Глава 13. Книга взаймы. Одержимость талисманами
Пламя свечей едва разгоняло полумрак огромного хранилища книг. Время от времени внутрь прорывался ветер, и слабые огоньки всякий раз едва не гасли.
При их свете Чи Шунь внимательно разглядывал названия на корешках. В «Подробном руководстве по талисманам» упоминался трактат «Основы наполнения духовной силой». Там объяснялось, как сделать поток духовной энергии тоньше и сосредоточить его на кончике кисти, каких бывают разрядов сорта киновари для рисования талисманов, и ещё многое другое.
Если найти эту книгу, до отправления в тайное царство он наверняка успеет изготовить хотя бы один приличный талисман.
Пусть Чи Шунь и не настолько глуп, как его книжный прототип, он действительно намеревался незаметно подложить Лин Сюаньвэю талисман, влияющий на удачу. А Линь Сянмин должен был носить ещё один, позволяющий за ним следить. Тогда Чи Шунь в любой момент сможет менять свой план по обстоятельствам и предусмотрит всё до мелочей.
К тому же «Основы наполнения духовной силой» принадлежали к тем редким сочинениям об искусстве талисманов, где упоминалось управление предметами на расстоянии. Найти этот трактат было бы особенно полезно.
Но сколько он ни искал, всё напрасно. Уже собирался перейти к следующему стеллажу, как вдруг, обернувшись, обнаружил за книжной полкой дремлющего ученика.
И тот прижимал к груди именно «Основы наполнения духовной силой»!
Чи Шунь нахмурился. Принялся лихорадочно припоминать всех известных ему обитателей секты, но так и не сообразил, кто бы это мог быть.
В школе Талисманов учеников хватало, однако столь увлечённых учением было немного. Те, чьи имена он знал, либо сейчас присутствовали на торжественном собрании, либо находились в уединённом затворничестве. Кто же тогда оказался здесь?
Не найдя ответа и вспомнив, что поход в тайное царство уже на носу, Чи Шунь присел на корточки и принялся осторожно вытягивать книгу из чужих рук, надеясь не разбудить спящего.
Не успел он к ней прикоснуться, как тот открыл глаза.
Встретились взглядами, и наступила неловкая тишина.
Перед ним был красивый, тонкочертый юноша с белой кожей и удивительно спокойным обликом. Его легко было бы принять за девушку.
Вот только взгляд проснувшегося юноши оказался ледяным и пронзительным.
Чи Шунь вцепился в книгу и не собирался отпускать. Другой тоже не разжимал рук. И пока они так безмолвно тянули том каждый к себе, Чи Шунь наконец вспомнил, кто перед ним.
Оригинальная книга была самым настоящим гаремным романом, но читатели любили придумывать пары из всех подряд. И они единодушно решили, что лучший друг Лин Сюаньвэя, Чжан Ичжи, питал к нему отнюдь не дружеские чувства.
Чжан Ичжи отличался мрачным, нелюдимым нравом и был до безумия увлечён искусством талисманов. Его заботили лишь собственное совершенствование и мастерство. Чужое мнение его не волновало, как и любые собрания или группировки внутри секты. Он всегда держался особняком, и с годами его совершенствование поднималось всё выше.
Переломный момент настал на большом состязании учеников. Прежде почти никому не показывавший своих способностей Чжан Ичжи впервые вышел перед всей сектой. Уверенный, что ему нет равных, он без труда пробился в четвёрку сильнейших. Но в поединке за выход в финал столкнулся с уже успевшим прославиться Лин Сюаньвэем.
Прежде Чжан Ичжи презирал этого человека за тягу к мирской суете и погоню за никчёмной славой. Однако теперь, хотя до сих пор никто не сумел заставить его применить свои убийственные приёмы, он пустил в ход всё, что умел, — и всё равно проиграл Лин Сюаньвэю.
По мнению Чи Шуня, при нормальном ходе вещей у каждого человека есть гордость и свои интересы. Тем более такой заносчивый мастер никак не мог внезапно проникнуться восхищением к самому обычному сопернику.
Да-да, Чи Шунь всегда считал, что книжный Лин Сюаньвэй преуспевал исключительно благодаря удаче и счастливым случаям. Сам он ради совершенствования особенно не трудился. Просто ему полагалось быть главным героем, и порой он поступал на редкость безмозгло. Такой протагонист Чи Шуню не нравился.
Но ведь это роман для удовольствия! Логику лучше отложить, мозг выключить и наслаждаться победами героя — вот и весь секрет жанра.
