Глава 14. Наполнение духовной силой. Новый навык
В ту ночь Чи Шунь до глубокой темноты читал при свете лампы в боковом зале дворца.
С невыполнимым наказанием он пока ничего поделать не мог. Сейчас важнее всего было прочесть «Основы наполнения духовной силой» от начала до конца. Что бы ни вытворяла система, до открытия тайного царства через три дня он обязан научиться рисовать настоящие талисманы.
Вдруг Чи Шунь словно что-то вспомнил и мысленно позвал систему. Попытался четыре или пять раз, но ответа не последовало. Отметив это про себя, он вновь сосредоточился на книге.
В первой половине подробно и ясно объяснялись этапы изготовления талисманов и все тонкости нанесения знаков. А последняя, посвящённая наполнению духовной силой, содержала различные заклинания. Утверждалось, что с их помощью вливать силу в талисман намного проще.
Для начала, пожалуй, достаточно усвоить хотя бы это.
Прочитав большую часть трактата и разобравшись с основами, Чи Шунь немедленно перешёл к делу.
Он встал перед столиком и провёл пальцами по ровной стопке жёлтой талисманной бумаги. Её изготовили из старых бамбуковых волокон с добавлением полынной массы. Шероховатые на ощупь, но прочные листы были аккуратно обрезаны с четырёх сторон, а при свете свечей казались бледно-бежевыми.
В медную курильницу слева он положил немного сандалового дерева. Вверх потянулись тонкие голубоватые струйки дыма. Терпковатый древесный аромат разлился по комнате, очищая воздух от пыли и посторонних запахов.
Затем Чи Шунь взял кисть и налил в небольшую чашу тёплой воды. Держа кисть из волчьего волоса за рукоять, он осторожно прополоскал её. Волоски то распускались в воде, то вновь собирались в острый кончик. После этого положил кисть на подставку, чтобы стекла вода.
Справа уже стояла тушечница для киновари. В ней находилась свежеприготовленная краска: порошок киновари, который он полчаса растирал с чистой родниковой водой.
Теперь она сияла густым красным цветом, точно расплавленное золото. Стоило коснуться её пальцем, ощущалась нежная, совершенно однородная масса без единой крупинки. На подушечке оставался ярко-алый след, который не удавалось стереть.
Наконец Чи Шунь достал медную монету, некогда выпросенную у старейшины пика Талисманов. На ней виднелся стёртый узор из облаков. Он прижал ею верхний левый угол бумаги, и раздался тихий звонкий стук.
Всё было готово.
Чи Шунь глубоко вдохнул, грудь слегка поднялась. Затем медленно, тонкой нитью выпустил воздух, так плавно, что даже подол одежды едва шевельнулся.
Помедлив, он открыл глаза. В них не осталось ни единой посторонней мысли. Взгляд сосредоточился на бумаге, словно сквозь её поверхность он уже видел незримое течение духовной силы.
Чуть повернув запястье, Чи Шунь позволил кончику кисти напитаться киноварью. Излишки красной краски медленно стекли с волосков. Тогда он подвёл кисть к правому верхнему углу листа.
В следующий миг кисть резко коснулась бумаги. Первый штрих иероглифа 敕, «Повелеваю», лёг уверенно и остро. По краям алой линии появилась едва заметная красная кайма, но ни капли краски не растеклось за пределы знака.
Когда очередь дошла до переплетающихся облачных узоров, он осторожно повернул кисть. Суставы пальцев побелели от усилия. Он даже дышать старался как можно тише, боясь рассеять духовную энергию вокруг талисмана.
Последний штрих закончился резким движением. Лишняя киноварь словно втянулась обратно в кисть, оставив в хвосте символа аккуратную круглую алую точку.
Чи Шунь наконец выдохнул.
Рисунок был готов. Оставался последний шаг, который до сих пор ни разу не удавался, — наполнить талисман духовной силой.
Сила талисмана зависела именно от вложенной в него духовной энергии. Возьмём хотя бы самый распространённый взрывной талисман: если наполнить его силой Чи Шуня, тот разве что громко хлопнет. А если за дело возьмётся мастер талисманов на ступени Зарождения души или даже Великой колесницы?
Такому, пожалуй, и целую секту взорвать — пустяк.
Он снова затаил дыхание.
Без колебаний мысленно произнёс заклинание повеления и одновременно прокусил кончик пальца, выдавив каплю крови.
Капля упала на киноварный знак и мгновенно впиталась в узор. Тёмно-красная сердцевина символа вспыхнула слабым алым светом. Сияние пробежало по линиям, тонкой змейкой обвилось вокруг всего талисмана. Даже облачные завитки по краям окутались мягким ореолом.
Увидев, что момент настал, Чи Шунь негромко, но властно приказал:
— Запечатать!
