Кузница находилась на небольшом отдалении от городка. Одинокое строение с примыкающим к нему двориком примостилось на склоне холма, откуда открывался вид на бескрайнее море. Окна были темны. Хозяин провёл Чжунлю к воротам жилого двора и громко постучал. В ответ тут же заливисто залаяла собака.
Спустя мгновение в главном доме зажёгся свет. Раздалась череда глухих покашливаний, а затем хриплый, недовольный мужской голос гаркнул: «Кого там нелёгкая принесла?!» Лет пятидесяти на вид, набросив одежду поверх белья, хозяин трусцой подбежал к воротам.
Едва свет фонаря выхватил из темноты лица Хозяина и Чжунлю, как с кузнеца мигом слетели остатки сна. Он застыл как вкопанный, тараща свои поросячьи глазки на Чжу Хэланя, словно проглотил язык.
Хозяин одарил его теплой улыбкой:
— Мастер У, сколько лет, сколько зим.
Кузнец, названный Мастером У, нервно покосился на свой дом. Здоровенный жёлтый пес, словно почуяв тревогу хозяина, оскалил клыки на незваных гостей и издал низкое, утробное рычание.
— А ну пшёл! Брысь отсюда! Не твоего собачьего ума дело, — Мастер У пинком отогнал пса, шагнул за порог и плотно притворил за собой калитку. — Пойдёмте в мастерскую, там и потолкуем.
Хозяин с Чжунлю последовали за ним обратно к кузнице. Они наблюдали, как кузнец запирает дверь, зажигает лампу и ловко растапливает печь.
Мастер У вновь зашёлся в приступе жестокого кашля, гулким эхом разнёсшегося по мастерской. Он тяжело дышал, и в его груди что-то явственно булькало и хрипело.
Тем временем Чжунлю деловито выудил из сумки кисть, тушь, бумагу и тушечницу. Он заметил, что в гроссбухе Хозяина прибавилось немало новых записей.
— Я теперь почти не кую, — хмуро буркнул кузнец. — Пару лет назад заглянул ко мне один странствующий заклинатель из секты Дало и дал мне талисман. С тех пор старые болячки меня не беспокоят.
— Заклинатель из секты Дало? — Чжу Хэлань на мгновение задумался. — Могу я взглянуть на этот талисман?
Мастер У пошарил за пазухой, извлёк на свет жёлтый мешочек с талисманом и протянул его Хозяину. Чжунлю с любопытством вытянул шею, силясь разглядеть диковинку.
Хозяин развязал тесёмки и достал изнутри бумажный талисман. Чжунлю, разумеется, не заметил в нём ничего примечательного, а вот брови Чжу Хэланя сошлись на переносице.
— Как давно вы носите эту вещь?
— Да почитай с того самого дня, как он мне её дал.
— А кашель когда начался?
— А, эта напасть прицепилась ко мне в прошлом году. То отпустит, то снова накатит. А тут, как снег выпал, я немного промёрз, вот оно и по новой. Я уже и к лекарю ходил, говорит — ничего страшного, обычная простуда.
Складка между бровями Чжу Хэланя не разгладилась. Он убрал талисман обратно в мешочек и произнёс:
— Это не те талисманы секты Дало, что я видел прежде. Он обладает невероятной мощью и предназначен для подавления Хуэй.
— Невероятной мощью? Разве это не к лучшему? — недоумённо встрял Чжунлю. Но, судя по лицу Хозяина, радоваться было нечему.
Мастер У горячо закивал:
— Вот именно! С тех пор как я его ношу, мне больше не снятся кошмары, и я... больше не создаю этих жутких тварей.
— На первый взгляд всё именно так. Но... эта штука слишком сильна. Это всё равно что наглухо закупорить жерло готового взорваться вулкана. Огонь внутри никуда не делся, он просто заперт. Со временем давление будет только расти, и рано или поздно гора взлетит на воздух, — Хозяин покачал головой, с тревогой глядя на Мастера У. — Вы носили его два года, и разрушительные последствия уже налицо. Вам больше нельзя его носить.