И всё-таки на этом эпизоде Чи Шунь едва не бросил читать. Продолжил лишь потому, что нашёл доводы других читателей убедительными. Если принять их объяснение, происходящее снова превращалось в приятную историю!
Чжан Ичжи ни за что не покорился бы после поражения. Объяснение одно: он гей и влюбился в главного героя.
Чи Шунь был совершенно в этом уверен. А когда дальше стал воспринимать все поступки Чжан Ичжи с такой точки зрения, они внезапно приобрели смысл. Без этого допущения персонаж выглядел всего лишь удобным инструментом для продвижения сюжета.
Вот до чего странными любовь делает людей!
— Что ты делаешь? — холодно спросил юноша.
Чи Шунь опомнился, посмотрел на книгу у него на груди и объяснил:
— Я тоже хочу взять этот трактат.
Юноша словно только сейчас вспомнил, что прижимает книгу к себе. Но ещё не дочитал её, поэтому нахмурился и всё так же ледяно произнёс:
— Кто первый пришёл, того и книга.
Теперь уже Чи Шунь почувствовал раздражение. Но с этим не поспоришь: право первого действительно на стороне незнакомца. Пришлось искать компромисс.
— Может, дашь мне почитать её сначала? Она мне срочно нужна.
Помедлив, добавил:
— Всего на два дня. Через два дня верну.
Чжан Ичжи недружелюбно посмотрел на него и крепче сжал страницы.
Он от природы не любил договариваться с людьми, тем более обсуждать подобные просьбы. Книги в хранилище полагалось самому находить и брать по правилам. Какие ещё могут быть основания, кроме того, кто пришёл первым?
Видя, что тот ни на шаг не уступает, и не смея вырвать книгу силой, Чи Шунь задавил раздражение и принялся уговаривать:
— Ты целыми днями изучаешь искусство талисманов, так что наверняка даже не знаешь, кто я. Могу оставить расписку. Если через два дня не верну книгу, отправляйся во дворец Цинсяо и жалуйся моему наставнику. Я первый ученик бессмертного владыки Цзюэчэня и слова не нарушу.
Чи Шунь говорил так убедительно, что Чжан Ичжи едва ему не поверил. Но затем задумался:
— С какой стати мастер меча взял бы в ученики мастера талисманов?
Чи Шунь потерял дар речи.
Как такое объяснить? Да кто вообще понимает, с чего Чи Ляньчжань взял его в ученики? Сам Чи Шунь учится у него уже почти четыре месяца и до сих пор этого не знает!
К счастью, соображал он быстро.
— Такое ведь нетрудно проверить, обманывать мне незачем. Если одолжишь книгу, я взамен позволю тебе брать трактаты из дворцового собрания моего наставника. Что захочешь, если сумею достать — дам почитать. Как тебе?
Услышав об этом, Чжан Ичжи заметно смягчился. После недолгих колебаний он поднялся и неторопливо прошёл к окну. Там стоял письменный стол с кистями, тушью, бумагой и тушечницей.
Судя по тому, как уверенно он им пользовался, всё это, наверное, и было приготовлено им самим.
— Вот, напиши расписку, — вяло бросил Чжан Ичжи.
Чи Шунь не ожидал, что тот даже после стольких обещаний будет так придирчив. Но ведь книгу просит он, так что условия придётся соблюдать.
Он тут же сел, взял кисть и стал писать, приговаривая:
— «Сегодня Чи Шунь берёт у Чжан Ичжи трактат „Основы наполнения духовной силой“ и обязуется вернуть через два дня».
Затем проставил дату, проверил, не ошибся ли в иероглифах, и подвинул лист к Чжан Ичжи.
Тот прочитал и вновь нахмурился.
— Откуда ты знаешь моё имя?
Чи Шунь поднялся и ответил с улыбкой, смешивая правду с выдумкой:
— А как, по-твоему, я стал учеником владыки Цзюэчэня? Мой путь Дао давно уже пролёг перед моим внутренним взором.
— Стоило тебе предстать передо мной, и я увидел, откуда ты пришёл и куда направишься. Имя — сущая мелочь. Я даже знаю твои восемь знаков рождения… И то, что тебе нравятся мужчины.
Пока Чжан Ичжи ошеломлённо замер, Чи Шунь ловко вытащил трактат из его рук и ни мгновения не задержался.
— Во дворце Цинсяо дел невпроворот. Откланиваюсь!
