Когда вторичная личность № 04 обнаружил, что Цзян Вэньюань — игрок, его вспыльчивость, напротив, исчезла. Он весь успокоился и с холодным выражением лица встретился взглядом с Цзян Вэньюанем; его взгляд был острым, словно нож, способный рассечь кожу и плоть до крови.
Принимая решение встретиться с Чэнь Мянем, Цзян Вэньюань уже предвидел, что его статус игрока будет раскрыт, поэтому сейчас, сталкиваясь с вторичной личностью № 04, чья аура была подобна ауре свирепого зверя, он сохранял полное спокойствие и нисколько не паниковал из-за разоблачения.
Атмосфера между ними была напряженной, никто из них не произносил ни слова. Они пробыли в таком оцепенении почти десять минут, пока выражение лица вторичной личности № 04 постепенно не смягчилось, а его намерение убить Цзян Вэньюаня не угасло. Неизвестно что именно домыслил себе вторичная личность № 04 за время молчаливого противостояния, но он заговорил тоном, который трудно было описать.
— Ты действительно… глуп!
Вторичная личность № 04 бросил последний взгляд на руки Цзян Вэньюаня, в которых уже не было костяной куклы, и, словно приняв какое-то решение, твёрдо произнёс напоследок, прежде чем повернуться и уйти:
— Пока я не одержу победу в игре, я не позволю основной личности снова проснуться. Если ты из-за своих отношений с ним будешь связывать себе руки и ноги, то я буду тебя презирать! Запомни как следует: победа, добытая ценой чужой добровольной жертвы и самоотверженности, мне никогда не была нужна!
Цзян Вэньюань молча смотрел вслед вторичной личности № 04, бесшумно покидавшему комнату № 22. Он понимал, что этот этап удалось пройти так легко, скорее всего, благодаря усилиям Чэнь Мяня. Тот непрерывно посылал в своём разуме импульсы симпатии к Цзян Вэньюаню, из-за чего вторичная личность № 04 ошибочно посчитал, будто демонстрация куклы Цзян Вэньюанем была добровольным раскрытием его статуса игрока, обнажением уязвимого места, самопожертвованием ради него и отказом от победы в этом раунде игры.
Каким бы способным ни был вторичная личность № 04, он ни за что не мог додуматься до правды о том, что игрок намерен устроить беспорядки в «Круглом столе». А потому он закономерно решил, что Цзян Вэньюанем движет лишь слепая одержимость любовью. Это уже был лучший результат, которого смог добиться Чэнь Мянь, но в конечном счёте он заплатил за него немалую цену. Дальнейшую игру Цзян Вэньюаню, весьма вероятно, придётся проходить в одиночку.
Вторичная личность № 04 пробыл в комнате № 22 в общей сложности не более двадцати минут. До полуночи оставалось ещё больше трёх часов, поэтому Цзян Вэньюань не спешил готовить всё необходимое для борьбы с огненными духами на эту ночь. Он снова сел на кровать, открыл особое пространство и достал костяную куклу.
Он держал костяную куклу обеими руками и большими пальцами чуть приподнял её опущенную голову. Когда лицо куклы предстало перед ним, Цзян Вэньюань неожиданно столкнулся взглядом с парой исступлённых глаз. Встреча с сыном, с которым он был разлучён навеки, стала для дяди Чэня сильнейшим потрясением и наконец пробудила застрявший в игрушке осколок его души.
Глаза дяди Чэня были переполнены бурными радостью и горем, к которым также примешивался глубокий страх. Каждая мышца на его лице дёргалась, выражение лица было искажённым и безумным. Его рот открывался и закрывался, и только после нескольких попыток он понял, как издавать звуки.
— Цзян Вэньюань, у меня есть способ спасти моего сына. Чэнь Мянь погиб из-за тебя, ты обязан спасти его! — тон дяди Чэня был поспешным и суровым.
— Разумеется, разумеется! Я, разумеется, спасу Чэнь Мяня! — первая же фраза, произнесённая дядей Чэнем, содержала огромный объём информации, и всегда сохранявший хладнокровие и самообладание Цзян Вэньюань не мог не почувствовать бурный восторг, выпалив слово «разумеется» три раза подряд на одном дыхании. — Дядя Чэнь, какой у вас способ спасти Чэнь Мяня?
