В академии Бали насчитывалось тридцать восемь факультетов, и на каждом хватало талантливых студентов, но именно художественный факультет, выпустивший нескольких суперзвезд галактического масштаба, пользовался особой популярностью у публики. Любой, даже самый незначительный слух, тут же становился достоянием общественности и обрастал невероятными подробностями, а Гу Нянь и до своего преображения был личностью, хорошо известной в стенах академии — интерес к его персоне всегда превышал все разумные пределы.
Как и на Земле, в галактической империи находились люди, снискавшие славу исключительно благодаря эпатажному внешнему виду. В глазах студентов Бали Гу Нянь был безусловным лидером в этой номинации.
Поэтому, когда на форуме появился пост о его пластической операции, те, кто обычно не мог уснуть ночью и с трудом просыпался утром, мигом очутились на месте событий, чтобы, не вдаваясь в подробности, вдоволь посмеяться.
[Это тот, кого называют «крестным отцом китча»?]
[Какой там китч — чистый андеграунд! Говорят, он пластику сделал? И как теперь выглядит? Еще страшнее, чем раньше?]
[О господи, он и в прежнем-то виде был страшилой, а после пластики… Даже думать страшно.]
[Полночи уже, умоляю, только фотки не выкладывайте! Прошу! НЕ! НАДО!]
Автор поста ограничился одним заголовком, и толпа любителей поглумиться не заставила себя ждать, включив режим безжалостного троллинга. Для них Гу Нянь был всего лишь поводом развлечься — лягнуть посмешнее, и дело с концом.
Отхохотавшись, они закрыли ветку и занялись другими обсуждениями, но, заглянув на главную страницу спустя какое-то время, с удивлением обнаружили, что пост все еще держится наверху. Любопытство взяло верх — надо же посмотреть, насколько ужасными вышли новые фотографии, чтобы было над чем посмеяться. Они снова открыли ветку.
И тут же получили ушат холодной воды.
Вместо ожидаемого кошмара их ждали несколько фотографий настоящего красавца и короткое видео. После шквала комментариев в духе [аааа, Гу Нянь такой красивый!!] кто-то наконец осознал:
[Вот это да!!! Это правда Гу Нянь?!]
[А где же море крови и слезоточивый газ? Почему он вдруг стал таким красавчиком?!]
[Ааааааа, какой красивый!! Это точно Гу Нянь? Не верю своим глазам!]
[Никогда не думала, что доживу до дня, когда Гу Нянь перестанет быть пугалом. Это такое же чудо, как если бы он вдруг женился на моем боге Фэн Хуае.]
[Хватит нести чушь! С какой стати богу жениться на нем?!]
[А в какой клинике делают такие чудеса пластики? Я тоже хочу! Это просто… невероятно!!]
[Говорят, он болел и брал больничный… Может, на самом деле на операцию уходил?]
[Йооооу, еще один пластический монстр в мире шоу-бизнеса!]
На форуме мнения разделились: одни строили догадки о пластике и отпускали язвительные замечания, другие, сраженные красотой наповал, переходили в лагерь поклонников. Пост стремительно набирал популярность.
Люди во все времена любили посплетничать, и новость быстро перекочевала в галактическую сеть.
Резкая перемена, красота, пластика — такие темы будоражат умы сильнее всего. Кто-то сгорает от любопытства, кто-то от зависти, а вопрос «сделал операцию или нет» вообще способен разжечь нешуточные баталии.
Ценители прекрасного — народ прямой: если человек красив, они будут восхищаться им без оглядки, даже если красота эта — результат работы хирурга. Те же, кто ненавидит пластику или просто завидует чужой удачной внешности, вовсю постили старые уродливые фотки, и даже сквозь экран чувствовалось, как от них разит кислятиной.
В общем хоре голосов, сомневающихся в натуральности красоты Гу Няня, его маленькая, почти незаметная армия поклонников впервые сыграла свою роль.
У Гу Няня не было фанатов, увлеченных его музыкой, но оставались те, кто ценил его внешность. Пусть его высмеивали и травили, поклонники всегда были внимательнее посторонних. Там, где хейтеры видели только безвкусные наряды, дурацкий макияж и ужасное пение, они умудрялись разглядеть его истинное лицо. Правда, понимая, что при таком имидже расхваливать его бесполезно, они держались своей маленькой группкой, никому ничего не навязывая.
