Глава 2. Путь наверх
Конец августа выдался необычайно душным. Водоем, сплошь укрытый плотным ковром лотосовых листьев, дышал влажной прохладой. Раскидистая зелень стелилась по водной глади, создавая причудливый многоуровневый лабиринт, среди которого гордо возвышались редкие, запоздалые бутоны.
Недавние затяжные ливни щедро напитали пруд, отчего вода поднялась почти до краев. Юй Буцзину, устроившемуся на резном парапете галереи, достаточно было просто опустить руку, чтобы пальцы скользнули в прохладную глубину.
Цветные карпы, до этого лениво дремавшие в спасительной тени широких листьев, мгновенно оживились. Заметив мельтешащие в толще воды бледные пальцы — столь белые, что в полумраке пруда они казались сочными побегами молодого лотоса — рыбешки ринулись в атаку.
Десяток пестрых карпов сбился в стайку, послушно следуя за движением руки. Они напоминали суетливых щенков, жадно тыкающихся мордами в ладонь. Стоило Юй Буцзину резким движением сомкнуть пальцы, имитируя захват, как стайка с плеском брызгала в стороны, испугавшись невидимого хищника, но лишь затем, чтобы спустя мгновение вернуться вновь.
Что же до грязных баек Мо Хуаня, метящих ниже пояса — Юй Буцзин не поверил ни единому слову. Еще бы, ведь если слухи правдивы, то великий план Системы по соблазнению летит в бездну!
— И ты, конечно же, самолично лежал у него под кроватью и держал свечку? — с легкой насмешкой бросил юноша, продолжая баламутить воду.
— Тьфу ты! Благими намерениями вымощена дорога в преисподнюю! — взвился Мо Хуань, побагровев от возмущения. — Я распинаюсь тут ради твоего же блага! Пытаюсь уберечь твою бестолковую голову от плахи! Не сумеешь присосаться к кормушке — это еще полбеды, а вот лишиться жизни из-за своей наглости — это уже серьезно!
Выплюнув эти слова, Мо Хуань отвернулся, злобно сопя. Он решил, что больше не проронит ни звука. «Посмотрим, как ты запоешь, когда окажешься в лапах Ци Яня. Вся твоя спесь мигом слетит!» — злорадно подумал он. Но солнце неумолимо ползло к зениту, а долгожданный гость всё не появлялся. Ожидание жгло Мо Хуаню пятки. Не в силах больше усидеть на месте, он поднялся.
— Сиди здесь и не вздумай шататься по округе! — приказал он, одергивая полы халата. — Пойду встречу молодого господина Ци у ворот. Одна нога здесь, другая там.
Юй Буцзин лишь мысленно хмыкнул. Сидеть и покорно ждать, пока тебя продадут с потрохами? Увольте. Он только этого и дожидался. Продолжая беззаботно водить пальцами по воде, он напряг слух, отсчитывая удаляющиеся шаги. Стоит этому сутенеру скрыться за поворотом, и можно делать ноги.
План был безупречен, но в этот момент произошло нечто непредвиденное.
Вода под пальцами внезапно вскипела. Огромный, упитанный карп вынырнул из глубины и с силой сомкнул беззубые, но жесткие челюсти на половине ладони юноши, с ожесточением утягивая добычу на дно.
Юй Буцзин ощутил неприятное покалывание — костяные пластины в рыбьей пасти впились в кожу. Рвануть руку означало разодрать ее в кровь. А наглая рыбина тем временем вошла в раж: забив мощным хвостом, она с громким плеском попятилась, таща за собой плененную конечность.
Тишину опустевшего двора разорвал оглушительный шум борьбы. Вода вспенилась, широкие листья лотоса заходили ходуном, с шелестом ударяясь друг о друга. Эта нелепая битва грозила затянуться, но тут в дело вмешалась третья сила.
Маленький белый снаряд молнией просвистел в воздухе. Он виртуозно прошил переплетение лотосовых стеблей и с математической точностью спикировал прямо в центр лобастой башки разбушевавшегося карпа.
Дзынь!
Раздался сухой, почти музыкальный щелчок. Рыбина судорожно дернулась, разжала челюсти и, перевернувшись кверху светлым брюхом, замерла на поверхности воды в глубоком нокауте. А рядом с ней, покачиваясь на волнах, медленно набирала воду изящная нефритовая чарка. Спустя мгновение сосуд булькнул и пошел ко дну.
