Гуань Чжунлю шёл следом за Хозяином Чжу. Ведомые даосом, они неспешно продвигались по извилистым галереям и уединённым тропинкам. Изящные беседки и павильоны утопали в дымке изумрудной листвы и плетущихся лиан, среди лотосов и тростника грациозно прохаживались журавли, а в воздухе, окутанном пурпурным сиянием, плыл дивный аромат. Проходившие мимо даосы в развевающихся одеждах казались небожителями. Всё здесь напоминало бессмертный чертог, спустившийся в мир смертных. Идя по тропе, Чжунлю то и дело восхищённо цокал языком, пока не поймал на себе выразительный взгляд Босса. Этот взгляд ясно говорил: «Спрячь подальше своё лицо неотесанного деревенщины, впервые увидевшего свет».
Даос привёл их в павильон Лутин, предназначенный для приёма гостей. В этом элегантном зале, обставленном под старину, повсюду росли орхидеи и копытень, а между старинными деревянными колоннами и балками витал тонкий, прохладный аромат. Ни хозяева, ни гости здесь не пользовались стульями или скамьями — следуя обычаям древних, они сидели на циновках. Хоть в этом и крылось своеобразное очарование, всё же не обошлось без лёгкого налёта претенциозности.
Государственный наставник сидел на циновке перед ширмой, на которой был изображён жёлтый журавль, возносящийся в небеса. На нём было облачение ордена Дало — ряса их традиционных цветов, но сплошь покрытая искусной теневой вышивкой, а на голове возвышалась пурпурно-золотая корона в форме лотоса. Несмотря на то, что ему было под девяносто, а длинные волосы сияли снежной белизной, лицом он казался мужчиной едва ли старше сорока. Его нельзя было назвать ослепительно красивым, но черты его были правильными, а от всей фигуры веяло непоколебимым благородством и величием. Стоило только встретиться с ним взглядом — на первый взгляд мягким, но таящим в себе подавляющую властность, — как даже тёртый жизнью бродяга невольно захотел бы сжаться, притихнуть и превратиться в послушного ребёнка.
Это и был тот самый мужчина, о котором не могла забыть Фея Цзюлуань. Живая легенда, чьё имя воспевали на всех Центральных равнинах.
Хозяин Чжу почтительно поклонился. Каждое его движение было выверено до мелочей, даже угол, под которым он опустил глаза, казался безупречным. Это был поистине образцовый, глубокий поклон:
— Простолюдин Чжу Хэлань приветствует Государственного наставника.
«Чжу Хэлань? Так вот как зовут Босса?» — поразился Чжунлю. Но времени на то, чтобы осознать, что он наконец-то узнал полное имя Хозяина, не было. Он торопливо опустился на колени следом за ним и отбил земной поклон.
— Оставьте формальности, — произнёс Государственный наставник. Его глубокий, раскатистый голос, казалось, несколько раз облетел пространство под резными балками. — Шие, проводи Хозяина Чжу на почётное место.
Босса усадили по правую руку от Наставника. Чжунлю, как и подобает слуге, опустился на колени позади него, покорно опустив глаза, но при этом держа спину идеально прямой.
Даос из ордена Дало, которого назвали Шие, подал Хозяину Чжу чай.
— Можешь идти. И закрой за собой дверь, — спокойно велел Наставник.
— Слушаюсь, учитель.
С тихим щелчком створки закрылись, и атмосфера в зале претерпела едва уловимые, беззвучные изменения. Хозяин Чжу и Государственный наставник не проронили ни слова, но невидимый баланс сил между ними незаметно поменялся полюсами.
— Сегодня утром ко мне приходил инспектор округа Чжаонин и расспрашивал о тебе. Я слышал, он остановился на твоём постоялом дворе? — Первая же фраза Наставника прозвучала прямо и без всяких предисловий. Казалось, они с Боссом были давно знакомы.
— Да, господин инспектор временно проживает в моей скромной обители.
— И тебя это не беспокоит?
Хозяин Чжу тихо усмехнулся. Спрятав руки в широких рукавах, он невозмутимо ответил:
— Я веду честный бизнес, официально зарегистрированный у главного секретаря. Чего мне бояться?
