Внимание парня в чёрном привлекли два кувшинчика с вином, стоявшие на стойке. Он бесцеремонно сгрёб один из них, бросив: «Запиши на мой счёт», сделал изрядный глоток и неспешно начал свой рассказ:
— Дело было месяцев восемь назад. Мы вышли из порта Байлу с трюмами, набитыми под завязку, и взяли курс на юг, в королевство Шэми. Путь неблизкий — туда и обратно уходит около года.
Первые два месяца всё шло как по маслу, шторма почти не беспокоили. На борту нас было около сотни человек. Если не считать зелёных юнцов и пары десятков пассажиров, в основном это были морские волки, прошедшие сквозь огонь и воду, которых так просто на испуг не возьмёшь.
На третий месяц нас настиг внезапный и свирепый шторм. Мы убрали паруса, бросили якорь и забились в трюм пережидать непогоду. В такой ситуации мало что можно сделать. Поблизости ни одной укрытой бухты, оставалось лишь уповать на милость небес.
В такие моменты даже у самых бывалых матросов душа уходит в пятки. Никто не знает, не станет ли этот раз последним. На всякий случай мы держали на борту несколько овец — если шторм не утихнет, принесём их в жертву Царю Драконов.
Но шторм всё-таки миновал. Я одним из первых выбрался из трюма. Небо только начало проясняться. Я задрал голову, высматривая просветы в тучах, и не смотрел под ноги. И тут же наступил на что-то влажное, мягкое и склизкое...
Опустив взгляд, я увидел, что стою на полупрозрачном сгустке, похожем на медузу какой-то невероятно мерзкой расцветки. Но самое жуткое — под её оболочкой перекатывались глазные яблоки... человеческие глазные яблоки.
Я вырос на корабле, повидал всяких рыбин и морских гадов, но такую медузу... такую я видел впервые в жизни. Когда я на неё наступил, многие глаза выдавились наружу, а некоторые и вовсе лопнули. И из них потекла не кровь, а какая-то склизкая серовато-белая дрянь.
Вся палуба тогда была усеяна дохлой рыбой, какой мы отродясь не видывали. Одна рыбина была ростом с человека, с двумя до жути человеческими лицами, а брюхо её сплошь поросло густыми усами. Была там и тварь, похожая на гигантскую длинную сколопендру.
А потом, ближе к носу корабля, мы наткнулись на неведомую дрянь...
Эта тварь точно не была рыбой, но и человеком её назвать язык не поворачивался... Скорее, уродливый монстр, рождённый от союза человека и рыбы. Голова рыбья, с глазами навыкате и пастью, усеянной в несколько рядов острыми как бритва зубами. Ни единого волоска на теле, на шее несколько слоёв жабр, а на спине, руках и голове торчали плавники. Между пальцами рук и ног перепонки, и всё тело покрыто рыбьей чешуёй.
Тварь выглядела мёртвой. Из пасти и глаз сочилась тёмно-зелёная слизь, вонь стояла невыносимая, а брюхо уже начало подгнивать. Многие из наших тогда в один голос твердили, что эту мерзость надо выбросить за борт. Но нашлись и те, кто смекнул: если привезти эту диковинку на берег, можно выручить немалые деньги.
В итоге капитан решил оставить её, чтобы продать в ближайшем порту. Мы также отобрали несколько других самых диковинных рыбин, а остальную дрянь скинули обратно в море.
Оглядываясь назад, понимаю: ну и идиотами же мы были! Точно бесы попутали — оставить такую тварь на борту!
В ту ночь многим было не до сна. И я, и другие отчётливо слышали странный звук. Что-то похожее на стук.
Кроме кают, всё остальное пространство на корабле было разделено лишь занавесками, так откуда бы взяться дверям? Да и звук шёл совсем не оттуда. Позже мы поняли... этот стук доносился снаружи, из-за бортов...
Но беда в том, что снаружи было лишь открытое море!
Поначалу мы не придали этому значения, решив, что это просто шум волн бьётся о борта.
Но с каждым днём становилось всё хуже. Стук усиливался и учащался. Казалось, огромная толпа людей стоит под днищем корабля и безостановочно колотит по нему кулаками. Мы все боялись заснуть, боялись даже заговорить об этом, лишь лежали с вытаращенными глазами и слушали этот жуткий треск и грохот.