Когда разгорелся скандал с пластикой, они наконец вышли из тени и предъявили неопровержимые доказательства: старые фотографии, где Гу Нянь выглядел вполне прилично, и те редкие кадры, где он был запечатлен без излишнего макияжа.
Особенно убедительным был снимок, который фанаты хранили как зеницу ока, — украдкой сделанное фото пятнадцатилетнего Гу Няня в профиль. Эта картинка стала пощечиной для всех скептиков.
Тот Гу Нянь, хоть и выглядел совсем юным, уже подавал надежды. На фотографии он был в школьной форме, и его внешность почти не отличалась от нынешней. Разве что тогда он казался более солнечным и жизнерадостным. Он полулежал, прислонившись к стволу цветущей сакуры, рукой прикрывая глаза от солнца, губы тронула легкая улыбка, а его длинные ноги, непринужденно вытянутые вперед, добавляли позе расслабленной грации.
В этом юноше было столько очарования, что даже случайный лепесток, застрявший у него на плече, казался уместной деталью, подчеркивающей его природную прелесть. Настоящий красавец, полный жизни и обаяния.
Гу Нянь обрел известность уже после того, как сменил имидж на эпатажный, а поскольку популярностью он особой не пользовался, большинство знало его только в образе «чудака». Никто и не думал копать глубже.
Если бы не этот скандал, никто бы и не узнал, что «Король Эпатажа» от природы наделен такой редкой красотой, которой позавидовали бы многие. Никакая пластика ему не нужна — он был хорош с детства.
Те, кто сначала бездумно поддержал волну насмешек, теперь чувствовали себя оплеванными. Чем громче они смеялись, тем больнее теперь было получать пощёчину.
Постепенно возгласы [ничего себе, а Гу Нянь-то, оказывается, так выглядит!] сменились сначала восторженными вздохами, а потом и искренним сожалением. По мере того как раскрывались новые подробности, всем все больше хотелось знать, что же такого случилось с этим парнем, если он добровольно решил так издеваться над собственной внешностью.
[Будь у меня такая внешность, я бы каждый день селфи делал! Любовался бы собой, не отрываясь, а не занимался бы какой-то дурацкой музыкой!]
[Наверное… его переходный возраст наступил в пятнадцать лет… Всякое бывает. Главное, что сейчас все позади.]
Красивым людям многое прощается, и даже оправдания за них придумывают другие.
Робот Гэ Цзицзи открыл дверь музыкальной комнаты:
— Хозяин, два часа тренировки истекли. Вам нужно отдохнуть.
Пианино смолкло, Гу Нянь взял протянутое роботом полотенце и вытер руки — когда увлекаешься, время летит незаметно.
За день он полностью вошел в колею. Когда-то, готовясь к концерту, он полгода не знал отдыха, тренируясь ежедневно, несмотря ни на что. Именно эта адская муштра позволила ему сейчас выглядеть не смешно. По крайней мере, для выпускного этого более чем достаточно.
— Ужин готов? Я голоден, — Гу Нянь потрогал пустой живот, надо было восполнить силы.
— Вы ранее отдавали распоряжение не есть на ночь, чтобы не набрать лишний вес, — бесстрастно отрапортовал робот.
Гу Нянь мысленно закатил глаза: это тело и так худое как щепка, а оригинал еще и на диете сидел… Он всегда считал, что красота — это мышцы, а не скелет, обтянутый кожей.
— То было раньше… Сейчас мне нужно восстанавливаться, — терпеливо пояснил он, — так что отмени этот приказ.
— Хорошо… Но вам нужно подтвердить отмену, — механически отозвался робот.
Выходит, даже в будущем роботы не настолько идеальны, как можно подумать. Гибкие, способные поддерживать непринужденный разговор, но в своих алгоритмах они остаются всего лишь машинами.
Гу Нянь отменил запрет, и заботливый Гэ Цзицзи принес ему тарелку изящного печенья.
— Что это?
— Печенье «Звездная пенка» с матча.
Гу Нянь взял в руки зеленую звездочку — название, надо сказать, точное.
— Хозяин, ваш почтовый ящик переполнен. Прочитать всё, пропустить или удалить?