— Но те ремесленники, за которых ты ручаешься... все ли они надёжны? За последние годы случилось немало происшествий.
— Мои мастера ничем не отличаются от любых других. Они лишь делают то, что в их силах. Даже к самым лучшим целебным травам нужен рецепт. Если кто-то наглотается лекарств без разбору и умрёт, разве можно винить в этом лекаря?
Наставник ненадолго замолчал, а затем тихо вздохнул:
— Что ж, я просто хотел тебя предупредить. Этот Сюй Ханькэ молод и с виду слаб, словно пылинка на ветру, но он далеко не так прост. В нём хватает и амбиций, и коварства. Если он докопается до того, что находится в твоих руках, кто знает, к каким бедам это приведёт.
«Сюй Ханькэ? Коварный и амбициозный?» — мысленно удивился Чжунлю. Вспомнив, как инспектор выложил ему всё о деле дворца князя Чжуна там, на горе, он совершенно не почувствовал в нём никаких интриг.
— На нём такая плотная пелена Хуэй, что пусть сначала доживёт до следующего месяца, а там посмотрим, — равнодушно отозвался Босс.
— На людях подле тебя заражения Хуэй ничуть не меньше, а то и больше, но все они живы-здоровы. — Государственный наставник выдержал паузу, и его взгляд переместился на сидящего позади Чжунлю. — А этот юноша, похоже, влип в нешуточные неприятности.
Чжунлю нервно сглотнул. Уставившись на крошечный квадрат циновки перед собой, он не смел издать ни звука.
Ему было до смерти любопытно: как именно выглядит это заражение Хуэй в глазах Босса и Наставника?
Хозяин Чжу, казалось, бросил на него короткий, безразличный взгляд через плечо.
— Своих людей я сумею защитить. А вот господину инспектору остаётся уповать лишь на милость небес. — Он потянулся за чашкой чая, слегка подул на горячую поверхность и продолжил: — Однако вы позвали меня сюда не только ради того, чтобы предупредить о каком-то мелком чиновнике, верно?
«Мелком чиновнике... Да он чиновник третьего ранга! И это по-твоему мелочь?» — мысленно возмутился Чжунлю. «Босс так любит прихвастнуть...»
Однако, услышав это, Государственный наставник действительно помрачнел. На его лице отразилась внутренняя борьба. Лишь спустя какое-то время он заговорил:
— Знаешь ли ты кого-нибудь из умельцев... у кого есть способ заставить человека перестать видеть сны?
— Совсем не видеть, или видеть только хорошие? — Вопрос Наставника ничуть не удивил Хозяина Чжу. Тот мгновенно нацепил маску делового человека и с готовностью начал предлагать варианты: — Я знаю двоих. Один берёт дорого, но его средство не только выполняет обе эти задачи, но и даёт способность управлять своими снами по собственному желанию.
— Мне не нужно ими управлять. Достаточно, чтобы они полностью прекратились.
— Вы уверены? Сны могут казаться бесполезными, но на деле они играют ключевую роль в поддержании рассудка. Если полностью их отключить, со временем это может привести к повреждению разума.
Наставник медленно, но твёрдо кивнул.
Хозяин Чжу на мгновение задумался, подбирая слова:
— Для даосов сны имеют куда большее значение, чем для обычных людей. Когда дневной поток мыслей затихает, сознание становится более восприимчивым и легче вступает в резонанс с Дао или Хуэй. Многие даосы черпают во снах озарения для постижения Пути, а некоторые даже способны заглядывать в прошлое и будущее. Лишиться снов для даоса — всё равно что отрубить себе руку. Боюсь, вы можете в кратчайшие сроки растерять то совершенствование, которое с таким трудом копили десятилетиями.
— Я уже всё обдумал.
— И ещё кое-что. Полагаю, вы об этом знаете, но перед тем, как я возьмусь за дело, клиент обязан чётко объяснить все причины и следствия. Зачем вам это нужно, как вы собираетесь это использовать — ничего нельзя утаивать или искажать. Иначе, даже если я заключу сделку, нет никаких гарантий, что в будущем не случится беды.
