Небо светлело, и на морском горизонте вспыхнуло ослепительное розовое зарево, подобно дикому пламени, вырвавшемуся из-под земли. Пронзительно холодный ветер внезапно наполнился робким теплом надежды.
Чжунлю стоял на прибрежном рифе, подставив лицо морскому бризу, который ерошил волосы на лбу и уносил прочь усталость бессонной ночи. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул солёный, бескрайний, дышащий вечностью воздух.
Этот запах наполнял его первозданной свежестью. То пьянящее чувство абсолютного покоя, словно он наконец-то вернулся домой, было для него дороже всех сокровищ мира. Даже отдых на самой мягкой и удобной перине не мог сравниться с умиротворением, которое дарил ему этот аромат.
Он и не подозревал, что чуть поодаль Хозяин тоже пристально наблюдает за ним. В лучах утренней зари казалось, будто сам Чжунлю, этот неприметный официант, излучает свет.
И не просто свет — мириады пульсирующих, расползающихся щупалец Хуэй переплетались с солнечными лучами, закручиваясь в причудливом танце над всем побережьем.
Не знай Чжу Хэлань, насколько смертоносны эти эфемерные, похожие на сон щупальца, он бы счёл это зрелище ослепительно прекрасным.
Хозяин протянул руку и коснулся призрачных лент, окутавших его, которые в утреннем свете переливались туманным сине-фиолетовым сиянием. Хуэй ластилась к его пальцам, но не разъедала их и не впитывалась. Она разительно отличалась от той скверны, что дремала в его собственном теле, и в то же время была лишена той всепоглощающей жажды разрушения, что исходила от Жёлтого Владыки.
Она была скрытной и тихой; даже сам её носитель не ведал, сколько этой незримой мощи таится в его хрупком теле.
В этот момент Чжунлю поднял горлянку и сделал глоток. Танцующие синие щупальца, словно повинуясь невидимому зову, стремительно втянулись обратно в далёкую, крошечную фигурку, оставив снаружи лишь короткие, трепещущие на ветру обрывки.
Чжунлю звонко чихнул — должно быть, слишком долго простоял на ледяном ветру. Его взгляд зацепился за какое-то тёмное пятно на песке.
Он в несколько прыжков спустился с рифа и с любопытством присел на корточки.
Скорее всего, это была просто дохлая рыбина, которую выбросило на берег ночным приливом. Но вблизи она выглядела как-то странно. Размером с хороший арбуз, раковина закручивалась в четыре или пять спиралей, от одного взгляда на которые начинала кружиться голова. Из панциря высовывалось нечто, напоминающее осьминога: множество синевато-чёрных щупалец распластались по песку, а пара глаз, затянутых белесой плёнкой, до жути походила на человеческие.
«Да что ж это за тварь такая... почему она так похожа на аммонита, о котором я читал в древних свитках времён сотворения мира? Но этого не может быть; они же вымерли ещё до начала времён...»
Чжунлю огляделся и обнаружил на пляже ещё больше странных находок. Овальные существа, покрытые сегментированным панцирем с усиками, на первый взгляд напоминали переростков-мокриц, но при ближайшем рассмотрении смахивали на каменных шелкопрядов или трилобитов. Вот только каменные шелкопряды, как и аммониты, исчезли задолго до появления человека. Даже если бы он и наткнулся на их останки, это были бы лишь окаменелые панцири и скелеты. Эта же тварь выглядела так, будто испустила дух совсем недавно, да и была она как минимум в пять раз крупнее своих книжных сородичей.
Здесь были и мягкотелые улитки в форме бычьих рогов с копной усов на голове, и морские скорпионы, похожие на гигантских сколопендр с дюжиной глаз, и полупрозрачные черви, чьи спины сплошь покрывали острые шипы, так что было непонятно, где у них ноги, а где спина...
«Все эти твари... они же не должны существовать в наше время, верно? Разве они не канули в небытие целые эпохи назад?»
Снедаемый любопытством, Чжунлю вертел головой во все стороны. Ему до смерти хотелось прихватить пару диковинок с собой, но страх перед гневом Хозяина пересилил, и он неохотно задавил в себе этот порыв.
В конце концов, его внимание привлекли следы на песке.