С этими словами он поднял медную монету с угла листа и перенёс к последнему штриху талисмана.
Едва монета коснулась бумаги, красное сияние резко сжалось, целиком сосредоточившись в сердцевине символа. На листе остались лишь обычные киноварные линии, будто никаких чудес здесь только что не происходило.
Закончив, Чи Шунь вдруг задышал тяжело, словно все силы оставили его. Он долго смотрел на готовый талисман и лишь потом ошеломлённо пробормотал:
— Получилось?..
Мастера талисманов низших ступеней могли вливать силу только при помощи собственной крови, содержащей жизненную сущность. Когда его совершенствование поднимется выше, возиться с этим, наверное, больше не придётся.
Чи Шунь пришёл в восторг. Схватил талисман, выбежал из зала и остановился на открытой площадке перед дворцом. Зажав лист между пальцами, он направил в него духовную энергию и громко выкрикнул:
— Гром, восстань!
И тут же ясное ночное небо, усеянное звёздами и освещённое луной, переменилось. Набежали густые чёрные тучи, сплошь закрыв небосвод. Из-за них время от времени доносились глухие раскаты грома.
Глядя на эту картину, Чи Шунь почувствовал ещё более тревожное возбуждение. Вспомнил заклинание из книги и торопливо прокричал:
— По велению Предка грома да подчинятся мириады молний! Талисман мне свидетельство, гроза, явись без промедления! Да исполнится повеление согласно закону!
В ответ грянул оглушительный гром. Молния разорвала ночное небо и ударила вниз.
В ту же секунду к горлу Чи Шуня подступил сладковатый вкус крови, глаза заволокла красная пелена. Он рухнул наземь, словно воздушный змей с оборванной нитью.
Его силы не просто иссякли. Впервые прибегнув к такому искусству, он перестарался и получил отдачу от собственной духовной силы.
Чи Ляньчжань, находившийся неподалёку, разумеется, заметил переполох снаружи. Но гнев ещё не прошёл. Он был так зол на маленького негодника, что чуть ли не желал ему сдохнуть где-нибудь во дворе. Какая уж тут забота?
Вернувшись в секту, он сперва обрадовался: казалось, ученик наконец взялся за ум и полностью посвятил себя занятиям. Всё складывалось как нельзя лучше.
Но затем система словно ударила его по голове.
Она сообщила, что предсказывает попытку злодея Чи Шуня навредить главному герою в тайном царстве, и выдала новое задание: отправиться туда и лично защищать главного героя.
Чи Ляньчжань едва не выплюнул кровь от ярости. Этого человека с порочной душой ему не удалось наставить на путь истинный. Так пусть бы и оставил его на произвол судьбы — и дело с концом!
…
Чи Шунь тем временем очнулся лишь при ярком дневном свете.
Он лежал раскинув руки и ноги прямо перед дворцом. На ветке над головой две незнакомые птицы шумно перекликались.
Настроение было прекрасным. Он то радовался собственному чудовищному таланту, то тому, что всё-таки не умер. Куда ни посмотри — одни хорошие новости!
Более того, духовная энергия в теле будто стала ещё полнее и мощнее прежнего. Наверняка совершенствование снова продвинулось, просто сам он не умел определить, насколько.
Раз трактат изучен и навык освоен, не стоит больше держать чужую книгу. Чи Шунь одним ловким движением вскочил, словно карп, выпрыгнувший из воды, забрал из зала «Основы наполнения духовной силой» и без промедления отправился искать Чжан Ичжи в хранилище книг.
Почему не на пике Талисманов? Чжан Ичжи ведь одержим учёбой. Вероятнее всего, он снова читает в хранилище.
От радости Чи Шунь шёл так легко, будто ветер подхватил его под ноги, и появился в хранилище с сияющим лицом.
Когда раздался его голос, Чжан Ичжи как раз читал другую книгу по искусству талисманов.
Он поднял голову — и явно изумился увиденному.
За одну-единственную ночь совершенствование пришедшего выросло невероятно, а краски пяти стихий, окружавшие его тело, стали ещё ярче. Теперь они просто ослепляли.
Чжан Ичжи смотрел на него не отрываясь. Чи Шунь, возможно, не понимал, что происходит, зато он сам понимал прекрасно.
Однажды вступив на Путь, мастер талисманов уже не воспринимает людей и духовную силу только по внешним признакам. Все явления сводятся для него к краскам пяти стихий. А пути, предначертанные людям, или, если угодно, их небесная судьба, тесно связаны с яркостью и глубиной этих красок.
Если краски тусклые, человека обычно ожидает тяжёлая жизнь, полная лишений, а то и скорый конец. Если яркие — напротив, перед вами, вероятнее всего, исключительная личность, на которую снизошло благоволение Небес.