Мастер У ошарашенно уставился на него, а затем вновь зашёлся в приступе кашля — словно в подтверждение его слов. Однако в следующее мгновение на его лице отразилось сомнение, и он недоверчиво протянул:
— Не то чтобы я вам не верил... но... вы ведь всё это говорите только ради того, чтобы я взял ваш заказ, верно?
Эти слова задели Чжунлю за живое.
— Выбирайте выражения, уважаемый. Наш Босс знает немало искусных мастеров. Если вы откажетесь, мы без труда найдём другого. Какой ему резон вам лгать? Раз Босс говорит, что дело дрянь, да и вы сами чувствуете недомогание, вам бы следовало прислушаться.
Мастер У смерил юношу испепеляющим взглядом:
— Я разговариваю с твоим Хозяином. По какому праву ты, сопляк, встреваешь в разговор взрослых?
Лицо Хозяина потемнело. Он резко поднялся, сунул талисман обратно Мастеру У и ледяным тоном отчеканил:
— Я сказал всё, что должен был сказать. Раз уж эту вещь вам дал другой человек, мне не след вмешиваться. Но мой вам совет: если хотите дожить до следующего года — сожгите его как можно скорее, а затем приходите ко мне. Возможно, мне ещё удастся спасти вашу жизнь.
Больше не проронив ни слова, он махнул рукой Чжунлю:
— Лю-эр, мы уходим.
Чжунлю поспешно сгрёб свои пожитки и широким шагом последовал за Хозяином прочь со двора. Обернувшись у калитки, он увидел, что кузнец так и не вышел их провожать.
— Босс... мы и впрямь вот так просто уйдём?
Чжу Хэлань тяжело вздохнул. На морозе его дыхание вырвалось изо рта облачком белого пара:
— Он всегда тяготился своим даром. Раньше он терпел это лишь ради того, чтобы прокормить семью. А теперь, когда он скопил денег на этот дом и оплатил учёбу всем троим сыновьям, он, вероятно, как раз подумывал бросить это дело. И тут весьма кстати подвернулся этот даос.
— Наверняка тот заклинатель наплёл ему с три короба, чтобы настроить против меня. Эх... если он не желает меня слушать, мои слова лишь разозлят его и могут лишить последнего шанса на спасение. В конце концов, его жизнь в его собственных руках.
Чжунлю возмущённо фыркнул:
— Этот Истинный Мэнку совсем страх потерял! Мы им помогаем, а он раз за разом насылает на нас своих учеников и внучатых учеников, чтобы воду мутить!
— Раз за разом? — Хозяин на мгновение опешил, а затем вспомнил одну историю, которую ему как-то поведал Чжунлю. — Ты про того молодого даоса, с которым вы с Сун Минцзы сцепились, когда ходили за веером?
— Именно про него!
Чжу Хэлань спрятал руки в рукава, глубоко задумавшись:
— Не думаю, что за этим стоит Истинный Мэнку. Государственный наставник уже в годах и в последнее время редко вмешивается в дела секты Дало, оставаясь её главой лишь номинально. Скорее всего, через пару лет он передаст бразды правления своему третьему ученику, У Юю. А что касается того Юань Чу, с которым вы тогда повздорили... я наводил справки: он внутренний ученик, которого взял под своё крыло Ушэн, старший ученик Истинного Мэнку.
Чжунлю плотнее закутался в ватник, переваривая услышанное:
— Я мало что знаю о секте Дало — они ведь те ещё скрытники. Но мне известно, что у Истинного Мэнку семеро учеников. Почему же он не выбрал преемником старшего?
