Вчерашний ливень, сменившийся сегодняшним солнцем, заставил промокшие улицы изрядно подсохнуть.
Машина Чжоу Юя сильно раскалилась на солнцепеке. В салоне было душновато, но он не стал включать кондиционер, а просто открыл окна, подставляя лицо естественному ветру. Эту машину он купил на свои деньги на второй год работы — вместе с номерами она обошлась ему в сто тысяч.
Син Хуэй тогда исходил желчью от презрения, из-за чего они крупно поссорились. В порыве ярости Син Хуэй разбил «Фантом», который купил для Чжоу Юя ранее, и орал, мол, почему тот не ездит на машине за десять миллионов, а водит колымагу за сто тысяч — не специально ли он это делает, чтобы довести его до инфаркта?
Чжоу Юй тогда просто смотрел на него и думал: «Хоть бы тебя, проклятого гея, этим обломком придавило насмерть». В тот год они только поженились, и он ненавидел Син Хуэя так, что зубы сводило, желая ему скорейшей кончины.
В старое поместье Син он не спешил. Настроение немного улучшилось, и проснулся аппетит. Он припарковался у ресторана жареной рыбы, решив заказать «рыбу в остром масле» в соседнем заведении.
Он давно здесь не был. В первое время после переноса в этот мир он ел здесь почти каждый день, потому что вкус этой рыбы напоминал ему о его родном мире.
Сытый и довольный, Чжоу Юй не спеша покатил в сторону поместья.
Прибыв на место, он под предводительством адъютанта Линя поднялся в кабинет на втором этаже.
Син Минъюань практиковался в каллиграфии за письменным столом. Кот, свернувшийся клубком рядом и дрыхнувший без задних ног, услышал движение, открыл глаза и бросился к Чжоу Юю, приветственно мяукая.
Чжоу Юй поздоровался: «Папа», наклонился и подхватил на руки кота, который терся о его брюки. Прижимая пушистого к себе, он подошел к столу.
Син Минъюань ограничился коротким «угу» и продолжил сосредоточенно выводить иероглифы.
Чжоу Юю было плевать на его холодность, он самозабвенно гладил кота.
Когда Син Минъюань закончил писать и отложил кисть, он спросил:
— Почему приехал один?
— У Син Хуэя дела в штабе, — Чжоу Юй сразу перешел к делу. — Папа, я пришел к вам по важному вопросу. Это касается требования завести ребенка.
Син Минъюань посмотрел на него и жестом пригласил сесть:
— Излагай.
Чжоу Юй сказал прямо:
— Я хочу развестись с ним и уехать отсюда.
Услышав это, Син Минъюань усмехнулся — то ли над наивностью Чжоу Юя, то ли над его безрассудством. Он отпил чаю и лишь после паузы произнес:
— Если бы ты мог развестись с этим негодником, разве не сделал бы этого давным-давно? Ты знаешь его характер лучше меня.
— Именно поэтому мне нужна ваша помощь, — Чжоу Юй пристально посмотрел на тестя. — Мой брак с ним изначально был актом принуждения. Я всегда планировал уйти от него, но своими силами это сделать слишком трудно. Кроме вас, я правда не знаю, к кому еще обратиться.
— Принуждение? — Взгляд Син Минъюаня потяжелел.
Чжоу Юй был тверд:
— Будто вы сами об этом не знаете.
Син Минъюань не стал спорить. Он усмехнулся и перевел взгляд на кота на коленях зятя:
— Поразительно: даже домашний кот тебя любит.
— Мне не нужна его любовь, — Чжоу Юй ответил спокойно, не выказывая ни радости, ни обиды, и опустил кота на пол.
Кот замяукал, потерся о ноги Чжоу Юя и снова полез к нему на руки.
Син Минъюань молча наблюдал за этой сценой.
— Итак, господин главнокомандующий, вы поможете мне? — Чжоу Юй сменил обращение на официальное. — Мой развод не принесет вреда ни вам, ни всей семье Син. Позже он женится на Омеге, и у них естественным образом появятся дети. Для него в этом тоже нет ничего плохого. Разве не этого вы ждете?
— Вот как? — Лицо Син Минъюаня изменилось, он холодно уставился на Чжоу Юя, отчего давление в кабинете мгновенно упало. Хотя Син Хуэй в свое время и поступил по-свински, заставив Чжоу Юя выйти за него, Син Минъюань как отец прекрасно видел, что сын прикипел к нему всей душой. Все эти пять лет он искренне старался строить с ним жизнь.