Юй Буцзин поспешно выдернул спасенную руку, отряхивая воду, и вскинул голову, выискивая взглядом меткого стрелка.
Окно второго этажа того самого глухого флигеля, что стоял напротив, было распахнуто настежь. В проеме стоял молодой человек в сапфирово-синих одеждах. В следующее мгновение рядом с ним выросла фигура в ослепительно белом наряде, превосходящая первого в росте на добрых полголовы.
Так это они избавили его от рыбьего плена?
— ...Моя признательность, — бросил Юй Буцзин, потирая саднящие пальцы.
— Подумать только, тебя чуть рыбешка на дно не уволокла! — презрительно фыркнул синий. Губы его искривились в издевательской ухмылке. — С такой потрясающей сноровкой ты собрался соблазнять наследника Чанпинского гуна?
Юй Буцзин нахмурился. Судя по всему, эта парочка обосновалась здесь задолго до их с Мо Хуанем появления. Значит, они слышали весь разговор от начала и до конца. Следовательно, должны были понять, что вся эта затея с соблазнением — больные фантазии Мо Хуаня, а сам он оказался здесь не по доброй воле. К чему тогда эти ядовитые нападки? Решили поиздеваться?
Раздражение кольнуло Юй Буцзина. Окинув взглядом красные отметины, опоясывающие пальцы, он решил проигнорировать насмешника. Резко поднявшись, он направился прямиком к глухой ограде. Раз уж дворик оказался обитаем, задерживаться здесь стало еще опаснее. Значит, пришло время проверить свои навыки паркура.
— Задержись, — голос человека в белом прозвучал ровно, но в нем слышалась властность. — Смею заметить, что у ворот сада только что появилась компания. Осмелюсь предположить, что твой кузен уже ведет к тебе своего драгоценного «друга».
И что прикажете делать? Юй Буцзин остановился и обернулся, встретившись взглядом с говорившим.
Они смотрели друг на друга. Чжао Юшань взирал на юношу сверху вниз. Лицо, подобное безупречному нефриту. Кожа, сияющая холодным светом осенней луны. Тонкий разлет бровей, точеный нос. Глаза широко распахнуты, но даже сейчас в изгибе их внешних уголков читалась неуловимая, почти дразнящая чувственность. То ли от жары, то ли от недавней борьбы, на скулах расцвел легкий румянец, а кончик носа порозовел, напоминая трогательную сердцевину нераспустившегося лотоса. Этот легкий румянец в сочетании с бледными, чуть приоткрытыми губами придавал его облику невероятно хрупкий, трогательный, и в то же время невыносимо притягательный вид.
Поймав себя на этих мыслях, Чжао Юшань мысленно одернул себя. Как не подобает!
— Бежать уже поздно, — добавил он, возвращая голосу прежнюю холодность. — Не желаешь ли подняться и переждать бурю?
……
Спустя несколько минут все трое устроились за изящным столиком на втором этаже.
Только теперь Юй Буцзину стала ясна странная архитектура дворика. Вся красота таилась здесь, наверху! Флигель оказался самой крайней, угловой постройкой поместья. Противоположная стена представляла собой сплошной ряд распахнутых настежь окон, из которых открывался захватывающий дух вид. Вся громада горы Сяоцзин лежала как на ладони — бескрайнее море изумрудных лесов, убегающее вдаль под ослепительно синим куполом неба.
Хозяева сохранили прежнюю рассадку: друг напротив друга. Юй Буцзин же устроился лицом к панорамным окнам. Свежий горный бриз ворвался в комнату, ласково взлохматив его волосы, откидывая непослушные пряди со лба. Юноша довольно прищурился, подставляя лицо ветру, и в этот момент его поразительная, лишенная малейшего изъяна красота раскрылась в полную силу.
Чжао Юшань, не проронив ни слова, отвел взгляд. Едва заметным жестом он приказал слуге принести кувшин холодного чая и наполнил пиалы.
Е Фэнъюань, до этого момента сидевший как громом пораженный, вздрогнул. Он с огромным трудом оторвал взгляд от гостя, нервно схватил свою чарку и сделал судорожный глоток, прочищая пересохшее горло.
