Покинув уездную управу, Сун Минцзы, явно не находя себе места от тревоги, заявил Чжунлю, что ему необходимо разыскать старшего брата, после чего бесследно исчез.
Чжунлю же первым делом направился к городским воротам и внимательно изучил доску объявлений. Там, среди пестрых листков о пропавших кошках и собаках, он отыскал семисложное четверостишие. Скользнув взглядом по заурядным строкам, воспевающим красоты природы и романтические чувства, он прикинул в уме даты и понял, что теперь у него есть примерное представление о происходящем.
Отцом Сюй Ханькэ был Сюй Цзиншань, нынешний министр финансов. Во времена ожесточённой борьбы за место наследного принца он считался одной из ключевых фигур во фракции князя Чжуна. Однако после того, как князь скоропостижно скончался от загадочного недуга, старший принц при поддержке ряда высокопоставленных сановников был освобождён из-под домашнего ареста и имел все шансы вновь обрести статус наследника престола. Положение семьи Сюй стало крайне шатким.
Возможно, именно поэтому Сюй Ханькэ так отчаянно стремился заполучить некое сокровище, способное вернуть ему милость и доверие императора.
Сведения эти были общеизвестны; даже те, кто недолго прожил в столице, знали о них, и Чжунлю не был исключением. Было ему известно и то, что Сюй Цзиншань — человек алчный, коварный, непомерно амбициозный и до крайности безрассудный. Он вёл тайные дела с западными государствами Лосянь, Чанци и Вэнси, и даже был замешан в смерти третьего принца.
Хотя Чжунлю и располагал этими крупицами информации, сбор и регистрация данных в столичном регионе не входили в его обязанности, поэтому конкретных деталей и веских улик у него не было. Связавшись с носителем маски Царя Драконов, он намеревался использовать разветвлённую и абсолютно анонимную информационную сеть своей организации, чтобы заполучить подробный отчёт о причастности Сюй Цзиншаня и князя Чжуна к убийству третьего принца.
Заполучив этот отчёт, он смог бы узнать текущее местонахождение улик и свидетелей. В документах чётко упоминалось о том, что князь Чжун не по назначению использовал миазмы щетинистого червя, полученные от Хозяина Чжу. Становилось очевидно: князь знал о Хуэй куда больше, чем показывал в присутствии Босса. За его спиной явно стоял некий даосский заклинатель, оказывающий тайную поддержку.
Личность этого даоса пока оставалась загадкой.
Следовательно, если Сюй Ханькэ продолжит давить на Хозяина и копать глубже, то в конечном итоге выйдет на собственного отца. Если эта информация дойдёт до наследного принца, весь клан Сюй ждёт неминуемая катастрофа.
Опираясь на эти подробные сведения, Чжунлю составил несколько писем, которые были доставлены разным адресатам через агентов его организации — работавших в разы быстрее, чем самый расторопный императорский курьер.
Свидетели и улики будут немедленно перемещены, Сюй Цзиншань получит недвусмысленное предупреждение от имени наследного принца, а сам принц — некую туманную и сбивающую с толку информацию. Но и этого окажется вполне достаточно, чтобы оказать на Сюй Цзиншаня колоссальное давление.
Как только Сюй Цзиншань почувствует страх, он непременно прикажет сыну прекратить любые расследования, касающиеся князя Чжуна и всех связанных с ним людей.
По расчётам Чжунлю, Сюй Ханькэ, оказавшись под таким прессом, должен был освободить Хозяина в ближайшие несколько дней.
Всё шло по плану, и Чжунлю почувствовал некоторое облегчение. Но тут его взгляд скользнул чуть ниже семисложного четверостишия, и он заметил крошечный некролог.
Прочитав его, Чжунлю почувствовал, как сердце, которое только-только успокоилось, снова тревожно замерло в груди.
«Всё-таки использование Киноварного приказа было слишком опрометчивым шагом...»
«Господин Цинлун вызывает меня на встречу через десять дней...»
Чжунлю нервно сглотнул, заставил себя развернуться и неспешно, как ни в чём не бывало, зашагать обратно к постоялому двору. В городе Тяньлян помимо него находилось как минимум трое оперативников. Он понятия не имел, кто именно из зевак в уличной толпе скрывает своё лицо под маской. Выдавать свою истинную личность было смертельно опасно.
Когда он вернулся на постоялый двор, Чжу И, Сяо Шунь, Фу Цзы и Цзю Лан тут же обступили его, наперебой расспрашивая о суде. Убедившись, что в зале почти нет посетителей, Чжунлю понизил голос до шёпота:
— Говорят, в деле появились новые обстоятельства, поэтому суд пока отложили.