В конце концов, один из рулевых не выдержал и предложил отправить двух хороших ныряльщиков за борт, чтобы те посмотрели, что к чему. Но кто же в здравом уме на такое согласится? Рулевой рассвирепел, схватил первого попавшегося матроса и заявил, что пойдёт с ним сам.
Его пытались отговорить, но этот упрямец твёрдо решил искать собственной смерти. Мы обвязали их пояса верёвками и условились: если он трижды дергнет за конец, мы немедленно вытащим их обратно. Обычное дело.
Они ушли под воду, верёвки стремительно заскользили вниз, а потом всё стихло. Начинало светать, но морская вода была чёрной как смоль, так что разглядеть ничего не удавалось.
Внезапно одна из верёвок бешено задёргалась, а вторая так и висела безжизненно. Нам было уже плевать, мы просто принялись тянуть обе изо всех сил.
Она поддалась пугающе легко, словно груза на конце почти не было. Когда мы вытащили её, на конце болтался лишь обрывок, которым был обвязан рулевой... ни выше, ни ниже ничего не осталось...
Второго матроса мы вытащили живым, но... у него отсутствовали обе ноги и половина лица. Голые кости, и почти ни капли крови... Он прожил ещё несколько часов, бормоча какую-то бессвязную чушь и не отвечая на вопросы. Он просто повторял слова, которых мы не могли понять.
Среди пассажиров было несколько выходцев с юга, из Наньяна. Услышав его бредни, они побледнели как полотно. Сказали, что матрос говорит на языке «водяных духов», и что, оставив на борту труп монстра, мы прогневали морских богов и теперь понесём кару.
Боги, которым поклоняются эти наньянцы — весьма злобные сущности, совсем не чета нашим Буддам и бессмертным.
Мы все твердили, что не верим в эти сказки, но в глубине души тряслись от страха. В итоге капитан приказал воздвигнуть алтарь, чтобы задобрить богов, а затем выбросить все трупы за борт.
Мы думали, на этом наши беды закончатся. Но на следующий день труп монстра так и болтался на волнах. Мы шли по ветру, делая по четыреста ли в день, а эта тварь всё плыла и плыла рядом с нашим кораблём... словно преследовала нас.
Но она же была мертва! Как она могла гнаться за нами? Неужели под водой было нечто, что тащило её за собой?
И это была не единственная странность. В те дни люди начали сходить с ума. Вчерашние добряки и тихони устраивали кровавые потасовки из-за лишней плошки риса, доходило до того, что в драке откусывали друг другу уши. Другие посреди ночи вскакивали и начинали нести зловещую околесицу, пророча, что нас всех заберут на дно. За такие речи их избивали до полусмерти... Все стали дёргаными, агрессивными, словно их подменили.
Мы с капитаном всерьёз опасались поножовщины, поэтому отобрали несколько надёжных парней для ночных дежурств. Думали: судя по картам, до порта Суван осталось от силы два дня пути, нужно только продержаться.
Но прошло три дня, а землёй на горизонте даже не пахло.
Капитан в пух и прах разругался с новым рулевым, но тот божился, что идёт строго по компасу и ошибки быть не может. Это был привычный маршрут, исхоженный десятки раз; рулевой знал его как свои пять пальцев и мог бы провести корабль с закрытыми глазами, но суша, которая должна была быть прямо по курсу, как сквозь землю провалилась.
На корабле воцарился кромешный ад. Те наньянцы с утра до ночи сеяли панику, вопя, что мы прокляты. А на пятый день пролилась первая кровь. Один матрос вдруг ни с того ни с сего зарезал своего товарища. Мы скрутили убийцу и устроили допрос, но он твердил лишь одно: это приказали ему сделать те, кто под днищем.
И это было только начало. Люди на борту стали умирать один за другим. То нелепая случайность, то кто-то проснётся поутру, а соседа по койке и след простыл. А кого-то и вовсе находили убитым, да только убийцу днём с огнём не сыщешь. Видя, в каком состоянии тогда находились люди, клянусь, я готов был поверить, что на такое способен каждый первый. В те дни я даже глаз сомкнуть боялся — всё чудилось, что кто-то перережет мне глотку во сне.