— В твои-то годы нужно сидеть за свитками, а не искать легких путей, полагаясь на смазливую мордашку! — проворчал он, пытаясь вернуть себе самообладание. — И уж тем более не связываться с таким отребьем, как Мо Хуань. Думаешь, он выведет тебя в люди? Жди!
Юй Буцзин, изрядно вымотанный утренним марш-броском по горным тропам, пропустил нравоучения мимо ушей. Холодный чай оказался настоящим спасением. Он осушил пиалу в один глоток.
Чжао Юшань, наблюдая за ним, вновь потянулся к кувшину, молча наполняя опустевшую посуду.
— Эй! — Е Фэнъюань, наблюдая за этим молчаливым взаимодействием, возмущенно фыркнул, чувствуя себя лишним. — Вы посмотрите на них! Наливают, пьют... Хоть бы слово сказали! — пробурчал он себе под нос. — Уже спелись, значит?
— Судя по всему, кузен завлек тебя сюда обманом? — голос Чжао Юшаня прозвучал мягко, когда Юй Буцзин допил вторую порцию чая, отчего его губы приобрели влажный, соблазнительный блеск. — Прошу простить нам невольное подслушивание. Мы находились здесь задолго до вашего появления, а прерывать вашу... познавательную беседу сочли бестактным.
Этот человек, по крайней мере, знал о манерах.
Юй Буцзин, встретив его спокойный, открытый взгляд, отметил про себя, что помимо вежливости, незнакомец обладал весьма приятным тембром голоса. Да и внешне был на редкость хорош.
— Мо Хуань — мой дальний родственник, — ровно ответил он. — Он клялся, что везет меня на банкет, дабы я мог завести полезные знакомства. А по прибытии внезапно решил заняться работорговлей... то есть, я хотел сказать, «представить» меня своим друзьям.
— Вот как? — Е Фэнъюань издевательски протянул это слово, сверкнув глазами. — Насколько мне известно, Мо Хуань обожает выдавать дешевых актеров из публичных домов за своих дальних родственников, чтобы подкладывать их нужным людям. А ты у нас, значит, настоящий...
— Довольно, — резко оборвал его Чжао Юшань, поднимая руку. — Тишина. Они здесь.
Словно по команде, со двора донесся зычный голос Мо Хуаня:
— Братец! Эй, братец, ты где?!
Вслед за ним раздался другой, полный нескрываемого раздражения и капризных интонаций:
— И что это значит? Сбежал, что ли? А ведь ты пел, что на этот раз товар согласен на всё!
— Э-э... должно быть, отошел куда-то! Здесь же сплошные лабиринты. Далеко он уйти не мог, ни за что! Сейчас мигом отыщу, никуда не денется!
— Хмпф! Сдается мне, в последнее время ты слишком усердно лижешь сапоги другим господам. Совсем страх потерял, раз смеешь тратить мое время впустую!
— Что вы, господин Ци! Как вы могли такое подумать?! — голос Мо Хуаня задрожал от паники и подобострастия. — Да разве я посмел бы проявить к вам неуважение?! Клянусь, этот не чета тому прошлому, дикому! Покладистый, смирный, а уж собой каков — глаз не оторвать! Редкая, неземная красота! К тому же, образован, пишет стихи. Такого не стыдно и в высшем свете показать!
— Образован? Книжный червь, что ли? — фыркнул Ци Янь. — Да в этой академии таких на каждом углу пучок за пятачок! Думаешь, я из-за этой посредственности сюда притащился?!
— Вы ошибаетесь, господин Ци! На этот раз всё по-настоящему! — Голос Мо Хуаня, звенящий от заискивания, эхом отражался от стен. — Не буду ходить вокруг да около: этот юноша — моя родная кровь. У нас один прадед. Он мой троюродный брат. Семья его живет в Цзяннани. И он бы в жизни не покинул отчий дом, если бы не один безумец, воспылавший грязной страстью к его красоте. Пришлось срочно бежать на север, искать укрытия в академии Чунчуань.
— Что за дешевую мелодраму ты мне тут разыгрываешь? — презрительно фыркнул Ци Янь. — Прямо-таки безумец, воспылавший страстью? Ха!