Сяо Шунь озадаченно почесал в затылке и неуверенно спросил:
— И это хорошо или плохо?
Чжунлю ободряюще улыбнулся:
— Это отлично! Уж точно лучше, чем если бы Хозяина прилюдно наказали!
— Но ведь этот Сюй раньше вёл себя так высокомерно. С чего бы им вдруг вот так запросто сворачивать суд? — подозрительно прищурился мастер Ляо, привалившись к стойке с чайником в руках.
Чжунлю пожал плечами:
— Понятия не имею. Чужая душа — потёмки, а уж что творится в головах у этих чиновников — и подавно не угадаешь. Думаю, нам стоит подготовить деньги для залога. Возможно, удастся вытащить Хозяина до следующего заседания.
Чжу И согласно закивал:
— Хорошо, Лю-гэ, сделаем, как ты скажешь.
Однако всё оказалось далеко не так просто. Чжунлю и мастер Ляо выгребли из кассы почти все сбережения, оставив лишь крохи на поддержание работы постоялого двора. Но когда они прибыли к тюрьме, им заявили, что хотя выход под залог и дозволен, требуемая сумма многократно превышает то, что они смогли собрать.
По пути назад Чжунлю и мастер Ляо горячо обсуждали, не завалялось ли на постоялом дворе чего-нибудь ценного на продажу, и нет ли в покоях Хозяина какой-нибудь припрятанной заначки. Вернувшись, они обнаружили в зале богато одетого незнакомца.
Чжу И незаметно подошёл к Чжунлю и зашептал ему на ухо:
— Этого человека прислал Государственный наставник. Говорит, пришёл забрать у Хозяина какую-то вещь... Я не знал, что делать, поэтому попросил его дождаться тебя.
«Неужели он пришёл за медным тазом?!»
Чжунлю вспомнил, что Хозяин всегда вёл дела по одному и тому же принципу: обмен контрактами и получение оплаты происходили только в момент передачи товара. Эти деньги можно было бы пустить на залог!
«Этого не только хватит на выкуп, но и с лихвой покроет убытки постоялого двора за последние несколько дней!»
Что же касалось самого медного таза, Чжунлю был почти уверен: Хозяин спрятал его в той самой комнате, которую можно было увидеть лишь сквозь щели между пальцами.
Чжунлю мгновенно нацепил на лицо свою фирменную радушную улыбку:
— А, вы, должно быть, прибыли из столицы?
Слегка надменный мужчина средних лет поднялся, сдержанно кивнул и, достав что-то из рукава, протянул ему.
Это был контракт.
Чжунлю тут же вспомнил тот день, когда он возвращался от медника, нарвался на свирепого пса и был спасён Сун Минцзы. После того случая даос на какое-то время исчез, обмолвившись, что ему нужно наведаться в столицу.
«Должно быть, именно тогда он и доставил контракт».
Чжунлю взял документ и внимательно пробежался по строкам. Хозяин не стал расписывать длинный свод правил: условие было лишь одно — ежедневно умываться водой из медного таза на протяжении года, после чего использование можно было прекратить.
Однако в контракте была чётко прописана и цена: умывание водой из этого таза неминуемо ускорит процесс старения.
Зато заказчик больше не будет страдать от надвигающихся кошмаров.
«Ускоренное старение...»
Век даосского заклинателя обычно был как минимум на треть длиннее, чем у простого смертного. Так что, если посудить, для Государственного наставника такая плата была сущей мелочью.
На пергаменте красовались два кровавых отпечатка ладоней — Государственного наставника и медника. Скользнув взглядом по сумме оплаты, Чжунлю едва не выронил челюсть на пол.
Даже если две трети причитались меднику, оставшихся денег с лихвой хватит, чтобы постоялый двор безбедно просуществовал до самого возвращения Хозяина!
— Уважаемый гость, не желаете ли остановиться у нас на ночь? Завтра с утра пораньше я лично доставлю вещь прямо в вашу комнату, — льстиво улыбнулся Чжунлю.
Мужчина выглядел слегка раздосадованным отсрочкой, но в итоге нехотя согласился.
Опустилась ночь. Убывающая луна щедро осыпала черепичные крыши бледным, холодным инеем. Одинокий ночной ветер играл в ветвях старой софоры во дворе, и шелест её листвы напоминал шум тихого дождя.
В ту ночь как раз выпало дежурство Чжунлю. Он тихо сидел за стойкой, листая сборник пьес. Когда на постоялом дворе воцарилась абсолютная, сонная тишина, он взял фонарь, поднялся по лестнице на верхний этаж северного крыла и замер перед глухой белой стеной.