Они явно принадлежали какому-то существу с широченными ступнями. На первый взгляд, отпечатки напоминали человеческие, но даже у самого здоровенного мужчины не могло быть таких огромных, плоских ног.
И, присмотревшись, он понял: эти следы вели из моря на сушу, а не наоборот...
Следы шли лишь в одном направлении — из воды — и не было ни единого признака того, что кто-то возвращался обратно. «Что же это за тварь выползла из пучины?»
— Лю-эр! Нагулялся уже на ветру? — донёсся издали окрик Хозяина.
Не успев додумать мысль, Чжунлю со всех ног бросился к кузнице на склоне холма.
Войдя в дом, он застал Чжу Хэланя склонившимся над двумя жаровнями у двери.
— Что варите? — полюбопытствовал юноша.
— В одном котелке — целебный отвар, чтобы стабилизировать Хуэй, а в другом — для тебя.
— Ого! — обрадовался Чжунлю, метнулся к котелку и приподнял крышку. В нос ударил резкий, до слёз едкий запах имбиря. Лицо юноши мгновенно вытянулось. — Имбирный суп?!
— Именно. Ты с самого утра носишься как угорелый на ледяном ветру. Было бы чудом, если б ты не простудился. Выпей имбирного супа для профилактики, не то перезаражаешь мне весь постоялый двор, — Хозяин неспешно приподнял крышку с лекарственного отвара и задумчиво заглянул внутрь. — И без фокусов; пей до дна.
Чжунлю покорно зачерпнул миску варева, подул на него и с лицом мученика, готовящегося отсечь себе руку во имя великой цели, залпом проглотил обжигающую жидкость. Его лицо после этого перекосило так, что в нём едва угадывались человеческие черты.
Чжу Хэлань рассмеялся:
— Поразительно: ты хлещешь тот мерзкий чай из своей горлянки, но при этом до дрожи боишься имбиря?
— Если бы вы сами не сварили это варево, я бы лучше бочку чая Господина Ляо выпил... — Чжунлю отчаянно обмахивал пылающий язык, а затем в красках расписал жуткие трупы морских тварей, которые он видел на пляже.
Чжу Хэлань, однако, не выказал особого удивления, лишь тяжело вздохнул:
— Как я уже говорил, в последнее время слишком уж много странностей связано с морем. Обычно водяные духи не выбираются на сушу, но теперь они то и дело объявляются. У меня дурное предчувствие…
— Вы боитесь повторения истории с Жёлтым Владыкой?
— Не только этого... когда Сюй Ханькэ держал меня взаперти, он вскользь обмолвился, что народ Тяньгу вновь начал проявлять активность. После смерти старого Великого Шамана его место занял новый. Поговаривают, он обладает невероятными магическими способностями и всё ещё лелеет надежду захватить Центральные Равнины. Вероятно, именно поэтому императорский двор так отчаянно жаждет заполучить список всех моих мастеров.
Чжунлю присел на деревянный табурет, подперев подбородок рукой, и задумчиво протянул:
— Сначала Жёлтый Владыка, теперь эти водяные духи и глубоководные трупы... Босс, вы думаете, всё это как-то связано?
Чжу Хэлань кивнул, его взгляд устремился куда-то вдаль. Помолчав немного, он заговорил вновь:
— В прошлый раз, когда Врата открылись, я не пришёл на помощь Фее Цзюлуань и остальным. Софора тогда была нестабильна, и я заботился лишь о её безопасности. Поэтому я отказался участвовать в битве и лишь передал им формацию для запечатывания Врат. Но все эти годы я не перестаю задаваться вопросом: был ли мой выбор тогда верным?
Чжунлю привык видеть на лице Хозяина лишь непоколебимую уверенность и решимость. Но сейчас в нём промелькнула тень сомнения.
Юноша на мгновение опешил, а затем, опустив голову, задумчиво произнёс:
— Босс, вам не в чем себя винить. Вы всего лишь хозяин постоялого двора; спасать мир — не ваша забота.
— Умом я это понимаю. Прожив так долго, я видел, как моря превращаются в тутовые рощи, и привык относиться к людям как к подёнкам, что рождаются поутру и умирают на закате. Со временем я стал ко всему равнодушен, — Чжу Хэлань не отрывал взгляда от пляшущих языков пламени; с его губ сорвался тихий вздох. — Я перестал о чём-либо тревожиться, мои чувства атрофировались. Я стал подобен камню.