Увлекшись музыкой, Гу Нянь понятия не имел о разгоревшемся скандале и тем более о том, что его фотографии принесли ему армию поклонников. Сейчас его больше волновал ужин.
— Зачитай, я послушаю.
И Гэ Цзицзи принялся монотонным механическим голосом зачитывать послания сокурсников:
— А-а!.. А-а-а!.. Ва-а!.. Гу... Нянь... ты... звез-да... а! Все... ко-па-ют-ся... в тво-ей пла-сти-ке... а! Ты не хо-чешь вый-ти и объ-яс-нить-ся? У те-бя есть де-вуш-ка?
Гу Нянь чуть не поперхнулся от смеха и приказал:
— Хватит, удали всё.
Будучи в прошлой жизни знаменитостью, он успел насмотреться на подобные разборки и по паре сообщений понял, в чем дело. Неудивительно, что они так взбудоражены. Честно говоря, когда он впервые увидел лицо этого тела, то и сам испытал некоторое потрясение, поэтому, собираясь в академию, он заранее знал, какая реакция его ждет. Но вот чего он не ожидал, так это того, что его фото попадут в интернет и вызовут такой ажиотаж.
Когда он заглянул на свою страницу, то обнаружил, что за ночь число подписчиков перевалило за полмиллиона, а пространство было оккупировано фанатками, утопало в цветах и виртуальных поцелуях. Он случайно открыл страницу в 3D-режиме и оказался в море цветов, отовсюду на него летели поцелуи — и впрямь, лучше не стоит включать трехмерный режим…
Его «слава» была недолговечной: сегодня все обсуждают, завтра забывают, а сейчас главное — подготовиться к выпускному.
Выбрав песню, Гу Нянь сразу отправил заявку профессору Яну. Он не тянул, но задание было объявлено еще полгода назад, и к этому моменту все номера были давно утверждены, общая канва выстроена, а вставка нового номера означала бы переделку всего, что делало затею невыгодной.
Профессор Ян тоже ломал голову: нельзя было не дать Гу Няню выступить, но и в готовую программу его не впихнешь.
Выпускной концерт делился на живые выступления и видеозаписи. Живые выступления шли первыми, их порядок был уже утвержден, и вклиниваться туда было нельзя. В итоге профессор Ян вместе с главным режиссером решили поставить Гу Няня в самый конец живого блока.
Так никто не пострадал.
Из-за добавления еще одного номера Мо Кэци, который должен был закрывать программу, внезапно стал предпоследним.
Узнав, что его место изменили, Мо Кэци пришел в ярость. Он и раньше не жаловал Гу Няня, а теперь этот выскочка еще и лишил его выгодной позиции.
— Кэци, не переживай. Место не главное, главное — твое мастерство. Если ты талантлив, выступишь хоть первым, хоть последним — это не имеет значения, — заметив его кислую мину, добрый режиссер Ша попытался его утешить.
Мо Кэци, уличив себя в слабости, поспешно взял себя в руки:
— Просто мне нездоровится, учитель. Со мной все в порядке.
— Ну и славно. Сегодня последняя репетиция, завтра покажешь себя во всей красе, — Ша Шици дружески похлопал его по плечу.
Услышав слово «репетиция», Мо Кэци вдруг осенило.
В художественном отделении были группы актеров, чтецов и музыкантов. Мо Кэци, как лучший среди музыкантов, занимался рассылкой уведомлений о репетициях и следил за порядком.
Гу Няня определили в их группу, но сообщать ему о репетиции он не собирался.
Мо Кэци не хотел признаваться себе, что завидует этому человеку. Завидует тому, как тот, едва сменив образ, тут же оказался в центре внимания, как легко сумел привлечь к себе интерес публики в сети. Не хотел признаваться, что боится его.
Он тоже занимался музыкой и, в отличие от дилетантов, понимал: голос Гу Няня совсем не подходит для надрывного рока, зато для лирических песен он подходит идеально.
В заявке Гу Нянь указал песню You Are My Everything. В интернете существовало множество версий, но все они были лирическими балладами.
Теперь, когда Гу Нянь наконец нашел свой жанр, да еще и с такой внешностью, закрывать концерт в одиночку — верный способ затмить всех.
Мо Кэци боялся, что у Гу Няня всё получится и он станет звездой вечера, когда ассистент доложил: — Кэци, я уже всех оповестил.
