Покончив с делами кузнеца, Чжунлю и Хозяин остановились в ближайшем городке и зашли на утренний рынок, чтобы перекусить в одной из забегаловок.
Чжунлю с жадностью хлебал горячую бобовую похлёбку, вприкуску уплетая жареные свиные кишки.
Чжу Хэлань с комичным возмущением наблюдал за его трапезой:
— Ну чисто голодный дух! Можно подумать, я тебя на постоялом дворе впроголодь держу.
С набитым ртом Чжунлю невнятно прошамкал:
— Хорошей еды много не бывает! К тому же, после ночной беготни у меня живот от голода к позвоночнику прилип.
Хозяин налил чашку горячего чая и придвинул её к юноше:
— Ешь не спеша, а то подавишься.
Во рту у Чжунлю и впрямь пересохло. Он только потянулся за чашкой, как вдруг заметил группу людей, одетых как наньянские купцы. Они припарковали тележку, гружёную деревянными ящиками, привязали осла к коновязи и ввалились в харчевню.
Едва разглядев их лица, Чжунлю поперхнулся и выплюнул чай.
Хозяин едва успел увернуться, чтобы не испортить свежепереодетый халат. Озадаченный столь бурной реакцией, он обернулся — и сам застыл в лёгком недоумении.
Внешность вошедших была поистине пугающей.
Волосы у них росли жидкими клоками, а у некоторых сквозь них просвечивала зеленоватая кожа черепа. Их лица разительно отличались от лиц жителей Центральных Равнин, Западного Края или Наньяна. У обычных людей, независимо от оттенка, под кожей всегда пульсирует жизнь, струится кровь. Но кожа этих чужаков была мертвенно-бледной, с сероватым отливом, и вся в мелких морщинках — словно они слишком долго пробыли в воде. Глаза у всех были неестественно навыкате и мутными, будто затянутыми белесым бельмом.
Их лица казались вытянутыми, губы — широкими и мясистыми, а носы — плоскими, словно вдавленными внутрь. Шеи были настолько короткими, что подбородки плавно перетекали в ключицы, создавая иллюзию полного их отсутствия.
Это не поддавалось привычным понятиям красоты или уродства; это было нечто... запредельно гротескное.
Чжу Хэлань лишь мельком взглянул на них и отвернулся, в его голове уже роились сотни догадок. А вот Чжунлю, сидевший напротив, побледнел как полотно. Его взгляд был прикован к столу, но в глазах плескался неподдельный животный страх.
— Лю-эр, ты в порядке? — с тревогой спросил Чжу Хэлань.
Чжунлю вздрогнул, словно очнувшись от наваждения, и поспешно закивал:
— А? Да, всё хорошо.
Хозяин скептически изогнул бровь — вид у юноши был далеко не цветущий.
Чжунлю опустил голову и, украдкой косясь на наньянцев за соседним столиком, зашептал:
— Босс... почему мне кажется... что они до жути похожи на тех водяных духов, которых я видел в комнате?
Чжу Хэлань поднёс к губам пиалу с чаем и ответил так тихо, чтобы слышал только юноша:
— Твоё чутье тебя не обманывает. Если верить наньянским легендам, подобная внешность весьма распространена в одном портовом городке далёкой западной страны. Говорят, все жители того города состоят в кровном родстве с глубоководными тварями и поклоняются какому-то злобному морскому божеству. Но на Центральных Равнинах я их отродясь не встречал.
Остальные посетители харчевни тоже с неприкрытым любопытством и лёгкой опаской пялились на странных гостей. Наньянцы же, не обращая на них ни малейшего внимания, громко, с сильным акцентом, заказывали еду у подавальщика.
До Чжунлю донеслись обрывки разговора за соседним столиком:
— Сдаётся мне, в последнее время в наш городок зачастили наньянцы.
— И не говори. Третьего дня тоже парочку видал. От них разило тухлой рыбой так, что аж с души воротило...
— Да я тоже наньянцев видывал, но они вроде не такие страшилища, а?
— Как думаете, может, это проказа какая? Или хворь заразная?
— Тьфу на тебя, не каркай! Давай доедай быстрее и валим отсюда...
— Тц, не мели чепухи. Ты хоть раз прокажённого видел? Это не проказа. Как по мне... они скорее на рыб похожи.
— А ведь и правда...
— В городке-то нынче неспокойно... уж не из-за них ли? Лекарь Чжэн из зала Байюнь до сих пор не очнулся, а говорят, и тот мальчишка, что за ним ухаживал, какими-то странными язвами покрылся...
Слушая эту болтовню, Чжунлю всё больше убеждался: происходит нечто недоброе.
Словно невидимая, но осязаемая сеть, заброшенная со дна океана, медленно, но верно тянулась вверх по течению, чтобы накрыть весь бассейн реки Бянь, не минуя и Тяньлян.
Спешно расплатившись, Чжунлю и Хозяин покинули харчевню и во весь опор помчались обратно. Но на полпути Чжу Хэлань внезапно почувствовал острую, режущую боль в груди. Необъяснимая, всепоглощающая паника стальным обручем сдавила сердце; его пробила крупная дрожь, а на лбу выступила холодная испарина.