— Потому что Истинный Мэнку поведал мне, что его старший ученик не отличается «покладистым» нравом. Судя по всему, они разошлись во взглядах. Среди заклинателей тоже существует множество различных фракций. Если делить грубо, то есть фракция Бессмертия — они совершенствуют свои физические тела, стремясь стать бессмертными, и чураются мирских дел. Есть фракция Покорения Демонов, к которой относятся секты Цинмин и Дало — они истребляют нечисть и искореняют зло во благо простого люда, тем самым накапливая заслуги. И есть фракция Аскетов — они сознательно обрекают себя на страдания в этой жизни, чтобы взрастить благословение для следующей.
— Но внутри этих сект зародилось множество сложных идеологических течений. Возьмём, к примеру, Истинного Мэнку. Хотя в прошлом он и сражался с армией демонов, приведённой народом Тяньгу, на самом деле он не испытывает столь жгучей ненависти ко всему неортодоксальному. А вот его старший ученик, Ушэн, куда более радикален, пожалуй, даже радикальнее Истинного Цияо. Он свято верит, что такие, как мы с тобой — запятнанные Хуэй — это ходячая скверна, которая рано или поздно навлечёт на мир неисчислимые бедствия. По его мнению, нас всех надлежит бросить в темницы и очистить. А если очищение невозможно — запереть навечно, дабы мы не притягивали новые несчастья.
Лицо Чжунлю исказила гримаса отвращения:
— Он что, больной? Мы ему хоть что-то сделали?!
— Людей такого склада понять нетрудно; ими движет страх перед неведомым. А когда люди боятся и не желают ничего понимать, в них просыпается жажда уничтожения.
К этому моменту они уже почти добрались до тракта, и Чжунлю наконец-то вспомнил, зачем они вообще сюда приехали:
— А... как же быть с заказом для кузнеца? Если он откажется?..
— Придётся искать другого. Я знаю и других мастеров, но его навыки лучше всего подходили под запросы клиента. Впрочем, незаменимых нет, — философски заметил Хозяин, направляясь к повозке, безмолвно ожидавшей их у дороги.
Чжунлю обернулся. Дом кузнеца уже растворился во мраке ночи. Лишь тёмное море, окаймлённое серебристой лунной полосой, виднелось вдали.
Шум прибоя разносился в воздухе, а солоноватый запах водорослей наполнял лёгкие, пробуждая в юноше необъяснимое... чувство ностальгии.
Он вспомнил море из своего сна.
Вспомнил то пьянящее чувство чистоты и абсолютной свободы, неразрывного единства со всем этим необъятным, сферическим миром.
Не услышав позади привычного скрипа шагов по снегу, Чжу Хэлань обернулся и увидел, что Чжунлю стоит как вкопанный, заворожённо глядя на далёкий океан.
Чжу Хэлань слегка нахмурился и вернулся к юноше:
— Что случилось?
Чжунлю вздрогнул, выныривая из задумчивости:
— А? Да так, ничего. Просто я очень давно не видел моря. Мы с наставником жили неподалёку от побережья.
Это был первый раз, когда Чжунлю сам заговорил о своём прошлом с наставником. Чжу Хэлань был слегка озадачен.
Ведь раньше мальчишка с упрямством, достойным лучшего применения, твердил, что он родом с горы Гаоту.
Но гора Гаоту находится в тысячах ли от моря. Неужели сейчас... он сказал правду?
Впрочем, допытываться Чжу Хэлань не стал, лишь поторопил:
— Поехали. На эту ночь у нас ещё полно дел.
***
Следующим мастером, с которым Хозяин обсуждал детали изготовления деревянной рыбы-компаса, был резчик по дереву. Достаточно было вставить в деревянную болванку намагниченную иглу, и она работала ничуть не хуже железной. Но Хуэй, поразившая этого плотника, судя по всему, отличалась от скверны кузнеца. Деревянные фигурки, выходившие из-под его резца, частенько «оживали».
Обычно он вырезал всякую мелочь — птичек да бабочек, от которых не было особого вреда. Но до встречи с Хозяином он взялся за крупный заказ: подрядился вырезать для одной деревни статую Богини Земли высотой в два человеческих роста.