День за днём мы были заперты на этом проклятом корабле. И глазом моргнуть не успели, как пролетело два месяца, а земли мы так и не увидели. Вокруг расстилалось однообразное, бескрайнее море, ветер не стихал ни на минуту, компас окончательно спятил, а на горизонте — ни единого паруса.
Мы понятия не имели, где находимся.
В тот раз я был уверен, что найду свою смерть в морской пучине.
Слушая рассказ юноши в чёрном, Чжунлю чувствовал себя так, словно сам оказался на борту того жуткого торгового судна, запертый в море с толпой обезумевших людей. Он поёжился и с замиранием сердца спросил:
— И как же... как же вам удалось выжить и вернуться?
Юноша в чёрном сделал ещё один долгий глоток вина:
— Сказать по правде, я и сам ни черта не понимаю. Живых на корабле становилось всё меньше, это был какой-то нескончаемый кошмар. А потом один из наньянцев заявил, что мы должны принести жертвы морским богам и этим водяным духам.
— Водяным духам... тем тварям, что похожи наполовину на людей, наполовину на рыб?
— Может быть... точно не скажу. В конце концов, никто в здравом уме не полез бы в воду, боясь закончить так же, как тот рулевой. В общем, мы с капитаном были категорически против и запретили это делать. Но в тот момент все уже окончательно рехнулись, они нас просто не слушали. Они упёрлись, что нужно тянуть жребий, кому стать жертвой, и участвовать обязаны все. А того, кто откажется, грозились выбросить за борт прямо так.
Тут уж капитан взбеленился. Заявил, что в гробу он видал их жребий, и если они посмеют ослушаться его приказа, то пусть лучше прямо сейчас бросают своего капитана за борт. И кто бы мог подумать — эти ублюдки и впрямь подняли бунт и скрутили его! Я бросился на помощь, но и меня повязали... Нас вытолкали на доску и под дулами пистолетов заставили прыгать...
Я был до смерти напуган. Но когда ты столько времени живёшь в страхе и понимаешь, что смерть неминуема, в какой-то момент просто цепенеешь. Я видел, как капитан шагнул в пустоту, и прыгнул следом.
Помню, как погружался в толщу воды и, кажется, видел... как в глубине стремительно промелькнула огромная тень... а потом я потерял сознание. Очнулся я уже на берегу, а неподалёку валялся капитан.
Ни я, ни он не помнили, кто и когда развязал верёвки, и как нас вообще вынесло на сушу, которую мы так долго не могли найти. Позже мы сели на попутное судно в порту Суван и узнали, что наш торговый корабль бесследно исчез вместе с сотней человек на борту. Выжили только мы двое.
Чжунлю подпёр подбородок рукой, с головой погрузившись в эту леденящую кровь историю. Он понимал, что юноша, скорее всего, опустил множество ещё более жутких подробностей.
— Значит... вы приехали к Боссу из-за этих самых водяных духов и морских богов?
Юноша в чёрном уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг раздался глубокий, властный голос:
— А-Лян.
Парень мгновенно отставил кувшин с вином и покорно подошёл к высокому мужчине, назвавшемуся Ли Сяо. Хозяин как раз спускался по лестнице, и лицо его было невозмутимо.
— Лю-эр, комнаты для гостей готовы? — спросил он.
— Всё готово, Босс. Вот ключи.
Ли Сяо взял связку ключей и вместе со своими молодыми спутниками направился во внутренний двор.
Чжунлю тихо подошёл к Хозяину, осторожно заглянул ему в лицо и вполголоса спросил:
— Босс, намечается крупная сделка?
Чжу Хэлань спрятал руки в рукава и смерил юношу долгим взглядом:
— Опять всё выведал?
— Просто поболтал немного...
— Твоя взяла. Они и впрямь из секты Минъюань. А этот Ли Сяо — не кто иной, как Сяо И, их предводитель, — тихо произнёс Хозяин. — Так что в ближайшие дни вели всем быть начеку и не нарываться на неприятности.