С трудом приподняв занавеску, он крикнул:
— Лю-эр, останови повозку!
— А? Зачем? Босс, что с вами? Вы весь бледный, как полотно!
Собрав в кулак всю свою волю, Чжу Хэлань выдавил:
— Софора в беде.
Услышав это, Чжунлю немедленно свернул на обочину и натянул вожжи. Чжу Хэлань выпрыгнул из повозки:
— На тракте слишком людно, с повозкой «коротким путём» не пройдём. Я отправлюсь первым, а ты не гони, добирайся как обычно.
— Мы же всего на ночь отлучились, что там могло стрястись?!
Чжу Хэлань лишь покачал головой, тяжело вздохнул и, развернувшись, скрылся в придорожном леске.
«Неужели опять эти ублюдки из секты Минъюань воду мутят? — со злостью подумал Чжунлю. — С тех пор как они заявились, на постоялом дворе ни дня без происшествий...»
Дорогу, на которую обычно уходило три с половиной часа, Чжунлю одолел за два. Распрягая лошадь, он внимательно огляделся, но не заметил ничего подозрительного. Однако стоило ему переступить порог, как он нутром почуял: что-то не так.
Словно сам воздух сгустился и стал другим.
Отведя лошадь в стойло, Чжунлю, даже не переведя дух, бросился в комнату Хозяина. Там было пусто. Тогда он сломя голову помчался во внутренний двор.
И сразу же увидел софору.
Стояла глубокая зима, и дерево давно сбросило листву, так что на первый взгляд ничего необычного в нём не было. Но сегодня... оно явно выглядело иначе.
Его некогда могучие, раскидистые ветви теперь безвольно поникли, словно у сломленного старика. Земля вокруг была усеяна обломками сучьев, а в нескольких местах кора висела изодранными лохмотьями.
Чжунлю наклонился поближе, чтобы осмотреть обнажившиеся «раны» на стволе, и краем глаза заметил, как под ещё не отвалившейся корой что-то шевелится.
Он потянулся к слегка отставшему куску коры и осторожно потянул за него. К его изумлению, бесчисленные белые, тонкие, словно спутанные волосы, нити стремительно юркнули под соседние участки коры.
По спине Чжунлю пробежал холодок. Он взглянул на кусок коры в своей руке и заметил, как из места надлома сочится красная жидкость.
«Неужели кровь?» — пронеслось в его голове.
«А эти нитевидные отростки... что это такое?»
— Лю-гэ! Ты вернулся! — подбежал к нему Сяо Шунь, которого вызвали на подмогу в главный зал; на его лице читалось несказанное облегчение. — Сегодня отбоя от посетителей нет! Давай скорее, я уже с ног сбиваюсь!
Чжунлю тут же спросил:
— А где Босс?
— Понятия не имею. Как вернулся, так сразу куда-то запропастился.
«Неужели он ушёл в ту тайную комнату, которую можно увидеть лишь сквозь щель между пальцами?» — подумал Чжунлю.
«Но ведь сейчас предвечернее время, скоро ужин. Разве проход туда не открывается только глубокой ночью, когда вокруг ни души? Или есть другие входы?»
Тревожиться сейчас было бессмысленно, поэтому Чжунлю нехотя повязал передник и отправился обслуживать столики. Сяо Шунь не преувеличивал: наплыв гостей и впрямь выдался небывалый. Мало того, что в зале яблоку негде было упасть, так ещё и почти все жилые комнаты оказались заняты.
«Возможно, всё дело в том, что секта Цинмин на днях проводит масштабную церемонию очищения?» — размышлял он.
А-Лян и ещё несколько человек из секты Минъюань тоже сидели в главном зале — пили вино, уплетали мясо и громко переговаривались. Соседние столики как-то незаметно сместились: постояльцы, явно опасаясь выставленного напоказ оружия, втихомолку отодвинули свои стулья подальше от этой шумной компании.
Чжунлю опустил голову, разнося блюда, но А-Лян всё равно его углядел и принялся энергично размахивать руками.
— Эй! Официант! Ты где пропадал весь день?
Чжунлю мысленно выругался, но нацепил на лицо дежурную улыбку и, смахивая полотенцем крошки со стола, ответил:
— Ездил к родственникам по делам, отпрашивался у Босса. Чего-нибудь ещё изволите?
— Ишь ты, какие мы сегодня вежливые, — хмыкнул А-Лян. Он сидел развалившись, всем своим видом показывая, кто здесь главный. Судя по всему, его положение в секте было куда выше, чем у остальных сопровождающих.
«Надо бы потом переговорить с Боссом и придумать, как спровадить их на другой постоялый двор... или пусть поторопит плотника с этой чёртовой рыбой», — подумал Чжунлю.
— А отчего же сегодня не видно господина Ли? — как бы невзначай поинтересовался юноша.
— А, глава ушёл на встречу по одному делу. Сегодня вряд ли вернётся.
«На встречу? С кем?»