— Да чтоб мне на месте провалиться! Присядьте, господин Ци, я вам всё в подробностях выложу... Фамилия его Мо, имя — Цюэцы. Шестнадцать лет от роду. Прошлым летом, аккурат в такую же жару, гулял он с соучениками. Там и повстречался с одним молодым господином — тот назвался заезжим купцом. Казалось бы, случайная встреча, но этот негодяй как с цепи сорвался! Начал преследовать моего брата, прохода не давал. А зимой и вовсе пошел на крайность — выкрал его прямо среди бела дня! Благо, наши родственники быстро спохватились и отбили мальчика, не дав этому распутнику надругаться над ним. От пережитого ужаса Цюэцы слег с тяжелой горячкой, до сих пор не может полностью оправиться.
«Надо же, — подумал Юй Буцзин, прислушиваясь к этому спектаклю. — В кои-то веки Мо Хуань ни разу не соврал».
Именно от этой горячки настоящий Мо Цюэцы и скончался. А первокурсник Юй Буцзин, только-только начавший обучение в университете, очнулся в его еще не остывшем теле, ведомый Системой. Механический голос в голове объявил, что путь домой лежит через десять параллельных миров, в каждом из которых Юй Буцзин обязан спасти Главного героя.
В этом конкретном мире роль Главного героя, классического «Избранного» — могущественного, родовитого и непобедимого — досталась Чжао Юшаню. Второй сын Главной Принцессы и главнокомандующего Северо-Западной армией, наследник Чанпинского гуна. С такой родословной он должен был кататься как сыр в масле до самой старости.
Но там, где есть герой, всегда найдется и злодей.
— Мой дядя, отец Цюэцы, был в бешенстве! — продолжал вещать Мо Хуань. — Он, конечно, всего лишь помощник судьи шестого ранга, но позволить похитить своего единственного наследника?! Он поднял все связи, задействовал все рычаги... и ничего. Как в бездну кануло! Коллеги по суду по-дружески шепнули ему: не лезь. У этого заезжего хлыща такая крыша, что раздавит и не заметит. Дядя скрипнул зубами, но отступил. А этот ублюдок почувствовал безнаказанность и вовсе потерял берега! Стал открыто присылать в дом любовные стишки и непристойные подарки. По Цзяннани поползли такие грязные слухи, что дяде пришлось спешно отсылать сына на север, с глаз долой.
Юй Буцзин мысленно кивнул. Этот таинственный «купец» и был тем самым главным злодеем. Незаконнорожденный сын самого Императора. В прошлом году он тайно встретился с венценосным отцом и получил задание: под видом простолюдина отправиться в Цзяннань и вскрыть коррупционные схемы. Успешно справившись с этим поручением, ублюдок вернулся в столицу победителем, был официально признан членом императорской семьи, а дальше пошел по трупам: подминал под себя знать, отбирал военные ресурсы, устранял конкурентов за престол и в итоге сам уселся на трон.
А семья Чжао, державшая в руках северо-западные рубежи, стала главным камнем преткновения на пути злодея к абсолютной власти. В финале оригинальной истории злодей сфабриковал доказательства измены, и весь клан Чжао был вырезан под корень.
Задача Юй Буцзина, поставленная Системой, звучала просто: спасти Чжао Юшаня. Сблизиться с ним, втереться в доверие и, пользуясь знанием сюжета, стать его тайным советником, чтобы общими усилиями раздавить злодея и вернуть Главного героя на путь истинный.
— Допустим, — лениво протянул Ци Янь. — Но если он так отчаянно сопротивлялся в Цзяннани, с чего бы ему сейчас прыгать в мою постель?
— Я его напрямую не спрашивал, но тут и гадать нечего! — ухмыльнулся Мо Хуань. — Ему нужна крыша. Он-то сбежал, а вся его семья осталась там, на юге! Этот маньяк, не найдя добычи, наверняка решит отыграться на родственниках. Так уж лучше отдаться благородному господину вроде вас, который сможет защитить и его самого, и всю его родню!
«Удивительно, — философски отметил Юй Буцзин. — Мысли сутенеров и искусственного интеллекта работают абсолютно синхронно».
Именно на этой жалостливой истории о бедной овечке, ищущей защиты у сильного хищника, Система и построила свой план по соблазнению Чжао Юшаня.
— ...Что ж, звучит занятно, — в голосе Ци Яня появилось легкое нетерпение. — Тащи его сюда. Хочу лично посмотреть на эту «неземную красоту», из-за которой люди теряют рассудок. А потом беги к воротам, созови моих людей. Пусть прочешут сад, живо!
Голоса стихли.
