Он вроде бы собирался лишь немного напоить софору своей кровью, но сам не заметил, как провалился в сон.
Очнувшись, Чжунлю на мгновение потерял ориентацию в пространстве: перед глазами всё плыло. Он тихо застонал, схватившись за лоб. Когда головокружение немного отступило, он с удивлением обнаружил, что лоза, впившаяся в его руку, исчезла.
Толстые корни по-прежнему смыкались над ними, словно защитный купол гигантского гнезда. Жизненное тепло пульсировало в переплетении плоти и древесины, согревая обескровленное тело юноши.
Он повернул голову и увидел Чжу Хэланя. Хозяин лежал рядом, повернувшись к нему лицом; его глаза были закрыты, а дыхание — ровным и спокойным. Судя по всему, он ещё крепко спал.
Чжунлю впервые видел его таким... беззащитным.
Он несколько раз медленно моргнул, а затем осторожно перевернулся на бок, чтобы получше разглядеть лицо спящего. Раньше ему никогда не выпадало такой возможности.
Чёрные как смоль волосы, разлетевшиеся по импровизированному ложу; изящный излом бровей, словно выведенный кистью мастера каллиграфии; тонкие складки век, обрамлённые длинными, загнутыми ресницами; едва заметный румянец на переносице, проступающий в тусклом свете... Чжу Хэлань не был самым красивым человеком из всех, кого доводилось встречать Чжунлю, да и на второе место он вряд ли бы потянул. Но за время их знакомства юноша всё чаще ловил себя на мысли, что с каждым днём Хозяин кажется ему всё более притягательным, вызывая в душе некое подобие трепета.
«Какие миры скрываются за этими опущенными веками? Какая искренность бьётся под мерно вздымающейся грудью? Почему я никогда не могу разгадать его?»
Словно под гипнозом, Чжунлю протянул руку и кончиками пальцев коснулся разметавшихся по лозам прядей Хозяина, легонько накручивая один локон на палец. В этот момент веки Чжу Хэланя дрогнули, и с его губ сорвался тихий стон.
Чжунлю как ошпаренный отдёрнул руку, поспешно откинулся на спину и крепко зажмурился.
Чжу Хэлань проснулся, но глаза открывать не спешил. Первым делом он прислушался к своему телу. Несмотря на чудовищную кровопотерю, его уникальная физиология позволяла ему восстанавливаться в разы быстрее обычного человека. Поэтому сейчас он чувствовал лишь слабость и лёгкое головокружение, но внутренние органы не пострадали.
Он медленно разомкнул веки. Мягкое, обволакивающее тепло, пронизывающее всё тело, заставило его издать ленивый, довольный вздох. Подняв руку, он увидел, что страшная рана затянулась без следа, оставив лишь тонкий багровый шрам.
Пошевелившись, он вдруг осознал, что это благодатное тепло исходит не только от дерева-софоры, но и от человека, спящего рядом.
Чжу Хэлань повернул голову и увидел Чжунлю. Тот лежал неподвижно, ровно дыша, словно всё ещё пребывал в объятиях Морфея.
Хозяин на мгновение опешил. Должно быть, он просто отвык от того, что по утрам рядом с ним кто-то есть.
Это забытое чувство вызвало в нём лёгкое недоумение.
«Неужели вот так себя чувствуют обычные супруги, день за днём просыпаясь бок о бок?»
Его взгляд скользнул по свежей ране на руке юноши, и это странное чувство лишь усилилось. В последнее время Чжунлю всё чаще пробуждал в его груди целую бурю противоречивых эмоций — необъяснимую смесь нежности, щемящей тоски, лёгкой боли и... тонкой, едва уловимой нити страха.
С тех пор как все его соратники один за другим покинули этот мир, он всегда держался на расстоянии ото всего живого. А этот мальчишка... он был подобен упрямому телёнку, прущему напролом. Он носился по постоялому двору, совершенно не осознавая, в какую трясину ввязывается...
Превозмогая головокружение, Чжу Хэлань потянулся к юноше и легонько потряс его за плечо.
— Лю-эр? Лю-эр?
Чжунлю медленно приоткрыл глаза. Его взгляд был затуманен, словно он только-только вынырнул из глубокого сна. Сонно моргая, он пробормотал:
— Босс... как вы себя чувствуете?
— Это я должен тебя спросить.
— Я в порядке, — Чжунлю потёр глаза кулаками, посидел немного, собираясь с мыслями, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги. Он посмотрел на софору и обеспокоенно спросил: — С ней всё хорошо?