«До сих пор у секты Минъюань вроде бы не было никаких связей в Тяньляне...»
Душа Чжунлю полнилась подозрениями. Приняв заказ на очередную порцию вина и закусок для А-Ляна и его компании, он поспешил на кухню. А когда вернулся в зал, заметил у входа знакомого нищего по прозвищу Лайтоу, который топтался на пороге и боязливо заглядывал внутрь.
Слегка удивившись, Чжунлю улучил момент, когда на него никто не смотрел, незаметно выскользнул за дверь и оттащил оборванца за ближайшее дерево.
— Ты зачем сюда притащился? — зашипел он.
Этот нищий был одним из информаторов Чжунлю. Обычно юноша сам приходил к нему за новостями; Лайтоу никогда прежде не совался на улицу Бяньлян.
Лицо оборванца было каким-то странным. Покопавшись в лохмотьях, он извлёк на свет измятое письмо. На нём кривым почерком было выведено имя Чжунлю.
Почерк был совершенно незнакомым.
— Это же твоё имя, да? — спросил Лайтоу, тыча грязным пальцем в три иероглифа. — Вроде похоже.
Лайтоу не отличался грамотностью; иероглифы он воспринимал скорее как картинки и мог уловить лишь общий смысл.
Чжунлю нахмурился:
— Кто тебе это дал?
— Да никто. Вчера вечером, как стемнело, вернулся я к городской стене, глядь — а под моей циновкой эта бумага лежит. Вот я и принёс её тебе.
Тревога в груди Чжунлю заворочалась с новой силой. У него зародилось смутное подозрение, что послание пришло от кого-то из секты Бай Сяо.
После того как он задействовал свои связи ради спасения Чжу Хэланя, вычислить его гражданскую личность для секты не составило бы ни малейшего труда. Но столько времени его никто не трогал, с чего бы вдруг сейчас...
Чжунлю достал из-за пазухи несколько медных монет и сунул их в руку Лайтоу:
— Спасибо за труды.
Оборванец, радостно осклабившись, скрылся. Чжунлю спрятал письмо обратно за пазуху и осмелился прочесть его лишь тогда, когда отлучился по нужде.
Внутри оказалась ещё одна песня в стиле юэфу, в которой был зашифрован предельно ясный приказ.
«Похоже, сегодня ночью придётся покинуть постоялый двор...» — с тяжёлым сердцем подумал он.
Весь оставшийся вечер Чжунлю не находил себе места от беспокойства, которое лишь усиливалось из-за долгого отсутствия Чжу Хэланя. К тому же юноша не имел ни малейшего представления о том, что творится с софорой.
Наконец постоялый двор закрыл свои двери на ночь. Поскольку сегодня дежурил Фу Цзы, Чжунлю рано поднялся к себе. Чжу И в комнате не оказалось, что сыграло юноше на руку: он быстро переоделся, надел маску и, словно тень, ускользнул через задний двор.
На сей раз ему даже не пришлось покидать Тяньлян. Скрывая лицо под маской, он шёл вдоль набережной реки Бянь, минуя увеселительные баржи, откуда доносились звонкий смех и переливы лютни. Вскоре огни стали редеть, и он подошёл к внушительному, но погружённому во мрак судну, пришвартованному в тихой заводи.
У перекинутых сходен стоял страж в чёрных одеждах. Окинув Чжунлю цепким взглядом, он безмолвно указал ему на вход.
Чжунлю знал лишь то, что кто-то из секты Бай Сяо назначил ему здесь встречу, но кто именно — оставалось загадкой. Едва ступив на палубу, он почувствовал, как в горле пересохло, а сердце забилось тревожной птицей.
В просторной каюте царил полумрак, разгоняемый лишь тусклым жёлтым светом фонарей. В центре на низком столике курились благовония, источая тонкие струйки сизого дыма. Спиной к двери сидела статная фигура в тёмном одеянии и неспешно перебирала струны цисяньциня. Тягучие, отстранённые звуки мелодии давили на плечи невидимым свинцовым грузом, рождая чувство необъяснимого гнёта.
Чжунлю откашлялся и начал:
— Осмелюсь спросить...
Фигура поднялась и медленно обернулась. Высокий рост незнакомца — он был даже выше Сяо И из секты Минъюань — впечатлял, но вовсе не это заставило кровь Чжунлю застыть в жилах.
Лицо человека скрывала маска Чёрной Черепахи — Сюаньу. А во всей секте Бай Сяо лишь один человек имел право её носить.
Сердце Чжунлю ухнуло куда-то в живот. Он поспешно сложился пополам, в глубочайшем поклоне едва не касаясь лбом палубы.
— Прошу простить мою непочтительность, Владыка Сюаньу! Этот младший не знал, что удостоится чести предстать перед вами!
Взгляд Сюаньу был подобен океану перед бурей — тёмным, холодным и бездонным. Он долго и пристально разглядывал юношу, прежде чем наконец заговорить глубоким, раскатистым голосом:
— Где сейчас находится твой наставник, Владыка Гоучэнь?
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596194