Мо Кэци, взяв на себя обязанности организатора, сам никогда не занимался рассылкой — это делал ассистент. Ему нужна была только должность, а не работа.
— Ах да, — вспомнил вдруг Мо Кэци.
— Что? — насторожился ассистент.
— Ничего, — улыбнулся Мо Кэци, на душе вдруг стало легко. — Я проголодался, сходи купи что-нибудь поесть.
Ассистент не знал, что Гу Нянь будет участвовать в концерте, а потому в его списке не было этого имени.
Репетиция прошла гладко. Номера оттачивались полгода, и особых проблем не возникло. Закончив, студенты расходились по домам.
Мо Кэци, выступавший последним, уходил позже всех. Уже на выходе его окликнули:
— Кэци, сегодня кого-то не хватает, что за дела?
— Не хватает? — Мо Кэци сделал удивленное лицо, с подозрением покосившись на ассистента. — Странно, я всех оповестил. Ты всех уведомил?
Несчастный ассистент, привыкший быть крайним, растерянно заморгал:
— Конечно, как обычно… Никогда никого не забывал.
Режиссер Ша, которому надоело это представление, рявкнул:
— Не было вашего Гу Няня!
— Что?! — Мо Кэци изобразил крайнее изумление, словно слышал это имя впервые. — Опять этот Гу Нянь? Как он мог пропустить репетицию?!
Ша Шици наслышался о похождениях Гу Няня и, когда профессор Ян лично за него просил, отнесся к нему с пониманием. Но теперь, когда он в очередной раз продемонстрировал свою безответственность, у режиссера не осталось сомнений: парень безнадежен.
— Совсем страх потерял! — вспылил Ша Шици.
— Простите, учитель… Кажется, в списке, который я рассылал, этой фамилии не было! — растерянно проговорил ассистент.
Ша Шици обернулся к Мо Кэци:
— Вы что, не уведомили? Мо Кэци, ты что, забыл?
Мо Кэци мысленно проклял ассистента, но вслух сказал другое, делая вид, что возмущен:
— Я же просил тебя уведомить всех. Ты что, пропустил Гу Няня?
— Ты не… — попытался возразить ассистент, но, встретившись с ледяным взглядом шефа, проглотил свои слова и принялся кланяться: — Извините, извините, это моя вина. Я сейчас же позвоню.
Ша Шици, не вникая в перипетии, отчитал незадачливого помощника:
— Если ты работаешь ассистентом, ты должен быть внимательным. Как можно забыть о такой важной вещи? С таким отношением тебе никогда не стать агентом!
— Учитель, он недавно устроился… — Мо Кэци попытался сгладить ситуацию.
— Если бы это был кто-то другой, но этот человек ни разу не репетировал. А вдруг завтра что-то пойдет не так? — Ша Шици махнул рукой, решив не полагаться больше на Мо Кэци, и сам набрал номер Гу Няня.
Только тогда Гу Нянь узнал, что была репетиция.
— Я сейчас буду, — решительно сказал он.
Но режиссер колебался:
— Все уже разошлись. Даже если ты приедешь, репетировать будет не с кем.
Гу Нянь помолчал несколько секунд:
— Учитель, ничего страшного, если я не репетировал.
— Что? — Ша Шици не поверил своим ушам. — Только не будь самоуверенным.
— Другого выхода нет, — спокойно ответил Гу Нянь. — У вас есть виртуальная модель сцены?
Ша Шици понял, что тот задумал.
— Сейчас скину.
Самому приехать нельзя, но хотя бы ознакомиться с расположением сцены в виртуальной реальности — хорошая идея.
Закончив разговор, Ша Шици проникся к Гу Няню уважением. В критический момент у парня голова работает.
Просматривая полученную от режиссера виртуальную модель и программу концерта, Гу Нянь улыбнулся.
Если звезда не умеет справляться с неожиданностями, грош ей цена.
К тому же ему не нужен оркестр, только свет и декорации. А с режиссером они уже всё обговорили. Чего еще бояться?
Фэн Хуай дремал в просторном трейлере, когда перед ним засветился экран, и на нем появилась фигура женщины средних лет.
— Красавчик мой, что ж ты днем спишь? Опять ночью снимался?
