Янь Чжимо сначала недоумевал, где здесь можно сесть, но, сделав несколько шагов вслед за Ци-гэром, понял, что их ведут в заднюю комнату.
Переднюю лавку от жилых комнат отделяла небольшая гостиная, в центре которой стоял круглый стол и четыре стула с круглыми спинками. На столе дымилась курильница.
Яо Чжо, стоя у занавески и глядя внутрь, застеснялся. Он держался за лямки корзины, не зная, снять её или нет.
В конце концов Янь Чжимо сам снял корзину с него и с себя и поставил их у стены. Затем они вместе вошли внутрь.
Вскоре чай был подан. Мужчина по фамилии Пэй принёс чай и снова вышел присматривать за лавкой, но встал так, чтобы видеть, что происходит в комнате.
Янь Чжимо не разбирался в чае, но мог определить, что этот чай был довольно хорош, а не просто дешёвый рассыпной.
Яо Чжо, который никогда раньше не пользовался такими изящными чашками, держал её очень осторожно. Янь Чжимо незаметно замедлил свои движения, давая Яо Чжо возможность посмотреть и научиться. Тот, глядя на него, старался подражать.
Но Яо Чжо на самом деле делал два дела одновременно: он думал о том, что чай слишком горячий, и о том, что даже когда его муж пьёт чай, это выглядит невероятно красиво.
……
Перед Ци-гэром чашки не было. Возможно, во время беременности ему не рекомендовалось пить чай.
Когда они сели, он, как хозяин лавки, больше не скрывал правды.
— Господин Янь, как вы и заметили, по некоторым причинам наша лавка уже три месяца не получает поставок свечей от прежней мастерской. Нам пришлось искать мастерские в соседних городах и деревнях. Мы, казалось, нашли одну… — Он опустил ресницы, и на его лице мелькнула тень усталости. — Но потом, после первой поставки, они нарушили договорённости, подняли цену, и качество свечей стало хуже, чем раньше. Чтобы не ронять репутацию, мне пришлось продавать их дёшево.
Закончив, он слабо улыбнулся, пытаясь взбодриться.
— Но, увидев свечи, которые принёс господин Янь, — хотя их цвет и отличается от белого воска, сырьё чистое, форма правильная — если цена подходящая и поставки могут быть долгосрочными, моя лавка готова сотрудничать.
В это время в чате появилось несколько предположений.
[Неудивительно, что он так хорошо относится к стримеру. Оказывается, ему нужен поставщик.]
[Его явно подставили. Похоже, эта лавка кому-то перешла дорогу.]
[Главное, чтобы у него самого не было тёмного прошлого… Мобэ, смотри в оба!]
Янь Чжимо не стал много говорить. Как и в прошлый раз, он достал кусок воска. На этот раз Яо Чжо, уже без напоминаний, сам протянул ему нож.
— Прежде чем говорить о сделке, позвольте вам показать качество нашего воска.
Ци-гэр взял стоящий на столе медный светильник, положил в него кусочек воска и умело зажёг его.
Внимательно понаблюдав за горением, он удовлетворённо кивнул.
— Кроме пчелиного воска, есть и другое сырьё, из которого можно сделать жёлтый воск. Сегодня я расширил свои знания. Должен сказать, этот жёлтый воск лучше, чем белый, который сейчас везде продаётся. Дыма немного, запах не резкий. К тому же, по цвету: многие простые семьи не могут позволить себе красные свечи, а белые из-за цвета имеют много ограничений*. Теперь с появлением жёлтых свечей у многих будет дополнительный выбор.
Ци-гэр явно был знатоком своего дела. Он не стал задавать лишних вопросов о том, откуда взялось сырьё. Как и подобает торговцу, он вёл разговор о деле, и это производило очень хорошее впечатление.
Янь Чжимо отложил воск и нож в сторону, подумал с минуту и сказал:
— Цену мы можем обсудить, это не главное. Но, как вы видите, я всего лишь учёный, живу с мужем. Если бы нам не было так тяжело, я бы не стал заниматься торговлей. Мы люди маленькие, хотим лишь заработать на жизнь, поэтому должны быть осторожны. Я вынужден спросить: почему ваша прежняя мастерская отказалась от сотрудничества, а та, что вы нашли, нарушила договорённости и подняла цену?
Слова Янь Чжимо были прямыми, а взгляд тяжёлым — его было трудно игнорировать.
Ци-гэр, почувствовав исходящее от него давление, невольно выпрямился.
— Я понимал, что от вас не утаишь. Но я не хотел скрывать, просто, как говорится, не стоит выставлять проблемы на всеобщее обозрение. — Ци-гэр покачал головой, снова поддерживая поясницу, встал и направился к стоящему в стороне комоду. Яо Чжо, видя, как тяжело он передвигается, встал и поддержал его, когда тот проходил мимо.
Ци-гэр благодарно улыбнулся ему и, покопавшись, достал с самого дна комода шкатулку из парчи. Открыв её, он показал пару изысканных свадебных свечей с драконами и фениксами.
