Красные, похожие на паутину нити постепенно сошли со щёк Чжу Хэланя. Стоя на крыше, он открыл глаза и зашёлся в жестоком кашле. Тонкие багровые струйки, словно шёлковые нити, потекли из уголков его губ, прежде чем он стёр их платком.
Сделав глубокий вдох, Босс подавил бушующую в груди энергию — последствия столкновения чистой силы Дао и жёлтой Хуэй — и перевёл взгляд на сердце формации, где Врата были пойманы в ловушку и уничтожены.
Истинный Цияо распростёрся на земле, изрыгая кровь. Сун Минцзы поддерживал его, читая очищающие мантры, чтобы изгнать скверну.
Жёлтая слизь хлынула с небес проливным дождём, заливая землю. С тошнотворным чавканьем на брусчатку падали искажённые человеческие и звериные органы, некоторые из которых всё ещё конвульсивно подёргивались и извивались. А следом за ними с неба начали сыпаться более цельные тела.
Туловища, головы, бесчисленные руки и ноги, внутренности неведомых тварей — всё это слиплось в беспорядочные груды, опалённые и насильно сплавленные воедино. Они корчились и бились на земле, издавая бессвязные, полные агонии вопли. У некоторых всё ещё едва угадывались черты прежних человеческих лиц.
Должно быть, все те пропавшие без вести горожане и те, кого поглотила исполинская жёлтая башня, теперь влачили внутри этих изуродованных тел существование, которое было страшнее самой смерти.
И всё же... что-то было не так...
Чжу Хэлань обвёл пристальным взглядом залитую жёлтой слизью площадь, но так и не смог найти того, что искал.
Здесь не было ни единого следа Хуэй, исходящей от трёх «Отшельников Лучжоу».
Башня была сокрушена, но останков, рухнувших на землю, было явно недостаточно, чтобы соответствовать её изначальным колоссальным размерам...
Формация Девяти Небес, Подавляющая Демонов, не смогла захватить башню целиком. Крошечной части Врат удалось ускользнуть.
Но как?! Врата ещё не успели сформироваться до конца; они ни за что не смогли бы вырваться из оков Формации! Если только...
Если только с самого начала Врата не вошли в ловушку целиком. Они оставили себе путь к отступлению.
После того как секта Цинмин схватила Чжуан Чэна, одного «Отшельника Лучжоу» не хватало... Вратам нужно было восполнить потерю, а значит, был ещё один «Отшельник», о котором они ничего не знали!
Сердце Чжу Хэланя пропустило удар. Он резко обернулся и посмотрел в сторону постоялого двора.
В воздухе начала расползаться липкая, зловещая тревога.
***
Чжунлю проник на постоялый двор через задний двор. Первым делом он наглухо запер заднюю дверь, а затем со всех ног бросился в главный зал, чтобы запереть и парадный вход. В этот момент несколько постояльцев, похватав свои пожитки, вбежали в зал и, увидев это, тут же бросились к нему, громко требуя:
— Открывай! Мы хотим выйти!
— Сейчас на улице небезопасно! — Чжунлю навалился на дверь спиной и примирительно поднял руки, пытаясь успокоить взбешённого молодого человека. — Прошу вас, переждите пока здесь вместе с семьёй. Как только даосы разберутся со злыми духами, вы сможете уйти.
— Да по какому праву ты нас здесь держишь взаперти?! — взревел другой гость. — А если что-то случится, ты за это ответишь?!
Толпа постояльцев обступила Чжунлю со всех сторон, оглушая криками. От шума у юноши разболелась голова, но он по-прежнему мёртвой хваткой держался за дверь, не давая никому выйти.
— Господа! Господа! Успокойтесь! Здесь, на постоялом дворе, куда безопаснее, чем снаружи! Если вы сейчас выйдете, случится непоправимое!
Однако его одинокий голос тонул в гвалте перепуганных и сбитых с толку людей, оказавшихся на грани жизни и смерти. В довершение ко всему, в углу зашёлся истошным плачем ребёнок, окончательно превращая происходящее в настоящий хаос.
Внезапно этот гвалт, словно удар хлыста, прорезал громовой раскат:
— А ну тихо! Хватит орать!!!