— Но я-то вижу, что под холодной маской скрывается горячее сердце, Босс! Вы спасли жителей Тяньляна, не говоря уже о тех постояльцах, что навлекали на себя беду, нарушая договоры — вы из кожи вон лезли, чтобы им помочь. Вы выручили госпожу Янь, а теперь вот спасаете Мастера У. К чему эта излишняя скромность?
Чжу Хэлань рассмеялся:
— А у тебя бойкий язычок, когда дело доходит до лести. Но... то, что я помогаю людям и спасаю их, вовсе не означает, что мне и впрямь есть до них дело. Они доверились мне, и я просто выполняю свои обязательства. Наверное, такова цена бессмертия. Кроме софоры, я уже очень давно ни о чём по-настоящему не заботился.
Чжунлю притих.
«Уже очень давно ни о чём по-настоящему не заботился...»
Выходит, вся та забота, которой он был окружён, все эти мнимые «привилегии» — лишь вопрос ответственности?
В этот момент из комнаты донёсся оглушительный грохот, за которым последовал странный вскрик. Но, в отличие от вчерашней ночи, на этот раз голос явно принадлежал человеку. Они спешно сорвали доски и ворвались внутрь.
Огромный чёрный железный кокон, свисавший с потолочной балки, был испещрён дырами, напоминая гигантские пчелиные соты. Мастер У, бывший его пленником, рухнул на пол и теперь лежал, распластавшись на досках. Нефритовый таоте валялся рядом, излучая почти фосфоресцирующее зелёное свечение.
Едва увидев Чжу Хэланя, кузнец резко дёрнулся и выблевал целую лужу крови.
— Босс... ему что, так и не полегчало? — испуганно пискнул Чжунлю.
— Нет, теперь всё в порядке; это, должно быть, последние остатки, — Чжу Хэлань оценил плотность Хуэй в воздухе и подошёл к Мастеру У. Тот тяжело дышал, его взгляд был затуманен.
— Как вы себя чувствуете? — Хозяин протянул ему платок. Кузнец дрожащей рукой взял ткань и утёр окровавленное лицо.
— Такое чувство, будто... я спал и видел бесконечный кошмар... — голос Мастера У был настолько хриплым, что приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова.
Но... он наконец-то пришёл в себя.
Хозяин облегчённо выдохнул, достал кусок шёлка и, бережно завернув в него нефритового таоте, спрятал фигурку.
Вскоре в комнату вбежала госпожа У с сыновьями. Они обступили кузнеца, то плача, то смеясь от радости. Чжу Хэлань отвёл У Фэна в сторону и наказал ему напоить отца и младшего брата приготовленным отваром.
Семья У не скупилась на слова благодарности. Тем временем Чжунлю уже вышел во двор запрягать повозку, готовясь к возвращению. Спустя изрядное время Хозяин наконец покинул дом кузнеца.
Едва забравшись в повозку, Чжу Хэлань достал матерчатый свёрток и развернул его перед Чжунлю. Внутри лежал железный предмет в форме рыбы, всё ещё перепачканный кровью.
— Рыба-компас! — ахнул Чжунлю.
— Верно. Это последнее, что изверг из себя кузнец, — серьёзно произнёс Чжу Хэлань. — Он просил меня забрать её. Но поскольку мы уже договорились с плотником, эту, пожалуй, оставим себе.
Чжунлю не отрывал взгляда от железной рыбёшки. И тут в его воображении внезапно всплыла картина: одинокий корабль, затерянный в бескрайнем океане, на всех парусах мчащийся навстречу зловещему, непроглядному туману...
— Босс... а куда будет указывать эта рыба? Готов поспорить, уж точно не на юг...
— Не знаю, — ответил Чжу Хэлань. — Она появилась на свет сама по себе, без моего направляющего вмешательства. Она может указывать куда угодно... но, зная прошлые «творения» кузнеца, она, скорее всего, поведёт корабли в один конец, откуда нет возврата.
— И мы оставим её себе?!
— То, что для других означает путь в один конец, может оказаться именно тем местом, куда нам нужно попасть, — многозначительно изрёк Чжу Хэлань, после чего бережно завернул рыбу-компас и спрятал её за пазухой халата.
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596193