После поступления в секту Чжан Ичжи однажды посчастливилось увидеть Чи Ляньчжаня. Его собственное совершенствование не достигало даже одной десятитысячной силы бессмертного владыки, но при помощи медной монеты, которую дал ему наставник, он сумел разглядеть «цвет» мастера меча.
Впервые в жизни Чжан Ичжи увидел столь яркое сияние нежно-голубого цвета, несравненно более чистое и могучее, чем энергия всех прежде встреченных им людей.
С тех пор он видел ещё лишь одного человека, чья сила совсем немного уступала тому бессмертному владыке. Это был один из новичков, поступивших в секту несколько месяцев назад, и он тоже совершенствовался в искусстве меча.
Тогда Чжан Ичжи впервые заинтересовался мирскими делами и разузнал имя этого ученика. Впрочем, усилий почти не потребовалось: о нём говорила вся секта.
Чжан Ичжи полагал, что именно его Чи Ляньчжань возьмёт в ученики. Однако мастер меча неожиданно предпочёл стоявшего перед ним мастера талисманов.
Теперь становилось ясно, почему: духовная энергия этого человека была ещё более мощной и властной. Возможно, взгляд Чи Ляньчжаня и вправду оказался острее.
— Я книгу вернуть пришёл. Чего ты на меня уставился?
Чи Шунь закрыл лицо томом и наконец заставил его опомниться.
Чжан Ичжи принял книгу, но не удержался от вопроса:
— Ты всего за ночь всё прочёл?
Чи Шунь улыбнулся, не отрицая, и сразу перевёл разговор:
— Хочу попросить об одной услуге. Не окажет ли младший брат мне честь и не поможет ли?
Чжан Ичжи уже не выглядел таким холодным, как прежде. У него были аккуратные черты лица, средний рост и чуть худощавое сложение. Когда он хмурился, в нём чувствовалась почти божественная отрешённость Чи Ляньчжаня. Сейчас же выглядел совсем юным.
Большую часть времени он производил впечатление человека, который никак не выспится.
— Какая услуга?
— Прежде чем скажу, верни мне расписку. Я ведь уже отдал тебе книгу, — Чи Шунь протянул ладонь.
Чжан Ичжи снова похолодел лицом и книгой отвёл его руку.
— Тебе помощь нужна или нет?
Чи Шунь нахмурился. Не ожидал от него такого. Но сейчас просителем был он сам — ничего не поделаешь.
— Можешь помочь мне переписывать книгу?
С этими словами он достал из-за спины «Подробное руководство по талисманам».
Боясь, что ему откажут, поспешно пояснил:
— Это трактат моего наставника, единственный экземпляр! Ты его точно никогда не видел. Можешь читать сколько захочешь, сколько понадобится, только переписывай для меня каждый день по одному разу. Всего один раз!
Чжан Ичжи посмотрел на обложку. И сразу загорелся желанием прочитать трактат. Ему было совершенно неинтересно, зачем Чи Шуню понадобилось переписывать книгу. Ради возможности хотя бы взглянуть на неё и умереть не жалко!
Он без раздумий согласился:
— Ладно. Но сначала хочу посмотреть. Вдруг это самая обыкновенная книга в другой обложке.
Чи Шунь расплылся в улыбке.
— Конечно можно. Только расписку тоже напишешь!
Он не упустил случая отплатить Чжан Ичжи его же монетой.
Тот не стал возражать. Выхватил трактат, полистал несколько страниц и убедился, что это и вправду редкое сочинение, а не обыкновенная книга в чужом переплёте. Но стоило ему углубиться в чтение, как Чи Шунь отобрал том и с улыбкой напомнил:
— Расписочку, пожалуйста.
Чжан Ичжи нахмурился, но всё же сел и написал обязательство. Затем они одновременно обменялись: один передал бумагу, другой — книгу.
Довольный Чи Шунь схватил расписку и отправился на пик Нефритового меча. Там он оставил поручение для одного младшего брата Хэ Цзыняня, с которым был немного знаком: когда Хэ Цзынянь вернётся, пусть, если будет время, поможет переписывать трактат. А если времени не окажется — ничего страшного.
Разобравшись со всеми делами, Чи Шунь пришёл в такой восторг, что ему захотелось лететь на мече.
Стоп, нет! Он резко хлопнул себя по бедру. Он же не совершенствующийся меча! Его радости совсем не такие, как у мечников. Он может призывать ветер и дождь, повелевать призраками и призывать богов к суду!
Но стоило ему вернуться во дворец Цинсяо, как сердце упало. Даже птицы, прежде весело щебетавшие на ветвях, умолкли.
Потому что под персиковым деревом его ждал один бессмертный владыка.
Как всегда.
http://bllate.org/book/17049/4757528