От этого окрика толпа вздрогнула и разом замолчала. Обернувшись, они увидели Господина Ляо. Он стоял посреди зала, скрестив руки на груди, и обводил их раскрасневшиеся лица суровым, по-ястребиному цепким взглядом.
Он просто стоял, но исходящая от него жажда убийства была столь осязаема, что никто не смел даже шелохнуться.
— Из-за чего весь сыр-бор? Мы не выпускаем вас ради вашего же блага! Или вы хотите вывести своих жён и детей прямо в пасть призракам?!
В этот момент какая-то женщина робко потянула мужа за рукав:
— Может, и вправду пока не пойдём? Давайте просто пересидим здесь...
Остальные женщины тоже принялись уговаривать своих мужей, и буря в зале наконец-то улеглась. Чжунлю облегчённо выдохнул и прошмыгнул за стойку. Чжу И и Сяо Шунь тут же обступили его, забрасывая вопросами о том, что происходит.
Чжунлю передал им приказ Босса:
— Секта Цинмин вместе с Хозяином сейчас разбираются с этой тварью. Всё должно пройти гладко. Нам остаётся только ждать.
— А Босс не сказал, сколько времени это займёт? — поинтересовался Господин Ляо.
— Нет...
— Похоже, у нас нет иного выбора, кроме как охранять это место, — вздохнул шеф-повар, обведя взглядом присутствующих. — Придётся держать ухо востро, чтобы эти люди втихаря не пробрались на задний двор и не открыли дверь, пока мы не видим.
Спустя какое-то время часть постояльцев, устав от волнений, разбрелась по своим комнатам, и в зале осталось лишь два занятых столика. Чжунлю велел Чжу И и Сяо Шуню сторожить задний двор и никого не подпускать к двери. Сам же он вместе с Фу Цзы и Цзю Ланом остался охранять парадный вход.
Постепенно на Чжунлю навалилась усталость. В конце концов, он снова не сомкнул глаз всю ночь. В последние месяцы ему всё чаще приходилось бодрствовать по ночам, отчего тёмные круги под глазами становились всё заметнее.
Сам того не замечая, Чжунлю задремал, прислонившись к стойке. Он несколько раз пытался стряхнуть с себя оцепенение, но сонливость, словно морские волны, всё равно накатывала, постепенно утягивая его на дно.
Во сне он вернулся в то первозданное, тёмное море, пронизанное мириадами самых примитивных форм жизни. Его собственное чувство «я» было зыбким, эфемерным; казалось, он сам — неотъемлемая часть этого океана. Его сознание то сгущалось, то растворялось, подобно проплывающим по небу и случайно встречающимся облакам.
Постепенно тьма перестала быть плотной и однородной. Он начал различать очертания.
Он не понимал, как именно он их видит, ведь света здесь явно не было. Скорее, он не видел, а осязал их.
Он чувствовал формы и цвета. Формы и цвета, недоступные человеческому восприятию.
Это был дворец. Дворец, безмолвно покоящийся на самом дне океана.
Древние раковины и кораллы сплошь покрывали его невероятно исполинские стены и колонны. Пятнистые, иззубренные, они переливались ослепительными, но хаотичными красками. Спиралевидные узоры и густо усеянные отверстия походили на чьи-то любопытные и полные злобы глаза, вглядывающиеся в него из темноты.
А в самом сердце этого дворца находилась дверь.
Дверь, запертая на веки вечные.
Его неудержимо тянуло к ней. Вытянув бесчисленные длинные руки, он обвивал поросшие кораллами колонны, продвигаясь всё глубже и глубже. И чем дальше он заходил, тем сильнее становилась тревога.
«Дальше нельзя... — прошептал чей-то голос. — Ещё не время».
Внезапно земля свирепо содрогнулась, вырывая Чжунлю из этой вязкой дрёмы на границе сна и яви. Едва открыв глаза, он увидел, что все вокруг попрятались под столами и за стойкой, а их лица искажены смесью ужаса и беспомощности.
Воздух дрожал, а откуда-то издалека доносился неописуемо жуткий звук. Он напоминал приглушённые раскаты грома, но в то же время таил в себе некую пугающую пронзительность.
«Началось?»