Воцарившуюся тишину второго этажа нарушал лишь легкий стук нефрита. Чжао Юшань, не отрывая взгляда от пустой чарки, быстро складывал кусочки мозаики в единую картину. Прошлое лето. Округ Цзяннань. Таинственный молодой господин с неограниченной властью. Всё это до боли напоминало почерк одного очень конкретного человека.
Он поднял глаза, желая узнать, пришел ли Е Фэнъюань к тем же выводам, но тот застыл, не сводя завороженного взгляда с Юй Буцзина. В его глазах читалось какое-то странное, отупелое оцепенение.
Снизу, со двора, донесся легкомысленный мотивчик — Ци Янь направлялся прямо к флигелю.
— Эй, — Чжао Юшань тихо, но властно окликнул друга, возвращая его в реальность. — Спугни его. Только не вздумай выдать мое присутствие.
Е Фэнъюань моргнул, прогоняя наваждение. Встряхнув головой, он решительно шагнул к окну, выходящему во внутренний двор. Времени на подготовку не было, поэтому он распахнул створки и с ходу обрушил на незваного гостя ушат издевательств:
— Ба! Кого я вижу! Неужто сам великий талант Ци Янь? Отчего же ты не услаждаешь слух почтенной публики своими виршами, а трешься здесь по углам с этим отребьем Мо Хуанем? Я-то слышал, вкусы у тебя нынче специфические, но чтобы настолько...
— Е Четвертый! — взревел Ци Янь, побагровев.
Он специально тянул с приглашением для Мо Хуаня до последнего, чтобы щелкнуть того по носу за попытки примазаться к семье Чао. Это должен был быть урок покорности. А тут этот языкастый Е Фэнъюань со своими насмешками!
— Погоди-ка! — Ци Янь вскинул голову, его глаза недобро сузились. — Это ты его спрятал?! Ты приперся сюда спозаранку специально, чтобы украсть мою добычу?!
— Украсть? — Е Фэнъюань скривил губы в презрительной ухмылке. — Это удел таких мелких пакостников, как ты, — прятать концы в воду, чтобы никто не узнал о твоих грязных делишках. К тому же, этот сад — не твоя вотчина! Когда хочу, тогда и прихожу, и твоего позволения спрашивать не намерен!
— Ах ты... Да этот сад и не твой тоже! — взвизгнул Ци Янь. — Прежний хозяин ни за какие коврижки не соглашался его продавать, а когда приперло — продал Ху Второму, а не тебе! И теперь ты, как побитая собака, шастаешь по чужим владениям?!
Это был удар ниже пояса. Е Фэнъюань давно положил глаз на поместье, и когда сделка была почти в кармане, Ху Сунли, этот проныра, нагло перебил цену и увел землю из-под носа. И теперь эта шавка Ци Янь смеет лаять об этом вслух?!
Е Фэнъюань побледнел от ярости, но постарался удержать голос в рамках надменного презрения:
— Ху Второй — пустое место. Без своего всесильного кузена он бы и пискнуть не посмел. И уж тем более наши с ним счеты не касаются какой-то жалкой дворняжки вроде тебя! Сиди и не тявкай, когда хозяева разговаривают!
— Е! ФЭНЪ! ЮАНЬ! — Ци Янь потерял остатки разума. С перекошенным от бешенства лицом он ринулся к дверям флигеля, намереваясь порвать обидчика на куски.
Чжао Юшань устало прикрыл глаза. Идеальный план рухнул. Е Фэнъюань должен был просто спровадить Ци Яня язвительными намеками, но умудрился довести дело до драки, спровоцировав прямой штурм.
Он обернулся к Юй Буцзину:
— Последуешь за мной?
Юй Буцзин кивнул без малейших колебаний. Они в два шага преодолели расстояние до противоположного окна, выходящего на склон горы.
Чжао Юшань, возвышаясь в проеме, казался высеченным из камня. Широкие плечи, прямая спина. Ветер играл складками его белоснежных одежд, придавая фигуре величественную, беззаботную легкость. Не раздумывая ни секунды, он шагнул в пустоту.
Его тело плавно, словно не имея веса, опустилось в густую зелень подлеска. Тотчас же он обернулся и протянул руки вверх, готовясь поймать следующего прыгуна.
Юй Буцзин, не тратя времени на раздумья, перекинул ногу через подоконник и шагнул навстречу ветру.
http://bllate.org/book/17040/1644606