Кончики его пальцев снова начал покалывать зуд, но на этот раз — нестерпимо яростный. Чжунлю с раздражением впился ногтями в кожу: зуд клубился где-то глубоко внутри, вызывая дикое желание сорвать с себя ногти к чертям собачьим.
«Соберись... соберись... сосредоточься!»
Мысленно одёрнув себя, Чжунлю прикрыл глаза ладонью. Вглядываясь сквозь щели между пальцами, он увидел, как в его узком поле зрения проступили очертания самой обычной двери. Он достал ключ, отпер замок, толкнул створку и шагнул внутрь.
Все движения были плавными и отточенными, не оставляя ни секунды на лишние колебания.
Внутри царил полумрак. Скудный свет фонаря выхватывал из темноты лишь ближайшие ряды деревянных стеллажей. Всё остальное тонуло в густой, непроглядной черноте.
Чжунлю почему-то казалось, что у этой «комнаты» вообще нет границ. Это было похоже на бесконечное, бездонное пространство, где тьма простиралась во всех направлениях.
Из ниоткуда потянуло ледяным сквозняком — хаотичным, непредсказуемым. Воздух был пропитан затхлым, сырым запахом, напоминающим душок гроба, десятилетиями гнившего под землёй.
Высоко подняв фонарь, Чжунлю методично осматривал полку за полкой. Здесь было слишком тихо; он слышал лишь собственное прерывистое дыхание и грохот сердца, бившегося в ушах подобно раскатам грома. Тусклый свет скользил по древним артефактам, потрёпанным бамбуковым циновкам, глиняным горшкам, курильницам для благовоний, ржавым ножницам, винным чашам, кухонной утвари и прочему хламу. От всех этих вещей веяло такой невыразимой, первобытной древностью, что она несла в себе ауру загадочности и смертельной опасности.
Наконец во мраке мелькнул тусклый медно-жёлтый отблеск. Таз мирно покоился на средней полке, на довольно приметном месте.
Чжунлю торопливо вытащил заранее припасённый отрез ткани и бережно обернул им таз, стараясь ни в коем случае не коснуться металла голой кожей.
В тот самый момент, когда он завязывал последний узел, за спиной, совсем неподалёку, раздался странный звук. Казалось, по полу волочилось нечто мокрое и склизкое.
Чжунлю передёрнуло. Здесь же никого не должно быть!
Он резко обернулся и успел заметить, как в темноту, извиваясь подобно змее, ускользает нечто чёрное, похожее на древесный корень.
Позвоночник сковало льдом. В памяти всплыла жуткая картина, которую он видел в прошлый раз, закрывая дверь, и которую до сих пор старательно списывал на игру воображения.
Из темноты всё настойчивее доносилось мерзкое чавканье слизи, а зуд в кончиках пальцев усилился настолько, что терпеть стало просто невыносимо. Крепко прижав к себе обёрнутый таз, он бросился к двери, как вдруг его лодыжку что-то намертво стиснуло. Застигнутый врасплох, Чжунлю вскрикнул, его с силой дёрнули назад, и он рухнул на пол.
Обернувшись, он увидел... чёрную тварь, напоминающую древесный корень, покрытый слоем полупрозрачной слизи. Она плотно обвилась вокруг его ноги.
Чжунлю истошно завопил и отчаянно забился, пытаясь вырваться, но лоза обладала чудовищной силой и сжималась всё туже. В его разум внезапно, с беспощадной яростью, вторглись некие бесформенные образы и концепции, кристаллизуясь во что-то отдалённо похожее на человеческую речь, но абсолютно чужеродное... мысль.
«Голоден...»
«Голоден...»
«Голоден...»
«Голоден...»
Эти мощные, пульсирующие мысли вонзались в череп Чжунлю, словно раскалённые иглы. Они были настолько подавляющими, что стирали все остальные мысли, грозя разорвать мозг на куски. Головная боль стала невыносимой, в ушах зазвенело, и он начал вырываться с ещё большим остервенением.
Однако лоза не стала продолжать атаку. Вместо этого она вдруг ослабила хватку, позволив ему вырваться.
Чжунлю пулей вылетел из комнаты и остановился, лишь когда едва не скатился по лестнице.
«Нет, нужно ещё запереть дверь».
Чжунлю сделал глубокий вдох. Звон в ушах и раскалывающая головная боль начали стремительно отступать. Он вернулся к стене и дрожащими руками аккуратно повесил замок на место.
Его ладонь так и осталась лежать на холодном металле замка — он никак не мог прийти в себя.
«Что... что это за чертовщина там была? Питомец Хозяина?»
«Но ведь оно явно выглядело как какой-то корень...»
«Разве растения умеют разговаривать?»
«Да ещё и на таком причудливом, нечеловеческом „языке“, проникающем прямо в мозг...»
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/17026/1588151