Он поставил шкатулку на стол, предлагая Янь Чжимо и Яо Чжо посмотреть.
— На самом деле, моя семейная история в городе Байян — не секрет. В своё время она наделала много шума, все о ней знали. Просто вы живёте не в городе, поэтому не слышали. — Он указал на свадебные свечи. — Должно быть, прежде чем зайти в мой «Западный оконный павильон», вы проходили мимо Цяньминлоу. Скажите, господин Янь, эти свечи вам не кажутся знакомыми?
Янь Чжимо, мельком взглянув на свечи, ответил:
— По стилю и технике они очень похожи на те свадебные свечи, что стоят у входа в Цяньминлоу как визитная карточка. Вероятно… они сделаны одним человеком.
Цяньминлоу был самой большой лавкой свечей и благовоний в городе, той самой, в которую Янь Чжимо не стал заходить, лишь взглянув издали.
Теперь стало ясно, что Цяньминлоу и «Западный оконный павильон» связаны.
Ци-гэр хлопнул в ладоши и рассмеялся:
— У господина Яна хороший глаз. Да, эти две пары свадебных свечей сделаны одним человеком. И этот человек — я.
Услышав это, Яо Чжо резко поднял голову и посмотрел на Ци-гэра. На его красивом, но осунувшемся лице застыло выражение печали и решимости.
— Вы, должно быть, не знаете, что семья Ци в городе Байян когда-то была процветающей. Ещё мой прадед зарабатывал на жизнь изготовлением свечей и благовоний, особенно славился своим мастерством. Когда дело перешло к моему отцу, он превзошёл предшественников. В те времена наш «Западный оконный павильон» продавал свои свечи не только в городе Байян и окрестных деревнях, но и в уездах, даже областных городах можно было увидеть клеймо «Западного оконного павильона». К сожалению, в семье Ци уже три поколения был только один наследник мужского пола. У моего отца было мало детей. У меня был старший брат, но он, к несчастью, умер в раннем детстве, и остался только я, гэр. По правилам, искусство изготовления свечей передаётся только мужчинам, не женщинам и не гэрам. Но мой отец не хотел, чтобы искусство исчезло, и он очень любил меня. Он взял в дом зятя и одновременно обучал меня, надеясь, что мы с мужем сможем сохранить «Западный оконный павильон» и передавать его из поколения в поколение.
Дойдя до этого места, оба слушателя вздохнули. Они уже догадывались, что конец этой истории не был счастливым.
Янь Чжимо заметил, что даже Ван Цай в его сознании навострил антенны от любопытства. Должно быть, в чате было ещё оживлённее.
[Спорим на пять монет, что этот зять был негодяем.]
[Не думал, что у молодого хозяина такая история, и к тому же печальная…]
[Даже слушать страшно. А я-то пришёл сюда, чтобы на красавчика посмотреть!]
……
В кадре Ци-гэр продолжал рассказывать.
— Увы, муж, которого мой отец выбрал для меня после долгих поисков, оказался поистине подлым и злобным человеком. Он прикидывался изысканным и благородным, относился ко мне с трогательной заботой, был почтителен с моими родителями. Вся наша семья попалась на его удочку. Кто же знал, что он на самом деле зарился на наше семейное состояние!
Пальцы Ци-гэра вцепились в край стола, побелев от напряжения.
— Мы полюбили друг друга, соблюли все обряды, назначили дату свадьбы. Но незадолго до свадьбы мой отец, когда ехал по делам, попал в засаду горных разбойников и вместе с повозкой сорвался в пропасть. Его тело так и не нашли. Моя мать не вынесла этого удара, слегла и вскоре тоже ушла. Из-за траура свадьбу, естественно, отложили. И в это время я случайно узнал, что мой будущий муж тайно встречается с другой женщиной! И этой женщиной была не кто иная, как дочь хозяина Цяньминлоу!
В чате поднялась волна негодования.
[Тьфу! Какой же он подонок! Убирайся!]
[Скажу грубо: многие зятья, входя в дом, метят на наследство супругов. Но этот перешёл все границы!]
[Смерть отца господина Ци — действительно ли это был несчастный случай?]
Видя, что Ци-гэр, дойдя до этого места, разволновался, Яо Чжо, который, как гэр, особенно остро чувствовал трудности беременности, не удержался и подсел к нему. Поддерживая его за руку, он сказал:
— Хозяин, всё это уже в прошлом. Не стоит губить своё здоровье из-за подлецов.
В это время мужчина за занавеской, услышав шум, приподнял занавеску и заглянул внутрь. В его глазах была тревога. Ци-гэр, кажется, успокоился от слов Яо Чжо и послал мужчине ободряющий взгляд.
Немного придя в себя, он продолжил:
— Позже я понял: этот бесстыжий негодяй с самого начала подошёл ко мне с нечистыми намерениями. Его настоящая любовь всегда была дочерью хозяина Цяньминлоу. Но он был из бедной семьи, и хозяин Цяньминлоу не принимал его. Поэтому они с той женщиной сговорились: он обманом выведает у меня секрет изготовления свечей семьи Ци и использует это как разменную монету, чтобы заслужить расположение хозяина Цяньминлоу.
Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и произнёс с горечью:
— В то время Цяньминлоу хотя и торговал свечами и благовониями, но не мог сравниться с моим «Западным оконным павильоном». И вот этот человек принёс туда наш семейный рецепт и наши бухгалтерские книги. Этот ход подрезал нам крылья, отрезал пути к отступлению. После смерти родителей я, одинокий гэр, пытался вести дело, но ко мне относились с пренебрежением. Торговцы и лавки, с которыми мы сотрудничали много лет, колебались. И тут Цяньминлоу вмешался, предложил низкие цены и практически переманил всех наших клиентов. Конечно, находились и те, кто, помня моих родителей, продолжал меня поддерживать. И тогда этот подлец начал повсюду порочить мою репутацию.
Он закусил нижнюю губу, и голос его был полон боли:
— В тот момент, раздавленный ударами, я был на грани краха. Семья Ци развалилась, как дерево, от которого отпали все листья. Только Го, который служил у нас стражником, остался со мной. И тут в городе Байян поползли слухи, что у меня с Го давно нечистые отношения, что я лишился невинности ещё до помолвки с тем человеком. И те, кто раньше был на моей стороне, теперь осуждали меня, называли распутным и бесстыдным. В итоге я из последних сил отстоял эту лавку — она была одним из моих приданых. Все эти годы я вёл небольшое дело, кое-как сводил концы с концами. Но они не оставили меня в покое. С тех пор как у меня стал заметен живот, я, видимо, задел его за живое, и он снова начал строить мне козни, используя мощь Цяньминлоу, чтобы запугать мастерские, с которыми я сотрудничаю. Но чем больше он это делает, тем меньше я готов сдаваться!
Он опёрся на стол, чтобы встать, и низко поклонился. Янь Чжимо и Яо Чжо поспешно встали, отвечая на поклон.
Янь Чжимо обеспокоенно воскликнул:
— Хозяин Ци!
Яо Чжо поспешил поддержать Ци-гэра. Тот, скрывая влажный блеск в уголках глаз, твёрдо сказал:
— Господин Янь, сырьё для изготовления свечей, которое у вас есть, я, выходец из семьи свечных дел мастеров, никогда не видел. Такое мастерство может принести вам богатство. Возможно, сотрудничество со мной — не лучший для вас вариант. Но мой «Западный оконный павильон» — уже четвёртое поколение — всегда придерживался завета предков: «Главное — добродетель». Позор, который причинили нашему родовому делу, я не забыл ни на миг. Если вы согласитесь поставлять свечи в мою лавку, я буду вам бесконечно благодарен и обязательно отплачу сторицей.
Янь Чжимо стоял, заложив руки за спину, погружённый в раздумья.
Яо Чжо сочувствовал Ци-гэру, но понимал, что деловое решение — дело серьёзное, и нельзя принимать его наспех.
К тому же, судя по всему, сотрудничество с «Западным оконным павильоном» означало вражду с Цяньминлоу. А Цяньминлоу, сумевший разорить «Западный оконный павильон», наверняка сможет навредить и его мужу.
В комнате повисла тишина, было слышно, как упала иголка.
Ци-гэр продолжал ждать ответа Янь Чжимо. Но чем дольше тот молчал, тем меньше у него оставалось уверенности. Его пальцы снова нащупали сандаловые чётки, словно ища в них поддержки.
Наконец Янь Чжимо заговорил.
— Хозяин, вы слишком серьёзны. Если бы я не хотел вести с вами дела, зачем бы я сидел здесь и слушал, как вы ворошите старые раны? То, что сделал Цяньминлоу, я считаю низостью. В народе говорят: «Кто творит много зла, тот сам себя погубит». Я с нетерпением жду дня, когда Цяньминлоу пожнёт плоды своих деяний.
На лице Ци-гэра появилась радость:
— Значит, господин Янь…
Янь Чжимо сложил руки в знак приветствия и, улыбнувшись, сказал:
— Хозяин Ци, давайте обсудим цену.
Вероятно, эта история была настолько захватывающей, что количество зрителей в стриминговой комнате Янь Чжимо неуклонно росло.
Как раз когда Янь Чжимо сел на своё место и собирался обсудить с хозяином Ци детали сотрудничества, в его сознании прозвучал сигнал Ван Цая.
[Поздравляем хост! Количество зрителей онлайн в стриминговой комнате превысило три тысячи!]
[Функция дохода от донатов разблокирована!]
[Поздравляем хост! Стриминговая комната заняла первое место в часовом чарте раздела «Земледелие» на GouGou Live!]
п/п:
Белые свечи из-за цвета имеют много ограничений — в традиционной китайской культуре белый цвет ассоциируется с трауром и смертью. Белые свечи использовались в основном на похоронах и поминальных церемониях. Для свадеб, дней рождений и других праздничных событий использовались красные свечи, символизирующие счастье и благополучие.
http://bllate.org/book/17108/1598068
Спасибо за перевод 💗
А свечи-то шикарные по резьбе.