Самый процветающий театр в городе Тяньлян среди бела дня бесследно исчез, оставив после себя лишь огромную, похожую на чашу, воронку в земле.
Последние два дня город только и гудел, что об этом невероятном происшествии. Судачили, будто около сотни человек — зрители, актёры и служащие театра — растворились в воздухе вместе со зданием. Солдаты спешно оцепили зияющую пропасть, не подпуская к ней зевак.
Но даже власти оказались бессильны и не смогли отыскать ни единой зацепки. Единственное, что удалось обнаружить — странную жёлтую слизь, похожую на сопли или выделения слизняков, налипшую на голую землю на самом дне воронки.
А спустя день исчезнувшие люди стали один за другим возвращаться по домам. Кто-то отделался парой синяков и ссадин, но все до единого напрочь забыли, что с ними происходило в эти двое суток.
За исключением трёх человек...
Чжунлю, держа в руках корзину с овощами, стоял перед другим закрытым театром и, щурясь, разглядывал афиши у входа.
Последней значилась пьеса «Запись о жёлтом одеянии».
День представления совпадал с днём выступления в театре Тайхэ, разница была лишь во времени — здесь спектакль ставили вечером и ночью.
За то время, пока они были в ловушке Чжуан Чэна, «Запись о жёлтом одеянии» успели показать ещё в трёх театрах по всему городу. Афиши расклеили за два дня до представлений — как раз тогда, когда Чжунлю и Хозяин блуждали в сновидениях дерева-софоры.
Отыграв «Запись о жёлтом одеянии», все три театральных дома внезапно закрыли свои двери, а выступавшие там труппы отказывались принимать посетителей.
Что до того, когда эти труппы успели отрепетировать... Чжунлю уже успел порасспрашивать людей. Разумеется, встретиться с самими актёрами, игравшими в «Записи о жёлтом одеянии», ему не удалось, поэтому пришлось довольствоваться слухами от других лицедеев.
Один молодой актёр, исполняющий роли воинов, из труппы, временно обосновавшейся в Храме Городского бога на западе, был знаком со старым артистом, игравшим в тот день главную роль в «Жёлтом одеянии». Он рассказал Чжунлю, что за три дня до выступления старик упомянул о получении нового сценария и жаловался, что времени на заучивание слов в обрез.
Но когда позже молодой актёр зашёл позвать старика выпить, тот показался ему странным — рассеянным и словно находящимся в прострации. На вопрос о том, как продвигаются репетиции новой пьесы, старик ответил, что в них нет нужды. Ему достаточно было лишь раз прочесть сценарий, чтобы понять, как играть.
Тогда молодой актёр решил, что старик просто хвастается, но тот на полном серьёзе процитировал несколько строк из роли. Что-то вроде: «За высочайшими пиками восседает император, облачённый в жёлтое. Он пожирает тысячи душ и обращает всё сущее в прах» и «У жизни есть предел, но смерть безгранична. Мудрый должен отринуть конечное и принять бесконечное», и всё в таком духе.
Судя по собранным Чжунлю сведениям, эти труппы вообще не репетировали «Жёлтое одеяние». Актёрам хватило одного прочтения сценария, чтобы сразу же выйти на сцену.
Трое других «Отшельников Лучжоу» тоже бесследно исчезли после окончания тех трёх спектаклей.
Подсчитать, сколько человек посмотрели «Запись о жёлтом одеянии» от начала до конца, было невозможно. На данный момент секта Цинмин разослала людей следить за всеми типографиями, чтобы не допустить распространения сценария. Тем временем, по восьми сторонам света вокруг Тяньляна сильнейшие мастера секты возвели алтари для создания массивной Формации Восьми Триграмм Кровавой Печати. Но поскольку выброс Хуэй ещё не начался, формация оставалась в режиме ожидания, готовая активироваться в любой момент.
Теперь, когда «чума» уже расползлась по городу, им оставалось лишь в тревожном ожидании следить за тем, как проявятся её последствия.
В воздухе сгущалась гнетущая, беспокойная атмосфера. Многие люди физически ощущали приближение бури, повсюду на улицах жалуясь на тяжесть в груди, головокружение, бессонницу или кошмары.
Животные реагировали ещё острее. Внезапно на улицы выбежало множество кур, собак, мулов и лошадей, а бесчисленное количество кошек и вовсе пропало. То и дело можно было наблюдать жутковатую картину массовой миграции муравьёв, когда чёрные полчища сплошным ковром покрывали землю. По утрам больше не было слышно пения птиц, и даже вороны куда-то подевались.
Всё живое спасалось бегством.
Глава секты Цинмин, Истинный Цияо, уже нанёс визит в префектуру и уездное управление, обрисовав ситуацию и настаивая на полной эвакуации города. Однако и префект, и мировой судья в один голос отвергли это предложение. Не имея на руках веских доказательств грядущей катастрофы, власти не желали поднимать панику и сеять смуту среди населения, опираясь лишь на домыслы даосов. К тому же, если бы слухи дошли до вышестоящих чиновников, объясниться было бы крайне непросто.