— Босс, а кого вы собираетесь нанять для их заказа? — Чжунлю сделал пару шагов вперёд и, отбросив ложную скромность, вызвался сам: — Хотите, я пойду с вами?
Чжу Хэлань наконец-то обратил на него всё своё внимание, но его взгляд вновь стал таким же отстранённым и холодным, как год назад, отчего у Чжунлю болезненно сжалось сердце.
— Не стоит. На тебе и так весь постоялый двор. Я справлюсь сам.
Бросив эти слова, Босс потянулся за своим плащом и промасленным зонтом, собираясь уйти к себе. Чжунлю не выдержал и нарочно ухватился за другой край плаща.
Чжу Хэлань потянул ткань на себя, но она не поддалась. Он изогнул бровь и посмотрел на юношу.
Чжунлю на мгновение затаил дыхание, а затем выпалил:
— Босс, что я сделал не так? Скажите мне.
Чжу Хэлань слегка нахмурился:
— О чём ты?
— ...Если вы настаиваете на том, чтобы притворяться, будто ничего не понимаете, тогда я скажу прямо... Насчёт того, что случилось три месяца назад. Я правда не знаю, как всё это вышло. Я вам не лгал. Если бы я хоть что-то знал, я бы обязательно всё рассказал. Если вас это так тревожит, я могу взять отпуск, когда вернётся Чжу И, и пойти докопаться до правды о своём происхождении...
Глядя на раскрасневшееся от волнения лицо Чжунлю, Чжу Хэлань тихо вздохнул, и его голос заметно смягчился:
— Не накручивай себя. Я просто боюсь, что ты снова окажешься втянут в подобное, а для тебя это добром не кончится.
Говоря это, он скользнул взглядом по винной тыкве-горлянке на поясе юноши.
В груди Чжунлю разлилось слабое тепло.
«Выходит, Босс держится на расстоянии, потому что боится, как бы со мной не случилось новых, необратимых искажений?»
В его сердце вновь затеплился огонёк надежды.
— Со мной всё в порядке, разве нет? Я же отлично справляюсь, — сказал Чжунлю.
— Чай Господина Ляо... стоит лишь раз к нему пристраститься, и тебе придётся пить его до конца своих дней. А если бросишь... я даже представить боюсь, что тогда будет. И ты называешь это «в порядке»?
Чжунлю опустил голову и уставился на зажатый в руке край плаща:
— На самом деле, этот чай не такой уж и мерзкий на вкус...
Хозяин едва заметно закатил глаза:
— Поистине, новорождённый телёнок тигра не боится. Неужели ты не испугаешься, если однажды станешь таким же, как те Слепцы или Чжуан Чэн?
— ...
Он боялся. Но в то же время он до дрожи желал остаться подле Хозяина и своими глазами увидеть этот необъятный, причудливый и пугающий мир.
Как говорил его наставник: если вечно всего бояться и по сто раз отмерять перед тем, как отрезать, в итоге так ничего и не добьёшься.
Он не то чтобы жаждал чего-то добиться. До того как он переступил порог постоялого двора Хуайань, ему хотелось лишь наблюдать. Ему всегда казалось, что роли стороннего созерцателя вполне достаточно. Но теперь, пережив всё это вместе с Хозяином, он вдруг захотел испытать всё на собственной шкуре.
Испытать это пьянящее чувство — шаг за шагом становиться ближе к другой душе.
— Я не боюсь, — Чжунлю вскинул голову и смело встретил взгляд Чжу Хэланя. — Я хочу продолжить. Я могу быть вам полезен.
Чжу Хэлань нахмурился, словно не зная, какие ещё доводы привести. Кажется, в этом мире было не так уж много людей, способных доставить ему столько головной боли... или, вернее сказать, сейчас такой человек был всего один...
— Раз уж тебе так неймётся пойти со мной, приходи в мой двор сегодня вечером, когда закроемся, — бросил Чжу Хэлань, выдернул плащ из его рук и развернулся, чтобы уйти.
Чжунлю смотрел ему вслед, пока его размышления не прервал зычный окрик Господина Ляо:
— Чжунлю! Чего лыбишься как дурачок?! А ну марш сюда, помогай чеснок чистить!
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596186