Губы старика задрожали, словно ему стоило невероятных усилий продолжить говорить, и он с трудом произнёс:
— Внутри костяной куклы находится нить энергии, связанная с самой сутью игры. Дай мне ещё немного времени на адаптацию, и я смогу управлять ею, чтобы найти всех игроков, скрывающихся среди преступников.
Ответ дяди Чэня оказался прямым требованием следовать правилам игры и убивать людей. Это шло вразрез с замыслом Цзян Вэньюаня и несколько омрачило охватившую его радость. Настроение изменилось едва заметно, однако от взгляда дяди Чэня это не укрылось: старик помрачнел, и лицо его стало ещё более зловещим.
— У тебя есть возражения против моего метода?
Пусть дядя Чэнь, заточённый в кукле, был полностью лишён возможности двигаться и мог лишь говорить, не представляя никакой опасности, Цзян Вэньюань всё равно невольно держался настороже. Как-никак, перед ним находился отец человека, которого он любил.
— У меня и в мыслях не было ничего подобного, — поспешил объяснить он. — Просто душа Чэнь Мяня находится в теле игрока под номером 04, и победу в игре нельзя отдать тому, в кого он вселился. Если идти по пути прохождения через жертвоприношения, то гибель этого игрока отразится на Чэнь Мяне. Дядя Чэнь, есть ли у вас какое-то решение на этот случай?
Дядя Чэнь загодя подготовился к этому вопросу и без колебаний ответил:
— Перед тем как ты принесёшь в жертву этого игрока, я могу использовать энергию костяной куклы, чтобы извлечь из него душу Чэнь Мяня и не дать ей рассеяться. Но запас особой энергии в костяной кукле ограничен: она сможет удерживать душу Чэнь Мяня от рассеивания максимум двенадцать часов, поэтому ты обязан оставить игрока под номером 04 на самый последний день для жертвоприношения. Ладно, мне нужно беречь энергию, я не могу долго оставаться в сознании, скорее расскажи мне все собранные тобой сведение. Какие игроки подтверждены на данный момент? Кто ещё у тебя под подозрением? Когда придёт время, подведи меня на расстояние одного метра к цели наедине и задержись на тридцать секунд, я смогу помочь тебе определить их статус.
Нежелание старика продолжать разговор заставило сердце Цзян Вэньюаня невольно сжаться. На самом деле в их нынешнем положении, если они хотели разорвать замкнутый круг, то Цзян Вэньюань считал лучшим вариантом путь с поиском Воли «Круглого стола». Вот только дядя Чэнь по неизвестной причине словно вовсе не рассматривал этот вариант.
Цзян Вэньюань пока подавил полные сомнений мысли; среди игроков, дошедших до финала игры, не было мягких людей, и то, что дядя Чэнь мог оказать ему помощь, уже являлось большим счастьем. Что касается второго способа прохождения игры, Цзян Вэньюань вполне мог действовать самостоятельно — параллельно со всем остальным. Он положил костяную куклу возле подушки, усадил её в ровное положение и вкратце изложил обстановку за четыре дня:
— Включая меня, из двенадцати игроков я могу с уверенностью назвать семерых: № 04, № 09, № 15, № 21, № 22, № 26, № 44. Из них 15-ый, 26-ая и 44-ая уже мертвы. Других преступников, подозреваемых в том, что они являются игроками, ещё девять человек, а именно…
Дядя Чэнь молча выслушал рассказ Цзян Вэньюаня. Веки его постепенно тяжелели, голос слабел и наконец затих окончательно, пока он полностью не закрыл глаза:
— Завтра после девяти часов я постараюсь оставаться в сознании и как можно скорее выявить оставшихся пятерых игроков…
Цзян Вэньюань осторожно поднял костяную куклу; дядя Чэнь уже потерял сознание, и на его старом спящем лице застыла неизгладимая боль. Убрав костяную куклу, он приступил к подготовке контрмер против нападения огненных духов этой ночью.
Пятый день фестиваля, 00:00 ночи.