Наставник ничуть не удивился:
— Твои правила мне, разумеется, известны.
Босс кивнул и обернулся к Чжунлю:
— Всё, о чём мы с Наставником будем говорить дальше, постарайся записать.
Чжунлю торопливо открыл парчовую шкатулку, плеснул в тушечницу немного воды из чайной пиалы и быстро растёр брусок туши. Взяв кисть, он по привычке облизал кончик, и лишь потом осознал, что кисть-то чужая...
К счастью, Хозяина это, казалось, ничуть не волновало.
Увидев, как юноша достаёт тетрадь и письменные принадлежности, Государственный наставник почувствовал себя неуютно. Любому стало бы не по себе от мысли, что его слова будут задокументированы, особенно когда речь идёт о сокровенных тайнах, которые не хочется доверять никому. Но он промолчал и лишь спросил Босса:
— Что ты хочешь знать?
— Всё просто. Почему вы больше не хотите видеть сны?
Наставник принялся перебирать чётки из зелёной яшмы на запястье, видимо, решая, с чего начать. Наконец, он медленно заговорил:
— Около пятидесяти лет назад, до и после битвы у хребта Бухуань, меня терзали кошмары. Но последние тридцать лет они не возвращались. До последних нескольких месяцев...
Чжунлю спешно записывал всё сказанное.
— Что за кошмары? — уточнил Хозяин Чжу.
— Они всегда одинаковые. — Взгляд Наставника затуманился, словно обратившись куда-то далеко. — Мне снится, что мы с господином Гоучэнем плывём на корабле. Мы ищем остров Цюнцзи.
— Это происходило до битвы у хребта Бухуань?
— Именно так, — вздохнул Наставник Мэнку. — Чтобы закрыть Врата на хребте Бухуань, наших сил было недостаточно. Поэтому мы обратились за помощью к ордену Байсяо, который, как говорят, знает все тайны мира. Однако орден Байсяо никогда не вмешивается в вопросы жизни и смерти простых смертных. Из шести глав ордена лишь господин Гоучэнь согласился нам помочь.
Хозяин Чжу заметил:
— Ничего удивительного. Орден Байсяо всегда балансировал на грани добра и зла. Их интересует лишь сбор знаний и секретов. Жизнь простолюдинов для них ничего не значит. Раз уж вы, представители праведных даосских школ, пришли к ним на поклон, значит, вы и впрямь оказались в безвыходном положении.
Мэнку кивнул и со вздохом продолжил:
— Но господин Гоучэнь был другим. Он многое рассказал нам о народе Тяньгу и о Вратах, а также помог найти способ в кратчайшие сроки повысить наш уровень совершенствования. Согласно древнему обрывку свитка, который был у него, далеко за Восточным морем находится остров Цюнцзи. На этом острове спрятана Книга Цюнцзи, хранящая в себе все тайны мироздания. Прочтя её, можно было обрести силу и знания, необходимые для того, чтобы запечатать Врата. Мы с господином Гоучэнем решили отправиться в море на поиски, а остальные взяли на себя другие способы усиления. Вот только... я почему-то не могу вспомнить, нашли мы этот остров или нет.
Хозяин Чжу нахмурился:
— Что значит «не могу вспомнить»?
— По правде говоря, эти события до сих пор не дают мне покоя. Я помню, как мы вышли в море и провели на корабле несколько дней. Помню, как мы вошли в густой, непроглядный туман, и как господин Гоучэнь сказал, что мы нашли его. Но всё, что было после... мои воспоминания обрывочны и спутаны, словно клубок ниток. Мне сложно отличить, где мои собственные фантазии, а где ложные воспоминания, подброшенные этими странными снами. Когда моё сознание вновь прояснилось, я уже был на суше. Но господин Гоучэнь со мной не вернулся. Он бесследно исчез.
— Исчез? Но разве он не отправился с вами к хребту Бухуань?