Чжу Хэлань кивнул:
— Думаю, пока опасность миновала.
— А те черви под корой... вы говорили, что кто-то украл её кровь... Как такое вообще возможно?
— Эти паразиты занесены извне. Они похожи на нематод, которые порой встречаются у морских рыб. Теперь, когда жизненные силы софоры восстановились, она сама от них избавится, — Чжу Хэлань оперся на лозы и с трудом сел. — Сюда кто-то проник. Кто-то очень необычный. Но, кроме этих червей, никаких следов не осталось.
Чжунлю нахмурился, обдумывая услышанное:
— Может, это как-то связано с тем Сяо И?
Хозяин не ответил прямо, лишь вопросительно вскинул бровь:
— С чего ты взял?
— В тот день именно он позвал меня в ту заражённую комнату. И... я частенько замечаю, как он трётся возле софоры, разглядывает её, словно что-то выискивает... У меня всё сильнее подозрение, что они притащили какую-то дрянь с моря. — Чем больше Чжунлю размышлял об этом, тем больше убеждался в своей правоте. — Босс, им нельзя здесь оставаться.
— Их вина ещё не доказана. Но в твоих словах есть резон. Сяо И явно что-то не договаривает, да и заказ их... с душком. Я что-нибудь придумаю.
Чжу Хэлань попытался встать, но сделал это слишком резко. В глазах потемнело, и он пошатнулся. Чжунлю, словно предвидя это, уже подхватил его под локоть. Как только Хозяин немного пришёл в себя, юноша бережно повел его к выходу из тайной комнаты.
Когда они выбрались наружу, до первых петухов было ещё далеко. Чжунлю довёл Чжу Хэланя до его покоев во внутреннем дворе, откинул одеяло, уложив его на кровать, а затем проворно развёл огонь в жаровне, поставил чайник и заварил чай с красными финиками и имбирём.
Чжу Хэлань молча наблюдал, как юноша суетится, не приседая ни на минуту. И вдруг он поймал себя на мысли: с того самого момента, как они покинули тайную комнату, Чжунлю не проронил ни слова по собственной инициативе.
На вопросы он отвечал, но как-то... сухо и отстранённо.
Это была его дежурная манера общения с постояльцами в зале...
Чжу Хэлань слегка нахмурился, чувствуя, что с юношей происходит нечто неладное.
— Лю-эр, брось суетиться.
Чжунлю налил дымящийся финиково-имбирный чай в пиалу, обернул её чистой тряпицей, чтобы Босс не обжёг пальцы, и молча подал ему.
Чжу Хэлань принял напиток, сделал глоток и тепло улыбнулся:
— Очень вкусно.
Чжунлю коротко кивнул. Привычным движением он отыскал в спальне аптечку, достал кровоостанавливающий порошок и бинты, присел на край стула и принялся обрабатывать рану на своей руке.
Чжу Хэлань несколько раз моргнул, наблюдая за его отточенными, почти механическими движениями...
«Что-то здесь явно не так...»
— Лю-эр, ты плохо себя чувствуешь? — с тревогой в голосе спросил Хозяин.
Чжунлю сделал глоток из своей горлянки, мотнул головой и ровным тоном ответил:
— Нет, всё в порядке, не беспокойтесь.
С этими словами он затянул узел на повязке и поднялся на ноги.
— Уже светает. Если я вам больше не нужен, пойду к себе.
Чжу Хэлань опешил. Отчего-то он совершенно не ожидал, что юноша так быстро уйдет.
— А... ну хорошо.
Чжунлю больше не проронил ни слова, тихо прикрыл за собой дверь и ушёл.
«Неужели он... злится на меня?»
Чжу Хэлань откинулся на спинку кровати, прокручивая в памяти события минувшей ночи...
«Может, всё дело... в том, что я отпрянул в последний момент...»
За всю свою жизнь Чжунлю редко выдавался случай с кем-то повздорить.
С наставником он не пререкался, а став официантом — и подавно не смел спорить с гостями. Нельзя сказать, что у него вовсе не было характера, просто в его ремесле умение встречать любого с улыбкой было главным правилом выживания, и со временем его нрав обтесался и сгладился.
Даже если в душе клокотал гнев, он мог изливать его лишь тайком; на людях он ни при каких обстоятельствах не позволял эмоциям отразиться на лице.
Но в этот раз совладать с собой оказалось выше его сил.