Чжунлю проводил взглядом улетающую в небо стаю ворон, и его лоб прорезала тревожная морщинка. Сегодняшний день подошёл к концу, оставалось всего три...
Может, стоит сначала отправить Чжу И из города?
Пока он ломал голову над тем, под каким предлогом уговорить Чжу И уехать, со стороны соседнего переулка Баньцяо внезапно раздался истошный крик. Чжунлю обернулся и увидел толпу людей, с воплями ужаса разбегающихся кто куда; кто-то даже сбил его с ног. Подняв глаза, он увидел перепачканного кровью, измождённого мужчину, сжимающего в руке тесак. Безумец бросился прямо на упавшую во время бегства богато одетую пожилую женщину. Схватив её за волосы, он одним быстрым, отработанным движением перерезал ей горло.
А на земле позади него уже лежали два изуродованных до неузнаваемости тела.
Лицо мужчины было залито кровью, но глаза лихорадочно блестели, источая бесконечную злобу и безумие.
— Сдохните! Вы все, богачи, заслуживаете смерти! Среди вас нет ни одного хорошего человека! — заорал он, пнув бездыханное тело торговца в шёлковых одеждах, которого только что зарубил, а затем устремился к другому хорошо одетому молодому человеку.
Юноша взвизгнул от ужаса. Чжунлю тоже оцепенел от страха, но быстро совладал с собой и вскочил на ноги, чтобы спастись бегством. Однако не успел он сделать и двух шагов, как молодой человек вцепился ему в руку:
— Помогите! На помощь!
«Братец, ты серьёзно думаешь, что такой, как я, сможет тебя спасти?» — мелькнуло в голове Чжунлю.
Но когда он обернулся, обезумевший мужчина, чья ярость обрушивалась на богачей без разбора, был уже совсем близко, высоко занеся окровавленный тесак.
Молодой господин всё ещё прятался у него за спиной. Чжунлю заглянул в свирепые, утратившие всё человеческое глаза долговязого мужчины и осознал: сейчас никакие уговоры на этого безумца не подействуют. Либо погибнет он, либо Чжунлю.
Когда обрушился первый удар, Чжунлю резко отдёрнул юношу в сторону, уклоняясь от лезвия. Но от второго удара уйти не удалось: Чжунлю не успел вовремя откатиться по земле, и тесак глубоко распорол ему руку. В этот миг, балансируя на грани жизни и смерти, он даже не почувствовал боли. Разум опустел, и Чжунлю лишь продолжал неуклюже перекатываться по пыльной земле.
«Я должен выжить...» — билась в голове единственная лихорадочная мысль.
Его руки отчаянно шарили вокруг. Нащупав увесистый камень, юноша изо всех сил швырнул его в безумца. Камень угодил точно в лоб нападавшему, брызнула кровь. Мужчина на мгновение опешил, но на ногах устоял.
Боль лишь разъярила его пуще прежнего, заставив напрочь забыть о своей первоначальной цели — богатом юноше. А тот, воспользовавшись тем, что всё внимание убийцы теперь было приковано к Чжунлю, уже успел дать дёру.
Улица мгновенно опустела. Остались лишь он, безумец и три окровавленных трупа.
«Неужели это и вправду конец?» — в отчаянии подумал Чжунлю. Широко распахнутыми глазами он смотрел, как маньяк заносит тесак, отказываясь верить, что такова его судьба.
Но в тот самый миг, когда взгляд убийцы встретился с устремлёнными на него глазами Чжунлю, он внезапно замер.
Он уставился на юношу как вкопанный, а выражение его лица стремительно менялось: первобытная ярость уступала место животному ужасу.
Казалось, он увидел нечто до одури пугающее — нечто, выходящее за рамки человеческого понимания.
Пальцы мужчины разжались, тесак со звоном рухнул на брусчатку. В следующее мгновение всё тело убийцы обмякло, и он осел на землю прямо перед Чжунлю. Сжавшись в комок и обхватив голову руками, он затрясся в крупной дрожи.
— Я ошибся... я ошибся... я ошибся... — забормотал он.
Чжунлю совершенно опешил.
«Что вообще происходит?» — пронеслось у него в голове.
Впрочем, упускать такой шанс он не собирался. Вскочив на ноги, юноша бросился наутёк и пробежал целый квартал, прежде чем наткнулся на патруль городской стражи. Быстро указав стражникам направление, он осторожно последовал за ними. Выглядывая из-за их спин, Чжунлю наблюдал, как те скручивают обезумевшего убийцу, который не оказал ни малейшего сопротивления.
Один из стражников попытался успокоить Чжунлю и спросил, не нужно ли перевязать рану. И только тогда на юношу накатила жгучая боль в предплечье. Он как-то вяло скользнул взглядом по окровавленному рукаву и пробормотал:
— Не нужно... я хочу домой...
— Ладно, как скажешь. Только назови свой адрес. Возможно, придётся вызвать тебя как свидетеля на суд, — кивнул стражник.
Записав адрес постоялого двора, он тяжело вздохнул:
— Да что ж за день-то сегодня проклятый! Все словно с ума посходили.