Чжан Ичжи стиснул расписку. Когда он пришёл в себя, до него донеслись лишь вежливые прощальные слова Чи Шуня уже от дверей.
Он ведь по положению старший! Где это видано, чтобы старший сам прощался с младшим, прежде чем уйти?
Но Чи Шуню было не до таких тонкостей. Книга нашлась, план двигался как по маслу, всё складывалось к лучшему!
Сумерки уже обволокли вздёрнутые к небу карнизы строений Тяньци.
Сжимая пожелтевший трактат, Чи Шунь вышел из хранилища. Он намеренно обошёл главную вершину стороной, избегая учеников, которые возвращались с церемонии. К дворцу Цинсяо направился узкой тропинкой через бамбуковую рощу. Шаги были лёгкими и быстрыми, настроение — прекрасным.
Но стоило ему подняться на каменные ступени перед дворцом, как он увидел на столике под персиковым деревом незнакомую белую фарфоровую бутылочку.
Под ней лежала записка. Почерк Чи Шунь не узнал, зато по содержанию понял: после церемонии Хэ Цзынянь поспешил принести ему киноварь высшего качества. Наверное, сразу после этого толстячок помчался выполнять поручение за пределами секты.
Чи Шунь откупорил бутылочку и внимательно осмотрел содержимое. Высокосортная киноварь действительно отличалась от обыкновенной, которой он тренировался рисовать талисманы. Время от времени её озаряло тонкое красноватое сияние; на первый взгляд казалось, будто киноварь течёт, словно вот-вот оживёт.
Он ещё не успел толком её изучить, как краем глаза заметил мелькнувшие белые одежды.
И сразу почувствовал холод на шее. Это был не вечерний ветер, а ледяное давление духовной силы, будто над головой навис невидимый клинок.
Чи Шунь мгновенно выпрямился и поклонился.
— Приветствую наставника.
Но привычного «встань» не последовало. Только молчание.
В тишине было слышно, как лепесток персика касается каменной ступени. Чи Шунь осторожно поднял взгляд. Чи Ляньчжань стоял под деревом. К подолу белых одежд словно пристала сумеречная изморозь, чёрные волосы стекали по плечам. В глазах не осталось и следа обычной невозмутимости — только застывший лёд.
От него исходило такое гнетущее давление, что Чи Шунь невольно задумался: кто же умудрился разгневать наставника? Кажется, тот искал, на ком сорвать злость, а он как раз подвернулся под руку.
Чи Ляньчжань пристально посмотрел на него, словно собираясь увидеть насквозь.
— Значит, ты не желаешь отправиться в тайное царство?
Гнев его был очевиден, но он всё ещё сдерживался и лишь задавал холодные вопросы.
Чи Шунь удивился столь неожиданной теме. Солгать он не посмел и ответил как есть:
— Наставник, в последнее время ученик испытал озарение. Я боюсь, что поход в тайное царство лишь помешает совершенствованию.
— Помешает совершенствованию?
Чи Ляньчжань вдруг шагнул вперёд. Давление духовной силы усилилось. Опустив голову, Чи Шунь даже разглядел, как пальцы наставника сжались в кулак, а суставы побелели.
— Надо же. «Помешает совершенствованию».
Но Чи Шунь совершенно не понимал, чем прогневал этого великого бессмертного.
Он уже раздумывал, не придумать ли какой-нибудь повод признать вину, когда Чи Ляньчжань холодно произнёс:
— С сегодняшнего дня будешь переписывать «Подробное руководство по талисманам» по три раза ежедневно. До моего возвращения ни единого дня не пропускай.
У Чи Шуня потемнело в глазах. Трижды за день переписывать целый трактат! Он вообще успеет закончить? И если целыми днями только переписывать, когда совершенствоваться? Когда строить козни Лин Сюаньвэю?!
Он поднял голову и встретился с бурлящим гневом в глазах наставника. Все оправдания, уже вертевшиеся на языке, разом исчезли. Смелости хватило лишь спросить:
— Наставник тоже отправится в тайное царство?
Чи Ляньчжань холодно фыркнул, взмахнул рукавом и удалился, оставив после себя одно ледяное слово:
— Прочь.
Чи Шунь застыл. Только когда белая фигура окончательно исчезла, он медленно разжал кулаки. На ладонях остались красные следы ногтей.
Он посмотрел на белую фарфоровую бутылочку и раскрытые «Основы наполнения духовной силой» на столике. В груди клокотала злость.
…Неужели система и впрямь способна настолько управлять неигровыми персонажами?
http://bllate.org/book/17049/4757482