Огненные духи явились, как и ожидалось. Благодаря четырём дням изучения духов и постепенному переносу, подобно муравью, инструментов из виртуальных сцен, Цзян Вэньюань смог спокойно справиться даже с огненными духами, чьи пламя и жар выросли в несколько раз по сравнению с прошлой ночью. Цзян Вэньюаню даже не пришлось использовать запасные приёмы: эти охваченные огнём существа, подобные гигантским чудовищам, вновь попали в ловушки, имитирующие подземные клетки, сделанные вчера. Однако, в отличие от вчерашнего дня, огненные духи сегодня вечером не покорились тени, оставленной в момент смерти: они неистово бились внутри железной клетки, с грохотом раскачивая цепи в огне.
Цзян Вэньюань сидел на краю кровати, проявляя насторожённость к огненным духам в ловушке, крепко сжимая в руке телескопическую дубинку. Остальные инструменты для борьбы с огненными духами были разложены на кровати, готовые к использованию в любой момент.
Время медленно текло, приближаясь к часу ночи. Огненных духов, запертых в ловушку, охватило отчаяние: стоявший перед ними убийца, некогда сжёгший их дотла, стал ещё более грозным противником, чем прежде. О том, чтобы одолеть его, не было и речи — пожалуй, ко дню завершения фестиваля они не сумели бы оставить на его теле даже единого ожога.
И в тот момент, когда из горла огненных духов вырывались короткие отчаянные вопли и они уже готовились исчезнуть, они никак не ожидали, что Цзян Вэньюань сам выступит к ним навстречу. Он подошёл к одной из ловушек, поднял правую руку и приблизил её тыльной стороной ладони к огненному духу, запертому в ловушке.
Этот огненный дух на мгновение оторопел, не понимая, что означает неожиданный поступок Цзян Вэньюаня, и даже от испуга немного попятился назад в тесном пространстве ловушки. Через несколько секунд он обнаружил, что Цзян Вэньюань не предпринимает никаких дальнейших действий, а лишь удерживает тыльную сторону правой руки близко к ловушке. Возможно, из-за того, что он не почувствовал угрозы, дух внезапно почувствовал прилив злого мужества; он задействовал всё пламя своего тела и, воспользовавшись последним мгновением перед исчезновением, направил весь огонь на Цзян Вэньюаня.
В воздухе мгновенно распространился запах палёного мяса, и до самого момента, пока силуэт огненного духа полностью не растаял в ловушке, Цзян Вэньюань продолжал неподвижно держать поднятой правую руку. Следствием этого шага стало то, что на коже всей тыльной стороны правой руки и локтя появились видимые невооружённым глазом следы ожога, и даже кусок рукава сгорел.
Игроки, способные дойти до финала «Круглого стола», были людьми далеко не простыми — избегать ранений под непрекращающимися атаками мстительных духов на протяжении всех двенадцати дней не составляло для них особого труда. Оставлять на видном месте повреждения, причинённые духом, без сомнения, повышало риск того, что другие преступники, сопоставив их, смогут докопаться до правды о преступлении. Однако такой риск имел не только отрицательные стороны: он мог в определённой степени усыпить бдительность игроков, скрывающихся среди преступников.
Первоначально Цзян Вэньюань планировал приберечь этот приём на вторую половину фестиваля, однако дяде Чэню требовалось покидать особое пространство куклы, чтобы вычислять других игроков. Хотя костяная кукла была тонкой и маленькой, её силуэт в кармане мог легко привлечь внимание игроков. Ради плана дяди Чэня Цзян Вэньюаню пришлось действовать преждевременно.
На следующее утро перед выходом Цзян Вэньюань примотал костяную куклу скотчем к груди и животу. Чтобы сгладить её очертания, он подложил немного ваты, всё аккуратно разгладил и спрятал под широкой арестантской робой. Белый бинт, обмотанный вокруг правой руки, резко контрастировал с оранжево-жёлтым цветом тюремной формы, что позволяло легко привлечь внимание окружающих именно к нему и снизить заметность костяной куклы.
Завершив приготовления, Цзян Вэньюань действовал по постоянной схеме и отправился отметить своё присутствие в столовой. В переполненной людьми столовой царила неспокойная атмосфера. Цзян Вэньюань, ведя себя сдержано, наблюдал за происходящим и вскоре заметил отличие от прошлых дней. В столовой не хватало двоих: похожего на гору здоровяка (преступника № 13) и обладательницы длинных волос, почти касавшихся земли (преступницы № 46). Эти двое каждое утро вовремя приходили в столовую и оставались там до окончания времени завтрака.
