Новенькая слишком перенервничала. Её руки так сильно дрожали, что она несколько раз промахнулась, и святая вода пролилась на одеяло. Двое мужчин из её команды безучастно наблюдали со стороны, не выказывая ни малейшего желания помочь. Только в этот момент она осознала, что в этом жестоком игровом мире красота — валюта бесполезная. Её глаза покраснели, но она не могла унять дрожь. Осталось всего полбутылки святой воды, и она была уверена: если испортит и остатки, то напарники не поделятся своей. Девушка даже заподозрила, что они вытолкнули её лечить старосту только ради того, чтобы приберечь собственную святую воду для защиты от возможных монстров, сделав из неё жертвенного агнца.
Ненависть в душе новенькой начала стремительно расти, и чувство страха отступило на второй план. Она зафиксировала кисти рук, собираясь продолжить, как вдруг чья-то рука в современной медицинской перчатке прервала её движение. Она резко вскинула голову и увидела холодное, бесстрастное лицо Цзян Вэньюаня.
— Позвольте, — Цзян Вэньюань не сводил глаз со старосты.
Девушка максимально быстро освободила место. Он не спеша сел рядом и, придерживая через медицинскую перчатку безвольно лежащую на одеяле руку старосты, осмотрел её. На пальцах, похожих на сухие ветки, по обеим сторонам плотно вросли более десятка мертвенно-бледных зубов.
Цзян Вэньюань некоторое время пристально всматривался и только потом заговорил:
— Староста, я понимаю ваши трудности: вам тяжело пользоваться столовыми приборами, поэтому вы хватаете еду прямо руками. Но как врач, я вынужден напомнить вам о гигиене, особенно сейчас, когда свирепствует эта странная болезнь: не забывайте мыть руки до и после еды. Посмотрите сами: из-за того, что вы плохо их вымыли, в щелях между зубами на ваших пальцах застряли ошмётки мяса.
Староста подсознательно дёрнул руку — но не левую, которую держал Цзян Вэньюань, а правую, лежавшую сбоку. Движение было очень коротким, и, кроме Цзян Вэньюаня, никто не заметил перемены. Рот старосты, усеянный аномальными зубами, не закрывался до конца. Он сидел с полуоткрытым ртом, его окровавленный язык безвольно свисал, а смесь крови и слюны капала на салфетку, повязанную на груди. Из горла вырывались хриплые звуки.
В этот момент в комнату тяжёлой поступью вошла статная светловолосая женщина. Вены на её огромной груди вздулись; при одном взгляде на неё можно было представить, что это не грудь, а пара орудий, сравнимых по твёрдости с камнем. Блондинка с воплем бросилась к кровати.
— Папа, что с тобой? Тебе плохо? Не пугай так Софию!
Староста вырвал руку из захвата Цзян Вэньюаня и сделал жест, прогоняющий гостей. София обернулась к игрокам.
— Ах вы, шарлатаны! Лечить не умеете, только больного доводите! А ну, пошли вон из моего дома!
Глядя на Софию, которая была в два раза крупнее обычного мужчины и вся состояла из мышц, никто не решился на открытый конфликт, даже понимая, что со старостой что-то не так. Когда группа покинула дом, двое напарников новенькой решили осмотреться в другом месте, но девушка не пошла за ними. Она подошла к Цзян Вэньюаню и Бай Мэй. Сцепив пальцы в замок и нервно крутя большими пальцами, она, запинаясь, произнесла:
— Меня зовут Ли На. Можно мне в вашу команду? Я буду вести себя тихо и постараюсь не быть обузой!
Готовность Ли На трезво оценивать ситуацию выглядела куда достойнее, чем её прежние попытки строить из себя беспомощную неженку.
Цзян Вэньюань ещё не успел ответить, как инициативу внезапно перехватила Бай Мэй, которой Ли На всё это время была глубоко неприятна.
— При одном условии: ты должна прилагать максимум усилий для выполнения любого порученного тебе задания. Если сможешь — я согласна принять тебя в команду.
— Я всё сделаю! — неистово закивала Ли На. — Спасибо вам большое!
Цзян Вэньюань перевёл взгляд на Софию, которая хлопотала по хозяйству. Она работала очень споро, и походка у неё была стремительной.
— София не заражена этой болезнью, — констатировал он.
Внимание девушек тут же переключилось на него.
— Как ты пришёл к такому выводу? — спросила Бай Мэй.