Чжунлю сидел за стойкой. Лишь когда Цзю Лан бросил на него странный взгляд, он осознал, что безостановочно бормочет себе под нос: «Хоть бы обошлось, хоть бы обошлось, хоть бы обошлось...»
В этот момент юноша вдруг пожалел, что вернулся. Даже если бы он ничем не смог помочь, то хотя бы остался поблизости и не изводил себя неизвестностью...
Непрекращающаяся дрожь земли, леденящий душу рёв, далёкие крики и полные ужаса вопли... всё это походило на бесконечный кошмар. Чжунлю слышал, как какой-то ребёнок сквозь слёзы спрашивает, почему это происходит, но никто не мог дать ему ответ.
Непрерывная тряска сводила с ума. Чжунлю чувствовал, что ещё немного — и он сам тронется рассудком от страха. Он огляделся по сторонам, отчаянно пытаясь отвлечься. И вдруг вспомнил кое о чём. Порывшись в кармане, он выудил оттуда скомканный клочок бумаги — тот самый, что дала ему Сичжу, и который Янь Лужи приказала сжечь.
Он получил его как раз перед тем, как отправиться на поиски Чжуан Чэна, но после всей этой вереницы событий совершенно о нём забыл. Хвала небесам, что он не выбросил его, когда переодевался.
Юноша на мгновение заколебался, раздумывая, стоит ли читать написанное. Но, рассудив, что прошло уже много дней, а любопытство всё равно не давало покоя, он осторожно развернул измятый листок.
Почерк... был каким-то странным.
Каждый иероглиф по отдельности действительно был написан уникальным каллиграфическим почерком Янь Лужи, но вместе они смотрелись... неправильно.
Казалось, штрихи ожили, перемешались, поменялись местами между иероглифами, а затем вновь сложились воедино, образовав совершенно иной текст.
Но не это было самым страшным.
На клочке бумаги был написан отрывок из пьесы.
И хотя Чжунлю не видел второй половины «Записи о жёлтом одеянии», этих разрозненных фраз было вполне достаточно, чтобы догадаться об их происхождении.
«Что происходит...»
Пережив страшное потрясение, Янь Лужи находилась в нестабильном душевном состоянии и почти не покидала своей комнаты. А если и выходила на короткую прогулку, то её неизменно сопровождал кто-то из служащих постоялого двора. Откуда ей было знать о «Жёлтом одеянии»?
«Не сходится... "Жёлтое одеяние" было закончено совсем недавно... а госпожа Янь написала это пять дней назад. Всё это время она и носа не казала на улицу, не говоря уже о том, чтобы пойти в театр!
Неужели... неужели она тоже была одной из "Отшельников Лучжоу"?
Это невозможно... софора ясно показала мне четверых "Отшельников", и мы уже знали личности каждого из них...
Погодите... мы схватили Чжуан Чэна и заперли его в Башне Подавления Демонов секты Цинмин, пропитанной энергией Дао... Неужели это образовало "вакансию"?
Но ведь она написала это ещё до того, как Чжуан Чэна схватили!
Или... само наше решение поймать Чжуан Чэна уже изменило нити судьбы, и госпожа Янь была избрана потенциальной заменой?»
Чжунлю резко вскочил и пулей вылетел во внутренний двор.
— Лю-гэ! Ты куда?! — крикнул ему вслед Фу Цзы.
Но времени на объяснения не было. Страшное предчувствие ледяными когтями сжало сердце.
Он подбежал к комнате Янь Лужи и забарабанил в дверь, но ответа не последовало. Тогда он вышиб дверь ударом ноги и увидел Сичжу: служанка сидела на полу, бессмысленно глядя в пустоту, раскачиваясь из стороны в сторону и что-то бормоча себе под нос.
— Сичжу! Сичжу! Где твоя госпожа?! — Чжунлю подскочил к ней и с силой тряхнул за плечи.
Лишь спустя какое-то время её расфокусированный взгляд медленно сфокусировался на его лице.
— Госпожа сказала... впустить его... — прошептала она.
В голове у Чжунлю зазвенело.
Во время землетрясения стоял невообразимый грохот. Если кто-то попытался бы взломать заднюю дверь, он бы ничего не услышал...
Чжу И...
Чжу И всё ещё был там!