Игрокам в игре давались маскировочные личности; хотя их внешний вид отличался от настоящего тела, их суть оставалась прежней. Среди игроков не было ни толстяков, ни длинноволосых. Поэтому по ужасающему — хуже, чем у свиньи — аппетиту № 13 и по привычке № 46 свободно справляться с хлопотными длинными волосами их можно было исключить из списка подозреваемых игроков.
Из-за этого небольшого эпизода Цзян Вэньюань отправился доставлять завтрак № 21 немного позже обычного. Когда он прибыл с завтраком в виртуальную сцену, тот уже стоял за внешней стеной сцены, ожидая его. Заметив бинты на правой руке Цзян Вэньюаня, № 21 на секунду задержал на них взгляд, а затем он незаметно для окружающих окинул парня взглядом с ног до головы. Оранжево-жёлтая арестантская роба была довольно широкой, и неизвестно, заметил ли № 21 костяную куклу, спрятанную у него под одеждой.
Источники информации № 21 не ограничивались одним лишь Цзян Вэньюанем, поэтому он не удивился опозданию парня и сразу раскрыл причину его задержки:
— Что ты обнаружил касательно 13-го и 46-ой?
Цзян Вэньюань отдал завтрак № 21 и честно сообщил найденные им ранее результаты:
— Местами их смерти были их собственные комнаты. 13-ый умер от перерезанного горла, на теле внешних травм нет. 46-ая была задушена собственными волосами, на руках, ногах и лице остались царапины от ногтей.
№ 21 без особых церемоний схватил сухой хлеб и принялся грызть его, а его взгляд напоминал взгляд охотника, учуявшего запах добычи.
— Я помню, что преступление 13-го — изнасилование и убийство ребёнка. Смерть от перерезанного горла — это явно не дело рук мстительного духа.
Пусть № 21 и не сказал об этом напрямую, Цзян Вэньюань сразу уловил скрытый смысл его слов — именно об этом он сам больше всего и беспокоился. Какой-то игрок, скрывающийся в тени, начал убивать NPC-преступников. Смерть № 13 была лишь началом; если количество NPC-преступников продолжит сокращаться, это будет означать, что укрытий для игроков становится меньше. Ситуация подходила к критической черте: стоило чьему-то душевному равновесию хоть немного пошатнуться, как этот игрок тут же выдал бы себя. Именно такого исхода и добивался тот, кто спланировал этот смертельный расклад.
Предположение Цзян Вэньюаня и № 21 вскоре подтвердилось: в разных местах вокруг алтаря поочерёдно были найдены трупы троих NPC-преступников. Причём, когда один из трупов был обнаружен, тело всё ещё было тёплым. Их смертельные раны были точь-в-точь такими же, как у № 13 — перерезанное горло. № 21 проявлял большой интерес к игроку, действующему исподтишка, однако не спешил нападать на него. Нынешняя напряжённая атмосфера в святилище была для № 21 желанным событием.
В течение всего дневного времени пятого дня фестиваля внимание № 21 было сосредоточено на изучении траектории действий убийцы-горлореза. Он не сделал ни шага за пределы своей виртуальной сцены и не выдвигал дополнительных требований к Цзян Вэньюаню расследовать правду о преступлениях какого-либо другого номера.
Золотистые отсветы заходящего солнца пролились вниз, заполнив весь алтарь. Призрачный звон колокола прозвучал ровно в шесть часов вечера, и преступники в оранжево-жёлтых тюремных формах один за другим собрались под высоким жертвенным помостом. Четыре человеческие жизни, унесённые убийцей-горлорезом, делали атмосферу сегодняшнего ритуала жертвоприношения невероятно гнетущей.
№ 21 сегодня пришёл вместе с № 09. Они шутили и разговаривали, и их непринуждённое поведение резко контрастировало с остальными преступниками. Они проходили сквозь толпу преступников под жертвенным помостом, и когда они проходили мимо одного из преступников, выглядевшим как подросток, № 21 и № 09 одновременно нанесли удар. Тот самый подросток № 41, подвергшийся совместной атаке двоих, среагировал очень быстро и увернулся от их движений.