А из уст Чжоу Юя так и сыплется: то «развод», то «уехать». Неужели в его глазах в Син Хуэе нет вообще ничего хорошего?
Хотя старик Син с самого начала был не в восторге от этого брака, слушая доводы Чжоу Юя, он невольно почувствовал обиду за своего непутевого сына.
Пять лет... Пять лет он кормит и растит этого «зверька», а тот так и не приручился.
— Никчемный болван, — выплюнул Син Минъюань с мрачным лицом.
Чжоу Юй не сразу понял, к кому это относится, поэтому, немного подумав, кивнул:
— Вы правы, господин главнокомандующий, я действительно никчемен. За пять лет так и не смог от него уйти. — И добавил: — Будь я хоть на что-то годен, я бы не позволил вашему сыну затащить меня в ЗАГС силой.
Син Минъюань оставался беспристрастным:
— Если я вмешаюсь и помогу тебе, не сделает ли это нас с сыном врагами?
— Он почтительный сын, он не станет вас винить, — за пять лет Чжоу Юй убедился, что Син Хуэй действительно чтит отца.
Эти слова польстили Син Минъюаню:
— Тем более я не могу совершать поступки, которые расстроят моего почтительного сына.
Если бы он действительно мог на него повлиять, он бы не стал ставить Син Хуэю условия в день их свадьбы.
Чжоу Юй выглядел разгневанным, но старался сдерживаться. В его глазах отразилось глубокое разочарование.
— Скажу прямо: как отец Син Хуэя, вы потерпели фиаско в его воспитании. Его отношение ко мне вызывает у меня лишь ужас и панику. Он держит меня возле себя пять лет, используя угрозы, шантаж, слежку и надзор. Грубо говоря — это нарушение закона! — Чжоу Юй встал, его голос дрожал от волнения. Кот, почувствовав его состояние, жалобно замяукал.
— С меня хватит! Я хочу уйти от него прямо сейчас! — Чжоу Юй сорвался на крик, уже не заботясь о последствиях. — Вы же всегда меня презирали? Всегда были против этого брака? Так почему не поможете мне уйти? У вас есть власть дать мне свободу, так почему вы стоите в стороне и позволяете Син Хуэю творить со мной эти мерзости? Я не люблю мужчин! А он каждый день требует... требует...
Син Минъюань сидел неподвижно, позволяя Чжоу Юю выплескивать гнев, ломаться, обвинять. Он смотрел, как этот молодой человек умоляет его снова и снова, и оставался безучастным.
В этот момент Чжоу Юй горько пожалел, что пришел.
Он мысленно ругал себя за плохую память: ведь пять лет назад он уже умолял Син Минъюаня, и тот проигнорировал его. С чего бы ему менять мнение сейчас?
По сути, отец и сын — одного поля ягоды. Привыкшие к абсолютной власти, они не терпят, когда кто-то идет им наперекор.
Чжоу Юй обругал себя последними словами за то, что пришел жаловаться старшему родственнику на дела постельные — совсем стыд потерял.
Разговор зашел в тупик. Чжоу Юй собрался уходить, но стоило ему повернуться, как Син Минъюань заговорил.
— И это всё? Уже сдаешься? — Его голос был ровным, без единой эмоции. — Если ты сам не готов бороться за свое дело до конца, как ты можешь рассчитывать на помощь других?
Чжоу Юй замер и обернулся.
Хотя Син Минъюань не сказал прямого «да», Чжоу Юй уловил в его тоне намек на смягчение.
— Спасибо вам, — поспешно выдохнул он.
Син Минъюань оставался бесстрастным:
— Не благодари. Сын вырос, крылья окрепли, я, как отец, уже не властен над ним.
— Тогда... — Чжоу Юй нахмурился. — Вы всё-таки не поможете?
Син Минъюань ответил, что сначала Чжоу Юй должен добиться от Син Хуэя согласия завести ребенка от Омеги, а там видно будет.
Когда он вышел из поместья, небо снова затянуло тучами. Порывистый ветер швырнул пригоршню капель прямо в лицо, и Чжоу Юй мгновенно протрезвел. Он пожалел о содеянном.
Нужно было еще потерпеть.
Вспомнив слова Син Минъюаня о ребенке от Омеги, Чжоу Юй невольно представил эту картину. Син Хуэй, его жена-Омега и их ребенок — идиллия, счастливое семейство, старик Син нянчит внуков...
А сам он получит то, к чему стремился.
Но почему-то на душе у него стало паршиво. Совершенно необъяснимо.