То притягивает, то отталкивает; то обдаёт жаром, то обдаёт холодом — он что, играет с ним?
По правде говоря, Чжунлю злился больше на самого себя. Отправился в большой мир набираться жизненного опыта — так сидел бы да наблюдал со стороны. Нет же, приспичило ему вкусить мирских страстей на собственной шкуре! И даже если приспичило, то почему, скажите на милость, его угораздило втюриться в хозяина постоялого двора — многовекового демона... нет, в многовекового хитрого лиса?!
Он ведь всего-навсего мелкая сошка, официант без роду и племени из секты Бай Сяо, которому только и остаётся, что прикрываться именем наставника. И как у него только смелости хватило на такие мысли...
Коря себя за слабоволие, Чжунлю, зевая и шаркая ногами, принялся открывать ставни. Под глазами залегли глубокие тени от недосыпа. При этом он то и дело бросал бдительные взгляды в сторону внутреннего двора, готовый грудью встать на защиту софоры от любого... а особенно от этих типов из секты Минъюань.
Когда на кухне закипела работа, Чжунлю собрал поднос с завтраком и велел Сяо Шуню отнести его Хозяину во внутренний двор.
Мальчишка вытаращил глаза от ужаса:
— А?! Почему я?!
— Тц, мелкий паршивец, я что, уже и поручение тебе дать не могу? — Чжунлю состроил свирепую гримасу.
— Нет... но я же ни разу в жизни не переступал порог покоев Босса! — отчаянно сопротивлялся Сяо Шунь. Вся немногочисленная челядь постоялого двора испытывала перед Чжу Хэланем трепет пополам с благоговейным ужасом, боясь даже дышать в его присутствии.
— Всегда что-то бывает в первый раз. Ступай живо, Босс, поди, уже проголодался.
За этой сценой насильственного выдворения с интересом наблюдал Господин Ляо. Когда Сяо Шунь, понурив голову, скрылся из виду, он спросил:
— Какая муха тебя сегодня укусила? Ты же обычно впереди телеги бежишь, лишь бы к Боссу заглянуть.
— Когда это я бежал?! — Чжунлю густо покраснел от смущения.
Господин Ляо лишь молча улыбнулся и покачал головой с видом «ох уж эта молодёжь». Он сунул юноше в руку здоровенный мясной пирожок:
— Ешь давай, а то вон какой бледный, ветром сдует.
В этот момент во двор вывалилась компания А-Ляна во главе с Сяо И. Не притронувшись к завтраку, они целеустремлённо направились к выходу.
Дождавшись, пока они отойдут на приличное расстояние, Чжунлю выскользнул следом.
В округе промышляли шестеро знакомых ему нищих, и со всеми он успел наладить контакт. Сунув несколько медяков ближайшему оборванцу по имени Эрбао, Чжунлю зашептал ему на ухо кое-какие инструкции. Нищий понимающе ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы, и трусцой припустил за Сяо И и его приспешниками.
Вернувшись в зал, Чжунлю принялся рассчитывать гостей. Как раз когда он сводил баланс, прибежал запыхавшийся Сяо Шунь.
— Лю-гэ, Босс велел тебе зайти, как освободишься, — послушно отчеканил мальчишка.
Чжунлю встрепенулся:
— Что стряслось? Ему нездоровится?
— Да нет, с виду Босс в полном порядке.
«Значит, со здоровьем всё в норме?»
«Выходит, дело не срочное...»
Чжунлю решил, что зайдёт к нему, когда действительно освободится.
Вот только откуда взяться свободному времени на постоялом дворе с единственным официантом? Чжунлю метался между столиками, убирал комнаты, таскал грязное бельё на задний двор прачкам... К тому моменту, когда он управился с делами, уже подошло время обеда, а он так и не присел ни на минуту.
Только он закончил расставлять блюда на одном из столов и повернулся к стойке, как увидел стоящего там гостя.
Человек был облачён в пурпурное даосское одеяние, характерное для адептов секты Дало.
«Отчего это лицо кажется мне таким знакомым?»
Чжунлю привычно расплылся в профессиональной улыбке:
— Добро пожаловать, господин даос! Желаете остановиться на постой или... А! Это же ты!!!
Стоило даосу обернуться, как его глаза тоже полезли на лоб. Он уставился на Чжунлю с нескрываемой неловкостью.
Это был Юань Чу — тот самый простодушный недотёпа-даос, который наделал шуму, когда забирал веер несколько дней назад!
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596196