Трое сцепились в драке, и только тогда преступники вокруг них, реагировавшие с задержкой, суматошно расступились, освободив для них пустое место. Цзян Вэньюань равнодушно наблюдал со стороны: № 41 под натиском № 21 и № 09 постепенно оказывался в невыгодном положении. В отчаянии № 41 захотел использовать куклу для контратаки. Однако этот шаг не только не спас его, но, напротив, лишь приблизил гибель: извлечение куклы из особого пространства и активация её способности требовали времени. Пусть даже меньше половины секунды — но № 21 и № 09 этого оказалось вполне достаточно, чтобы справиться с подростком.
Цзян Вэньюань прикрыл глаза, уже предвидя исход для № 41. № 21 воспользовался прорехой № 41 и с холодной ухмылкой заломил его руки за спину, заставив встать на колени на землю. Лицо подростка было мертвенно-бледным, он тщетно бился в руках № 21.
После окончания драки из толпы вышла красавица-преступница № 35. Она жадно посмотрела на подростка № 41 и произнесла слова, ставшие последней каплей:
— Преступление 41-го: из-за домашнего насилия со стороны матери-одиночки в детстве он забил до смерти шестерых матерей-одиночек среднего возраста. Есть ли у кого-то возражения?
В молчании преступников № 41 получил клеймо жертвы. № 21 и № 09 объединили усилия, чтобы связать подростка, и погнали его на алтарь. Игрок № 41 был вынужден выдать себя из-за убийцы-горлореза, и его смерть заставила Цзян Вэньюаня ещё сильнее насторожиться в отношении этого игрока. Ощутив вкус победы от того, что ему удалось заставить № 41 раскрыться, игрок-горлорез, вероятно, в ближайшее время не перестанет убивать NPC-преступников.
Труп № 41, забитого до смерти заживо, унесли шесть мстительных духов женщин среднего возраста, и ритуал жертвоприношения пятого дня фестиваля благополучно подошёл к концу. Цзян Вэньюань поспешно набил желудок в столовой и отправился к № 21 с его ужином.
№ 21 во время драки с № 41 получил небольшие раны, но его настроение было хорошим. Он с удовольствием наслаждался сытным ужином, непринуждённо обмениваясь информацией, назвал Цзян Вэньюаню несколько номеров и поручил проверить правду об их преступлениях.
После сытной трапезы № 21 бесцеремонно развалился на диване. Словно о чём-то вдруг вспомнив, он приподнял голову и бросил убирающему посуду Цзян Вэньюаню:
— Сосед, помоги мне проверить ещё одного человека.
— Кого? — Цзян Вэньюань взял со стола поднос с посудой и встретился взглядом с № 21.
На его губах играла ухмылка, в которой таилась густая злоба.
— 4-го.
Голос № 21 был очень тихим, но прозвучал словно удар грома возле уха Цзян Вэньюаня, его сердце забилось с бешеной скоростью. № 21 всё это время не сводил с него глаз. Заметив мимолётную странность в его реакции, он упёрся обеими руками в спинку дивана, приподнял корпус и с откровенным нажимом подался к сидящему напротив Цзян Вэньюаню.
— С этим 4-м что-то не так?
Психологическое давление, которое убийца-горлорез оказывал на игроков, было поистине огромным. Вторичная личность № 04 отличался вспыльчивым характером, не способным ничего утаить, к тому же он запечатал основную личность, так что под таким давлением выдать свой статус было нисколько не удивительно. Цзян Вэньюань быстро взял себя в руки, изогнул уголки губ в неискренней улыбке и произнёс ровным, лишённым каких-либо эмоций тоном:
— У 4-го раздвоение личности.
— Больше никакой информации нет? — с подозрительностью произнёс № 21, принимая вид полицейского, допрашивающего подозреваемого. — Я помню, что ты ел вместе с ним, а вчера вечером он приходил к тебе.