Услышав родной голос, Фэн Хуай нехотя приоткрыл глаза:
— Утром вернулся со съемок.
Шэнь Шимань протянула руку к экрану, словно желая погладить его по голове:
— Мой бедный мальчик, как же ты устаешь.
По лицу матери Фэн Хуай понял, что сейчас начнется что-то важное, и сел прямо:
— Мам, говори короче. Через три минуты я буду в академии Бали, и до вечера у меня не будет времени.
Фраза возымела действие: Шэнь Шимань перестала улыбаться и заторопилась:
— Я сегодня видела фотографию того мальчика из семьи Гу. Помнишь, мы тогда думали, что он страшненький, но, когда он привел себя в порядок, оказался настоящим красавцем. Вы с ним очень подходите друг другу. Сынок, хочешь посмотреть?
На экране Шэнь Шимань склонила голову, ища нужную картинку.
Фэн Хуай закатил глаза. Она так спешила позвонить из-за этой помолвки? Будь на ее месте кто другой, он бы уже давно отключил связь, но мать есть мать.
— Мам, я посмотрю, когда вернусь. Я уже у ворот, мне пора.
— Подожди, сынок, я сейчас найду, одну минутку, он правда очень красивый, — затараторила Шэнь Шимань, торопливо листая галерею.
Джиджи, наблюдавшая, как Фэн Хуая мучает собственная мать, едва сдерживала улыбку — любого монстра укротит его родительница.
— Чего встала? — Фэн Хуай заметил ее веселье, и Джиджи быстро спрятала улыбку, напомнив: — Режиссер Чжэн уже в академии, ждет вас. — Ах да, — она повернулась к экрану. — Здравствуйте, тетушка!
— Здравствуй, Джиджи, — Шэнь Шимань, увидев знакомое лицо, оставила попытки найти фотографию. Свадьба свадьбой, а работу никто не отменял. — Ладно, сынок, работай.
И, помедлив, добавила:
— Этот мальчик, кажется, тоже учится в Бали. Может, сегодня встретитесь?
— … — Фэн Хуай закатил глаза. — Хорошо.
Экран погас, и Фэн Хуай тут же выкинул из головы слова матери — для него этот брак был всего лишь формальностью, и ему было все равно, кто станет его мужем. Он уже видел этого парня… но, оборвав себя, понял, что в памяти о своем будущем супруге остались только дурацкие разноцветные волосы, темный макияж… и почему-то вульгарная татуировка на боку. Лица он не запомнил.
— До начала выпускного художественного факультета двадцать минут, — раздался голос Джиджи.
Фэн Хуай переоделся и взглянул на себя в зеркало.
— Я спускаюсь.
Он присутствовал на церемонии не как приглашенная звезда, а как представитель съемочной группы фильма «Воля к победе», который искал актеров.
«Воля к победе» — масштабная картина о галактической полиции, снятая знаменитым режиссером Чжэн И. В актерский состав, помимо Фэн Хуая, входили десятки суперзвезд империи, а поддержку оказывало военное командование. Внимание к фильму было колоссальным.
Столь мощная постановка требовала от актеров высочайшего мастерства, и даже на роли второго плана режиссер Чжэн брал только лучших.
Две роли до сих пор оставались незакрытыми. Чжэн И пересмотрел бесчисленное количество актеров, готов был прочесать всю империю, но подходящих кандидатур не находил.
И тут как раз намечался выпускной в Бали. Продюсеры предложили заглянуть туда в поисках свежих лиц.
Фэн Хуай, как исполнитель главной роли, решил поддержать режиссера и составить ему компанию.
Закончив с переодеванием, он вышел и увидел Джиджи, увлеченно смотревшую в экран.
— Что там интересного?
— Красавчик, — улыбнулась Джиджи, показывая ему фотографию. — Недавно набрал популярность. Гу Нянь.
Услышав имя, Фэн Хуай задержал взгляд на снимке — всего на секунду, но и одной секунды хватило, чтобы почувствовать: что-то не так.
— Гу Нянь? — медленно произнес он, выходя из машины и надевая темные очки. Перед глазами возник образ того, кого он видел в доме своей будущей «невесты», и он усмехнулся краешком губ. Одно имя — и какие разные люди.
http://bllate.org/book/17062/1595096
Готово:
