ещё не успели выставить.
Он обернулся к высокому крепкому мужчине, который разбирал товар:
— Го*, достань несколько белых свечей. Этому господину нужно.
Мужчина по фамилии Пэй развернул свёрток в промасленной бумаге и достал оттуда связку свечей.
Гэр-хозяин взял одну и протянул Янь Чжимо. Янь Чжимо опустил взгляд и быстро заметил одну проблему: цвет воска у этих белых свечей был тусклым, с лёгким желтоватым оттенком. Но это был не тот жёлтый цвет его сумаховых свечей. Вероятно, причина была в недостаточной чистоте сырья.
Отложив сомнения, Янь Чжимо спросил:
— Скажите, хозяин, сколько стоят ваши свечи?
Гэр-хозяин задумался лишь на мгновение, затем с лёгкой улыбкой ответил:
— Двадцать пять монет за свечу. И при покупке пяти — шестая в подарок. Что скажете?
Закончив, он заметил, что мужчина, стоящий рядом, выглядит недовольным. Но гэр-хозяин слегка покачал головой — едва заметно — и мужчина ничего не сказал, отвернулся и продолжил работать.
Яо Чжо ничего не понимал, но интуиция подсказывала ему, что у гэра-хозяина есть какие-то трудности.
Янь Чжимо, держа в пальцах свечу, подумал и сказал:
— Хотя в этих свечах сырье не самое лучшее, ваши цены очень честные. По сравнению с другими лавками, торгующими свечами и благовониями, у вас гораздо дешевле.
Гэр-хозяин задумчиво посмотрел на Янь Чжимо:
— По вашим словам видно, что вы разбираетесь в этом деле.
Он убрал руку, поддерживающую поясницу, и взялся за сандаловые чётки на левом запястье.
— Осмелюсь спросить, вы пришли в мою лавку не для того, чтобы купить свечи?
Как только он это сказал, тот мужчина тут же выпрямился и уставился на них, в его взгляде читалась угроза.
Если бы Яо Чжо был кошкой, он бы сейчас наверняка прижал уши и ощетинился.
К счастью, гэр-хозяин заметил поведение своего мужчины и вовремя поднял руку, показывая, что не стоит беспокоиться.
Янь Чжимо тоже слегка сжал запястье Яо Чжо, поглаживая его. В душе же он подумал: «И не ожидал, что мой Чжо-гэр так рьяно меня защищает».
Это было очень трогательно.
Янь Чжимо слегка поклонился хозяину:
— Прошу простить меня. Меня зовут Янь Чжимо, я из деревни Шикань. Мне посчастливилось получить степень туншэна, но она бесполезна. Я пришёл не за покупками, а по другому делу, о котором хотел бы поговорить с хозяином.
Гэр-хозяин, также соблюдая все правила этикета, ответил на поклон. Он представился, сказав, что его фамилия Ци.
— Я заметил вашу благородную манеру держаться и понял, что вы, должно быть, учёный. Я не ошибся. — Его взгляд задержался на Янь Чжимо. — Должно быть, вы заметили, в каком затруднительном положении находится моя лавка, раз заговорили об этом. Я осмелюсь предположить… вы хотите предложить сделку, связанную со свечами?
Тут даже Янь Чжимо пришлось признать проницательность этого гэра.
Чат, разумеется, тоже бурлил.
[Вау, этот гэр явно не простой. У него, наверное, своя история.]
[Мне кажется, этот гэр ведёт себя не так, как выходец из бедной семьи. И мне не кажется? Их с мужем отношения больше похожи на отношения хозяина и слуги.]
[Я уже напридумывал тысячу слов предыстории для этих второстепенных персонажей!]
[А мне плевать на их предысторию. Кто хочет полюбоваться Чжо-гэром — котиком, защищающим своего мужа?]
[Какой котик?! Глотнуть! Какой котик?! Глотнуть! Какой котик?! Глотнуть!]
[Проверьте психическое состояние предыдущего комментатора…………]
— Раз так, я скажу прямо.
Умные люди всегда разговаривают проще.
Пока Янь Чжимо просил Яо Чжо достать из корзины образцы свечей, он говорил:
— Я просто догадываюсь. Если я ошибусь, прошу меня простить. Ваша лавка находится в отдалённом месте, она мала, но вывеска у входа, хоть и стара, несёт в себе глубокий смысл. Я предположил, что «Западный оконный павильон» — это ваше родовое дело, но эта лавка, возможно, не первоначальное место. Кроме того, у вас в лавке на все товары цены справедливые, ассортимент полный, но есть одна проблема со свечами. Новые белые свечи выглядят не очень, да и по реакции вашего домочадца видно, что названная вами цена — это ваша уступка, возможно, даже себе в убыток. Поэтому я предполагаю, что у вас, возможно, возникли недавно проблемы с каналом поставок свечей.
Ци-гэр с трудом скрывал удивление. Некоторое время он молчал, а затем ответил:
— По одной детали вы видите всё целое. Я восхищён.
Как раз в это время Яо Чжо достал из корзины свечи и показал их Ци-гэру. Знаток, взглянув на свечи, так же, как и хозяин Чжоу, сразу понял, чем они отличаются.
— Сырьё для этих свечей — не южный воск? — Ци-гэр шагнул вперёд, внимательно разглядывая свечи. Его глаз был даже острее, чем у, казалось бы, более опытного хозяина Чжоу. — И фитиль у этих свечей, кажется, отличается от обычных.
После нескольких мгновений осмотра глаза Ци-гэра заблестели, и он принял решение.
— Господин Янь, мне необходимо обсудить эту сделку. — С этими словами он расправил рукава и, изящным жестом приглашая их, сказал: — Прошу, присаживайтесь. Го, приготовь гостям чай.
п/п:
Лишу ( clerical script) — один из древних стилей китайской каллиграфии, возникший в эпоху Хань.
«Западный оконный павильон» (西窗阁, Сичуаньгэ) — название отсылает к известному стихотворению Ли Шанъиня, где фраза «вместе у западного окна подрезать свечи» символизирует долгие задушевные беседы близких людей, тоскующих в разлуке.
«Голова тутового шелкопряда и хвост ласточки» — классическая характеристика стиля лишу, описывающая характерные утолщения в начале и конце иероглифических черт.
Го (哥) — уважительное обращение к мужчине старшему по возрасту или положению. Здесь Ци-гэр так обращается к мужчине по фамилии Пэй, встречаю впервые и оставляю так. Боюсь исказить в переводе.
http://bllate.org/book/17108/1598067
Спасибо за перевод 💗