Цзян Вэньюань не стал спрашивать № 21, откуда тот вообще узнал о его отношениях с № 04, и, сохраняя фальшивую улыбку, ответил:
— Я гей, положил на него глаз, однако он гетеросексуал. Вчера вечером мы не договорились, сделка не состоялась, — слова Цзян Вэньюаня содержали долю правды и долю лжи, а в сочетании с тем, что сегодня № 04 шарахался его как чумы, это звучало вполне достоверно.
№ 21 действительно не ожидал такого ответа. Ранее, пытаясь допросить Цзян Вэньюаня, он наклонился вперёд и оказался довольно близко к нему. Когда Цзян Вэньюань сообщил, что он гей, № 21 подсознательно выпрямился и увеличил дистанцию между ними — трудно было сказать, не лежал ли за этим какой-то неприятный прошлый опыт, связанный с геями.
Увидев движение № 21, Цзян Вэньюань избавился даже от фальшивой улыбки и произнёс с безразличным лицом:
— Можешь быть спокоен: мне нравятся азиаты, а белые люди меня не интересуют. Ты не входишь в мою зону охоты.
№ 21 неловко, но вежливо улыбнулся и выпроводил Цзян Вэньюаня из виртуальной сцены.
Цзян Вэньюань вернул поднос в столовую и не стал продолжать вечерние мероприятия по обследованию виртуальных сцен. Он заперся в своей комнате и сорвал костяную куклу со своей груди. Его движение было резким, и когда скотч оторвался от груди, на коже остались заметные красные следы. Не обращая внимания на дискомфорт, Цзян Вэньюань поднял куклу в руках и пониженным голосом произнёс:
— Дядя Чэнь, статус игрока, в которого вселился Чэнь Мянь, раскрыт!
Услышав призыв Цзян Вэньюаня, веки на лице куклы дрогнули несколько раз и медленно раскрылись.
Раз у № 04 раскрыли статус игрока, дожить до последнего дня ритуала для него было практически невозможным делом. Дядя Чэнь не мог скрыть выражения тревоги.
— Разве ты не можешь, подобно № 21 и № 09, объединиться с № 04 и сначала отправить остальных игроков на жертвенный алтарь?
Дядя Чэнь сам понимал, что выдвинутое им предложение невыполнимо: № 21 и № 09 могли с такой демонстративностью раскрыть свои статусы игроков потому, что надёжно спрятали свои преступления, и остальные игроки не осмеливались легко принести их в жертву. Однако ни Цзян Вэньюань, ни № 04 не обладали такой предпосылкой. Цзян Вэньюань мог утверждать с уверенностью: № 21 не стал соблюдать их уговор, тот уже давно исследовал виртуальную сцену № 22 и мёртвой хваткой держит в руках его преступление. Стоит Цзян Вэньюаню хоть как-то выдать себя, как № 21 тут же отправит его на алтарь. Как ни крути, если продолжать идти по пути прохождения через жертвоприношения, у Чэнь Мяня останется только один путь — путь к смерти.
Цзян Вэньюань и дядя Чэнь молча смотрели друг на друга без слов, пока парень первым не нарушил молчание:
— У нас есть второй путь, которым мы можем пойти: найти саму Волю «Круглого стола», не так ли?
Дядя Чэнь несколько раз открывал рот, но так и не издал ни звука. И как раз тогда, когда Цзян Вэньюань уже был готов оставить попытки уговорить его и заняться поисками Воли «Круглого стола» самостоятельно, раздался слабый голос старика:
— У меня нет способности найти Волю «Круглого стола». Я могу дать тебе только одну возможность совершить ошибку при ответе. Запомни: возможность дать неверный ответ есть только одна.
Выказав эти слова, дядя Чэнь напоследок глубоко посмотрел на Цзян Вэньюаня. Он не дал парню возможности продолжать расспросы и, всем своим видом выражая отказ от какого-либо общения, снова закрыл глаза — сколько бы Цзян Вэньюань его ни звал, он больше так и не открыл их.
В этой проклятой игре, где Чэнь Мянь пребывал в глубоком сне без сознания, они являлись единственной опорой друг для друга, и дядя Чэнь ни за что не стал бы прерывать общение без веской причины. Цзян Вэньюань оцепенело смотрел на лицо костяной куклы, чувствуя острую горечь, и не смел до конца осознать, почему старик отказался говорить с ним.
http://bllate.org/book/17048/3839759