Разум Чжунлю, всё ещё затуманенный пережитым шоком, с запозданием уцепился за эти слова.
— Все? — переспросил он.
— Да, — стражник устало потёр лоб. — В восточном квартале несколько горожан сцепились на пустом месте, да так, что похватали ножи и начали резать друг друга насмерть. Кучу случайных прохожих покалечили. В переулке Фанцзя молодая невестка задушила своего первенца, а потом сама удавилась. На улице Шилиу двое богатеньких сынков чуть не поубивали друг друга из-за куртизанки. А на улице Чжалан всем известный почтительный сын собственными руками удушил отца с матерью... Эх, говорю же, все точно спятили.
Чжунлю слушал это, и в ушах у него нарастал оглушительный звон.
Началось...
Безумие начало расползаться по городу. Любая обида, недовольство, боль или страх теперь будут многократно, чудовищно усилены...
— Лю-эр!!!
Внезапный, до боли знакомый голос вырвал оцепенелый разум Чжунлю из тумана. Он резко обернулся и увидел бегущих к нему Хозяина и Чжу И.
Волосы Хозяина растрепались, лицо было мертвенно-бледным. Он выглядел обезумевшим от паники — таким Чжунлю не видел его ещё никогда.
— Босс! — выдохнул юноша.
До этого момента Чжунлю пребывал в каком-то оцепенении и почти ничего не чувствовал, но стоило ему увидеть Босса, как на него всей тяжестью обрушился запоздалый первобытный ужас. Ноги предательски подкосились. К счастью, Чжу Хэлань успел подлететь вовремя и подхватил его, не дав рухнуть прямо посреди улицы.
— Лю-эр! Какого чёрта ты носишься где попало?! Решил до смерти меня напугать?! — Взгляд Чжу Хэланя первым делом метнулся к кровавой ране на руке юноши, но с губ сорвались почти яростные слова. Впрочем, за этим упрёком скрывалась лишь отчаянная попытка замаскировать собственную панику напускным спокойствием.
Чжунлю била крупная дрожь. Он безвольно позволил Хозяину усадить себя на порог ближайшей лавки, чтобы тот осмотрел рану.
Чжу Хэлань обернулся к Чжу И:
— Сбегай в ту винную лавку напротив, раздобудь крепкого вина и чистой ткани для перевязки.
— Понял! — И Чжу И пулей сорвался с места.
Здоровой рукой Чжунлю вдруг мёртвой хваткой вцепился в запястье Чжу Хэланя, заставив того мгновенно перевести взгляд на себя.
— Босс... я думал, что больше никогда вас не увижу... — потерянно пробормотал он.
Чжу Хэлань замер, вглядываясь в его лицо. Затем он медленно поднял руку, стёр пыль со щеки Чжунлю и мягко обхватил ладонью его щёку и шею. От этой бережной силы и успокаивающего тепла у Чжунлю предательски защипало в носу.
Чжу Хэлань глубоко вздохнул, словно пытаясь унять бурю собственных эмоций:
— Я услышал, что на улицах начались беспорядки, и пошёл искать тебя... Слава богу, ты жив...
В тот момент он как раз обсуждал с Истинным Цияо и Сун Минцзы расстановку формаций для отвода Хуэй, когда вбежал Чжу И и сообщил о творящемся на улицах хаосе. Хозяин бросился искать Чжунлю, но нигде не мог его найти. Когда Сяо Шунь обмолвился, что Лю-эр ушёл в город на разведку, сердце Чжу Хэланя рухнуло куда-то в пятки.
Этот первобытный липкий страх — от которого волосы встают дыбом, а конечности леденеют от ужаса — не овладевал им уже очень, очень давно.
И вот теперь Чжунлю сидел перед ним. Живой. Да, раненый, но, к счастью, не смертельно...
Внезапно Чжу Хэлань поддался безотчётному порыву.
Он подался вперёд и осторожно, стараясь не задеть раненую руку, притянул Чжунлю к себе, заключая в крепкие объятия.
Чжунлю замер. Это был первый раз, когда Хозяин сам, по собственной инициативе... обнял его.
Он уткнулся лицом в плечо Хозяина, и его едва прояснившийся разум вновь заволокло туманом. Всё происходящее казалось каким-то эфемерным, нереальным. Зато дрожь в теле наконец-то унялась.
А Чжу Хэлань, чувствуя в своих руках живое, бьющееся тепло Чжунлю, сделал глубокий судорожный вдох. Лишь теперь его колотящееся сердце начало понемногу успокаиваться.
Объятие длилось всего пару мгновений, после чего Хозяин неохотно отстранился.
Чжунлю с невольным чувством утраты посмотрел на отодвинувшегося Босса.
— Впредь, прежде чем уходить куда-то в одиночку, ты должен предупреждать меня, — строго произнёс тот.
— Но я же всегда ходил на разведку один? Просто в этот раз мне не повезло нарваться...
— То было в прошлом. Теперь всё иначе, — Хозяин посмотрел на него долгим, не терпящим возражений взглядом. — Отныне, куда бы ты ни направился, я должен знать каждый твой шаг.
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1596158