В итоге, месяц спустя, когда кто-то из горожан приехал в эту деревню навестить родню, он обнаружил лишь мёртвую тишину. В поселении не осталось ни души.
Ни людей, ни скота.
Кровь стыла в жилах от вида тёмных, засохших луж крови, разбрызганных по земле и стенам, и разбросанных повсюду гниющих, кишащих опарышами кусков плоти. Вся деревня пропиталась тошнотворным смрадом разложения, превратившись в филиал ада на земле.
Пройдя через всё поселение к недавно отстроенному храму Богини Земли, путник увидел усеянный оторванными конечностями и кусками тел пол. На алтаре возвышалась лишь деревянная статуя Богини. Её живот гротескно раздулся, а благообразно улыбающийся рот был перепачкан кровью.
Когда власти вскрыли статую, внутри обнаружились останки множества жителей — по крайней мере, те части, что тварь ещё не успела переварить.
Позже, благодаря вмешательству Хозяина, Хуэй в деревянных скульптурах удалось значительно подавить, так что теперь они могли двигаться лишь при строго определённых условиях.
На этот раз Хозяин с помощью талисманов задал такое условие: рыба-компас начнёт «плыть» лишь в том случае, если почует приближение высокой концентрации Хуэй. Чтобы тварь не вышла из-под контроля, её надлежало постоянно держать в свиной крови, ежедневно меняя её на свежую. А как только она придёт в движение, нужно было капнуть в неё несколько капель человеческой крови, чтобы задобрить.
К тому времени, как Чжунлю закончил составлять договор, а Хозяин согласовал с плотником сроки, уже рассвело. На тракте вовсю сновали повозки и всадники, так что использовать «короткий путь» было небезопасно. Пришлось трястись в повозке до самого Тяньляна обычным ходом.
К счастью, дом резчика находился не так далеко, как кузня, и путь на повозке занял около трёх часов.
Следующие два дня прошли без особых происшествий. Всё шло своим чередом, если не считать того, что троица из секты Минъюань, похоже, вознамерилась гостить на постоялом дворе вплоть до готовности заказа. Это заставляло всех быть в напряжении.
Впрочем, самому Чжунлю эти гости не доставляли особых хлопот. Юноша в чёрном по имени А-Лян целыми днями пропадал в городе со своей младшей соученицей. А глава секты Сяо И, скрывавшийся под именем Ли Сяо, вёл себя тише воды, ниже травы. За исключением редких просьб прибраться в комнате, сменить постельное бельё да зажечь благовония, он не предъявлял никаких претензий.
Да и чаевые оставлял весьма щедрые...
Но несколько раз Чжунлю замечал, как Сяо И стоит под софорой, пристально её разглядывая. Юноша не мог понять, что именно тот высматривает, но от этого ему становилось не по себе.
И вот однажды на постоялый двор в поисках Хозяина вихрем ворвался молодой человек лет двадцати семи-восьми. В руке он судорожно сжимал тот самый талисман кузнеца, который Чжунлю видел накануне.
Едва завидев Чжу Хэланя, парень бросился к нему, как к спасительной соломинке, и с глухим стуком рухнул на колени.
Чжунлю к подобным сценам уже привык... Многие клиенты, заказавшие у Хозяина какую-нибудь вещицу и нарушившие условия договора, потом прибегали к нему на полусогнутых, умоляя о помощи — точь-в-точь как Сичжу в своё время. Но юноша всё равно привычно мягко и ловко подхватил парня под локти, не дав ему упасть на колени, дабы не распугать немногочисленных гостей в зале.
— О? Да это же А-Фэн, старший сын Мастера У, не так ли? Сколько лет прошло, а ты вон как вымахал! — с порога узнал его Хозяин Чжу.
Босс явно выглядел моложе гостя, но говорил тоном умудрённого годами дядюшки. Чжунлю еле сдержал смешок.
— Господин Чжу! Умоляю, вы должны взглянуть на моего отца... он... он сошёл с ума!
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596189