Чжунлю со всех ног бросился на задний двор. Господин Ляо, Фу Цзы и остальные побежали за ним, на ходу окликая его, но у юноши не было времени на долгие речи.
Едва выбежав на задний двор, Чжунлю понял, что опоздал.
Чжу И лежал на земле без сознания, голова его была в крови. Рядом валялась оторванная ножка от стола. А Сяо Шунь... его лицо было покрыто царапинами, волосы растрёпаны, словно он с кем-то дрался.
Сяо Шунь мёртвой хваткой вцепился в чью-то ногу и безостановочно твердил:
— Нельзя открывать! Нельзя открывать!
А нога, которую он обнимал, принадлежала Янь Лужи.
Некогда нежная, утончённая и просвещённая госпожа теперь выглядела жутко: волосы спутались, лицо приобрело землисто-жёлтый оттенок. Она протянула руку, на которой вздулись вены. В её некогда хрупкой руке внезапно проснулась нечеловеческая сила, и она одним движением разорвала запертые железные цепи!
— Не открывай!!! — завопил Чжунлю, бросаясь к ней.
Но было уже слишком поздно. Янь Лужи медленно повернула голову. Один её глаз был совершенно нормальным, а в другом теснились три искажённых зрачка. На её губах заиграла дьявольская улыбка, и она резко распахнула дверь.
На мгновение ничего не произошло.
Чжунлю замер в десяти шагах от неё, а Чжу И, лежавший чуть поодаль, начал шевелиться.
Сдавленно простонав и схватившись за ушибленный затылок, он с трудом приподнялся с земли.
В этот самый миг из тела Янь Лужи вырвалась чудовищная жёлтая Хуэй. Сяо Шуня, стоявшего к ней ближе всех, отшвырнуло прочь, словно бумажную куклу, и он с глухим стуком впечатался в стену внутреннего двора Хозяина.
В потоках жёлтой Хуэй тело Янь Лужи начало стремительно деформироваться. Из её глаз, ушей, носа, рта и даже из пор хлынула жёлтая слизь, мгновенно поглотив и растворив её без остатка. Бесчисленные сгустки жёлтого Тайсуя забурлили и взметнулись ввысь, словно гейзер или вырвавшийся на свободу лесной пожар, стремительно сливаясь в возвышающуюся гору слизи.
Эта башня, пусть и в несколько раз уступавшая в размерах первоначальной, всё равно выглядела величественно и вселяла первобытный ужас. Она начала изгибаться посередине, нависая, подобно обрушивающейся горе, над ничего не понимающим, оцепеневшим от страха Чжу И, который оказался к ней ближе всех.
Чжунлю бросился вперёд. Он понимал, что уже не успеет оттащить Чжу И, но всё равно побежал.
Босс доверил ему постоялый двор, людей, находящихся здесь, и Чжу И, а он потерпел крах...
«Я не могу позволить ему войти... что бы ни случилось, я должен защитить...»
Неудержимая жёлтая волна, источающая удушливое зловоние, обрушилась на них двоих, словно сошедшая лавина.
Чжу И в ужасе зажмурился, ожидая неминуемой смерти в потоках омерзительной слизи, но её всё не было.
Он робко приоткрыл глаза и остолбенел, не в силах вымолвить ни слова от открывшейся ему картины.
Руки Чжунлю... нет, это больше не были руки. Ниже локтей они исчезли, а вместо них извивались бесчисленные тонкие, причудливые и плотно сплетённые щупальца. Некоторые из них были мощными, как у гигантских глубоководных осьминогов, и сплошь усеяны присосками. Другие — тонкими и изящными, словно нити медуз, усыпанными ядовитыми шипами. Они раскрылись в воздухе, образуя гигантский, похожий на зонтик купол, источающий рыбный, солоноватый запах океана — запах пучины, ставшей могилой для неисчислимого множества жизней. Этот купол не просто остановил обрушивающуюся башню из жёлтого Тайсуя, но и начал сжиматься. Похожие на лепестки отверстия на концах щупалец со свирепостью вгрызались в тело башни, безостановочно пожирая её, словно пережёвывая жёлтую субстанцию.
Но Чжунлю стоял к нему спиной, и Чжу И не мог видеть выражения его лица.
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596163