— Рост зубов требует не только питательных веществ, но и определённых физических сил. После заражения человек неизбежно слабеет. София же полна энергии, она физически крепка и не выказывает признаков истощения, — пока Цзян Вэньюань говорил, София снова зыркнула на них из дома.
— Проваливайте! — пригрозила она им метлой.
Не успел Цзян Вэньюань как следует задницу нагреть [1], как его выставили вон. До обеда оставалось ещё какое-то время. Он снял медицинские перчатки и выбросил их в пакет для мусора.
[1. 屁股还没坐热 (pìgu hái méi zuò rè) — букв. «задница ещё не успела нагреться»; означает, что человек пробыл где-то крайне мало времени и уже собирается уходить (или его заставляют уйти).]
— Давайте сходим к водяной мельнице и ветряку. По словам собирателя трупов, первыми, кто подхватил эту странную болезнь, были дети, игравшие там.
Монария была невелика, поэтому уже через полчаса троица добралась до места назначения.
Река неслась бурным потоком, вращая деревянное колесо водяной мельницы. Колесо направляло воду в каналы, орошающие давно заброшенные поля. В отличие от неустанно работающей водяной мельницы, на улице не было ни малейшего дуновения, и огромный ветряк стоял неподвижно.
— Там кто-то есть! — указала в сторону в мельницы Ли На.
Человек, услышав голоса, обернулся к ним. Бесстрастное, словно застывшая маска, лицо и безупречная аура элиты — это был Цзо Чжисин, с которым они разошлись утром.
— Что вы здесь делаете? У старосты всё прошло не слишком гладко?
— Терпимо, нельзя сказать, что сходили впустую, — Цзян Вэньюань подошёл к Цзо Чжисину и посмотрел на тёмную поверхность воды. — На что ты смотришь?
Взгляд Цзо Чжисина снова вернулся к реке.
— Я гадаю, какова была цель визита хозяина гостиницы. Только что я проследил за ним до этого места. Он стоял там, где сейчас мы, привалившись к стене мельницы, и отсутствующим взглядом смотрел на воду. Очевидно, он что-то знает, и нам нужно найти способ вытянуть из него этот секрет.
Цзян Вэньюань только собрался предложить Цзо Чжисину пару идей, как лёгкий ветерок пронёсся мимо, пригибая траву у их ног.
Ветер крепчал с каждой секундой, и под этим внезапным яростным порывом неподвижный ветряк начал со скрежетом вращаться.
— Откуда взялся этот ветер! — Цзо Чжисин откинул волосы с глаз. — Чэнь Мянь, быстро отойди от реки!
Но Цзян Вэньюань не успел за ним — он почувствовал, как некая невидимая сила, скрытая в яростном вихре, нанесла ему резкий удар в спину. Цзян Вэньюань пошатнулся и рухнул в бушующие воды реки.
Чэнь Мянь проводил с Цзян Вэньюанем множество тренировок по выживанию, и плавание, разумеется, входило в программу. Цзян Вэньюань схватывал всё на лету, кроме этого навыка — плавать он так и не научился. Он каждый год покупал абонемент в бассейн, но при каждом погружении ему требовался спасательный жилет. Чэнь Мянь даже подшучивал над ним: мол, в имени «Цзян Вэньюань» две трети иероглифов связаны с водой [2], да и страха перед ней он не испытывал — так почему же плавать-то не может?
[2. 江问源 (Jiāng Wènyuán, Цзянь Вэньюань): в фамилии 江 (Jiāng, Цзян) и имени 源 (Yuán, Юань) левая часть состоит из ключа «вода» (氵). Из трех иероглифов полного имени два «пропитаны водой».]
Цзян Вэньюань отвечал Чэнь Мяню, что ему глубоко противно само ощущение погружения в воду с головой — противно настолько, что тело отказывалось учиться. Но откуда взялось это отчётливое чувство отвращения — он и сам не мог объяснить.
Сейчас Цзян Вэньюань тонул в бурном речном потоке, как бы он ни бил руками и ногами, он не мог вынырнуть на поверхность. В ушах стоял непрекращающийся гул: женский плач, истошные крики и ругательства слились в единый хаос, где невозможно было разобрать ни единого слова.
— Цзян…
— Скорее, протяни палку! Чэнь Мянь, хватайся, мы тебя вытащим!
Кто это говорит?
Ледяная вода заливала рот и нос, конечности налились свинцом, и даже сознание начало постепенно угасать.
http://bllate.org/book/17048/1728190