— Отправился, но появился он так же внезапно. Всё это время никто не мог его найти. — Мэнку нахмурился. От его прежнего непоколебимого величия не осталось и следа. Сейчас он казался растерянным и сбитым с толку, словно юноша. — Господин Гоучэнь... Мне всегда казалось это странным. За все эти годы до нас не дошло ни единого слуха, ни единого слова о нём. Даже написанные им трактаты постепенно исчезают из этого мира. Сами члены ордена Байсяо избегают разговоров о нём. Все эти годы я пытался вспомнить события у хребта Бухуань, но он ускользает из моей памяти, словно песок сквозь пальцы. Что бы я ни делал, я стремительно забываю его. Сейчас в моей голове осталось лишь его имя. Я даже не помню, как звучал его голос и каким он был человеком.
— Шесть глав ордена Байсяо скрывают свои личности в мире смертных, поэтому всегда носят маски. Даже между собой они не знают истинных лиц друг друга. Полагаю, вы тоже никогда не видели его лица?
— Нет, не видел.
— И всё же... что именно вы видели в тех снах, раз это так вас пугает? — спросил Босс.
Наставник изо всех сил пытался скрыть свои эмоции, но Чжунлю отчётливо уловил леденящий ужас в глубине его глаз.
Что могло вселить такой страх в самого главу трёх даосских учений?
— Обязательно ли об этом говорить? — тихо спросил Наставник.
Хозяин Чжу ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на него.
В конце концов, Государственный наставник сдался:
— ...Мне снился этот остров... Снилось, как мы с господином Гоучэнем сходим на берег. Там не было ни травинки, ни единого живого существа. Лишь причудливые дворцы, сложенные из гигантских каменных глыб — ничего подобного я в жизни не видел. Колонны были до абсурда огромными, словно они поднялись со дна океана: сплошь покрытые мёртвыми водорослями и кораллами. В них даже вросли древние ракушки, ставшие твёрдыми, как сам камень. Невозможно было понять, когда всё это построили, но от руин веяло немыслимой древностью. Казалось, они существовали ещё до появления самого человечества. Глядя на эти накренившиеся колонны и пугающе хорошо сохранившиеся барельефы на стенах, я испытывал... страх. Необъяснимый, иррациональный ужас. Во сне у меня волосы вставали дыбом, и я даже чувствовал этот тошнотворный, гнилостный запах разлагающейся рыбы и моллюсков.
Но господин Гоучэнь был в восторге. Он неумолимо шёл вглубь этих руин. Как бы я его ни звал, он не откликался. Мне оставалось только следовать за ним. Вернее, не идти, а карабкаться — там не было дорог, пригодных для людей. Камни были настолько исполинскими, что мы ползали по ним, словно жалкие муравьи. Ума не приложу, как те, кто это построил, смогли доставить такие глыбы на остров.
Наставник описывал всё настолько живо и подробно, что перед глазами Чжунлю, вслушивающегося в каждое слово, почему-то тоже начали вырисовываться мутные, циклопические силуэты. Покрытые окаменевшими панцирями морских тварей, они вонзались в небеса под безумными, искажёнными углами, подобно легендарным руинам, затерянным десятки тысяч лет назад, но пугающе целым.
В этих руинах невозможно было найти ни единой двери, в которую мог бы пройти человек. Всё вокруг подавляло своими размерами, но совершенно не предназначалось для людей. Повсюду зияли бездонные расщелины и преграды: один неверный шаг — и ты провалишься в трещину или разобьёшь голову.
— Все ощущения были слишком реальными, словно всё происходило наяву. Помню, как на одной из накренившихся стен мы увидели вросшую в камень раковину. Она была абсолютно целой, но непохожей ни на один современный вид — гигантская спираль диаметром метров в семь-восемь. Сначала я решил, что это какой-то древний морской червь, но потом заметил, что из панциря торчат два позвоночника, увенчанные черепами. И эти черепа... они были похожи на человеческие. Форма спирали сохранилась настолько идеально, что, глядя на неё, я чувствовал, будто она затягивает меня внутрь. Помню, как сделал несколько шагов и протянул руку, чтобы коснуться её. Но стоило мне до неё дотронуться... она оказалась мягкой.
— Мягкой?
— Да. И не просто мягкой... она была тёплой…
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1584638