Наверное, дело в том, что он не был уверен — отпустит ли его Син Хуэй даже тогда? Если Син Хуэй заведет ребенка, то Чжоу Юй уйдет в любом случае, даже если его будут держать силой. Он органически не переносил неверность в отношениях.
«Но ведь ты сам обещал Син Минъюаню уговорить его на это?» — спросил он себя.
Дурак.
Набитый дурак!
Раскаяние от визита к тестю накрыло его с головой.
— Господин Чжоу.
Сзади раздался голос адъютанта Линя. Чжоу Юй обернулся и вежливо поздоровался: «Дядя Линь».
— Дождь начинается, возьмите зонт, — адъютант протянул ему зонтик.
— Дядя Линь, спасибо за заботу, но я на машине.
— Всё равно возьмите. Это тот самый зонт, с которым вы с молодым господином приходили в прошлый раз.
Чжоу Юй взял зонт и поблагодарил.
Адъютант Линь смотрел на него с грустью. За пять лет в семье Син Чжоу Юй остался всё тем же вежливым, но бесконечно далеким ребенком. Было очевидно, что он так и не прижился.
— Вы с молодым господином еще слишком молоды, — заговорил адъютант отеческим тоном. — Вы оба вспыльчивы. Не ищите друг в друге только плохое, старайтесь видеть хорошее. Только так брак может продлиться долго.
Чжоу Юй сжал ручку зонта и промолчал.
Адъютант Линь продолжил:
— В двадцать лет я ушел на фронт с командующим, там и повредил ногу. С тех пор я в доме Син. Молодой господин тогда был вот таким, — он показал рукой уровень бедра. — Трехлетний малыш, такой милый... Помню, как он плакал, размазывая слезы по опухшим глазам, и спрашивал меня, где его мама. Искал папу, искал маму... Знаете, поначалу я роптал на судьбу из-за травмы, но когда увидел этого кроху, обида ушла. Я видел, как он рос, я знаю его нутро. Да, он упрям, порой до крайности, но я вижу, что он по-настоящему любит вас.
Зонт скрывал половину лица Чжоу Юя, не давая разглядеть его эмоции. Он лишь тихо произнес:
— Дядя Линь, в ваших глазах у Син Хуэя просто нет недостатков.
Адъютант усмехнулся:
— Для меня и ты — хороший ребенок.
Чжоу Юй промолчал.
Видя его молчание, адъютант Линь вздохнул:
— Дождь усиливается. Возвращайтесь домой, а то молодой господин будет волноваться.
Чжоу Юй хотел было попросить не говорить Син Хуэю о его визите, но вовремя осекся — это было бессмысленно. «Глаза и уши» мужа всё равно донесут.
Чжоу Юй приехал домой как раз в тот момент, когда дождь превратился в стену воды.
Увидев его с мокрым зонтом, дворецкий тут же распорядился набрать ванну и приготовить имбирный чай, то и дело с недоумением поглядывая то на зонт, то на промокшего хозяина.
Чжоу Юй пытался отказаться от суеты, но дворецкий был непреклонен: здоровье господина — превыше всего.
Чжоу Юй лишь вздохнул.
В этом доме все — от дворецкого до последней горничной — подчинялись только Син Хуэю. Все пять лет за Чжоу Юем ухаживали по высшему разряду, но он так и не привык. Жизни в огромном особняке под присмотром толпы слуг он предпочел бы уютный сыхэюань в деревне: просторный двор, огород, пара плодовых деревьев... Можно нанять приходящую помощницу, но чтобы в доме не было никого лишнего. Только он и Син Хуэй.
В следующую секунду Чжоу Юй не на шутку перепугался.
«Откуда такие мысли?!» Ему на миг показалось, что он сошел с ума. Это не просто глупость — это какая-то болезнь. Настоящее помешательство.
— Господин, вода в ванне готова, — дворецкий, заметив его странное выражение лица, обеспокоенно спросил: — Вам нехорошо?
— Всё в порядке.
Чжоу Юй зашел в ванную, закрыл дверь и застыл, привалившись спиной к дверному полотну.
Сердце колотилось бешено и неритмично.
Ему стало трудно дышать. Он рванул узел галстука — не помогло. Рванул еще раз и в конце концов просто сорвал его, швырнув на раковину.
Той ночью Син Хуэй не вернулся. По идее, Чжоу Юй должен был спать без задних ног, но сон не шел. Он ворочался с боку на бок и смог забыться лишь тогда, когда обхватил ногами подушку Син Хуэя.
Сквозь дрему до него донесся отчетливый щелчок открывающейся двери.
http://bllate.org/book/17071/1595697
