Сюй Ханькэ закончил свой рассказ, но ответа так и не дождался. Повернув голову, он увидел, что официант смотрит на него с неподдельной тревогой.
— Господин инспектор... — мрачно протянул Чжунлю. — Вы вывалили на меня столько секретов... Вы ведь не прикончите меня потом как лишнего свидетеля?
Сюй Ханькэ расхохотался. В его смехе прозвучала неожиданная звонкость, совершенно не вязавшаяся с его хрупким телосложением:
— Дружище, я государственный чиновник, а не разбойник с большой дороги! Не могу же я убивать людей просто так. Ты показался мне интересным собеседником, к тому же ты спас мне жизнь — вот я и решил с тобой поболтать. Кроме того, если ты поедешь в столицу и покрутишься возле поместья князя Чжуна, то без труда всё разузнаешь. Ту чертовщину видело слишком много людей. Даже под страхом строжайшего императорского запрета стража не в силах заткнуть рот каждому простолюдину.
Но Чжунлю ни на секунду не поверил, что инспектор выложил ему всё это без какого-либо скрытого умысла.
Сюй Ханькэ, казалось, было совершенно всё равно, поверил ему собеседник или нет.
— Учитывая то, что произошло на горе... — со вздохом продолжил инспектор. — Если бы ты меня не остановил, мои кости уже гнили бы на дне ущелья. Видимо, волей-неволей придётся поверить в рассказы о демонах и злых духах.
— Так зачем вы приехали расследовать дело князя Чжуна именно в Тяньлян? — спросил Чжунлю. — У нас здесь прячется подозреваемый?
— Не совсем так, — ответил Сюй Ханькэ. — За последние несколько лет, помимо дела князя, в провинциях Цзинцзи, Чжаонин и Учан произошла целая серия нераскрытых преступлений. И все они были такими же до жути странными. Мне стоило немалых трудов связать их воедино. На первый взгляд, между убитыми, ранеными и пропавшими без вести не было абсолютно ничего общего. Мы тщательно проверили всех подозреваемых из их окружения, но так ничего и не нашли. И если бы я совершенно случайно не решил поднять данные о поездках одной из жертв за три года до смерти, то никогда бы не наткнулся на эту крошечную зацепку.
Сюй Ханькэ с громким щелчком сложил веер и, понизив голос, доверительно сообщил:
— Во всех этих делах либо сами жертвы, либо главные подозреваемые когда-либо посещали Тяньлян. Возможно, не прямо перед смертью или преступлением, но каждый из них точно бывал здесь хотя бы раз. Времени могло пройти сколько угодно, и не обязательно это случалось недавно.
Чжунлю недоуменно нахмурился:
— Но ведь в Тяньлян приезжают толпы народа! Мы же совсем рядом с горой Цзылу. Люди стекаются сюда, чтобы полюбоваться видами или совершить паломничество. Что в этом странного?
— Поэтому я и говорю, что это вряд ли можно назвать весомой уликой, — согласился инспектор. — Но интуиция подсказывает мне, что здесь я смогу что-то найти. Расследование — это девяносто процентов кропотливого труда и десять процентов чутья. Без чутья все твои поиски — это блуждание в потёмках. Больше никаких зацепок у меня нет, начальство давит, так что я решил под этим предлогом развеяться и заодно снять напряжение.
Спустившись с горы, Сюй Ханькэ по собственной инициативе нанял повозку, чтобы добраться до города. Когда они подъехали к постоялому двору, солнце уже клонилось к закату.
Чжунлю и Сюй Ханькэ вместе направились к дверям, но официант вдруг как вкопанный замер на месте.
На пороге, спрятав руки в рукава, стоял хозяин Чжу. Его свободный плащ бирюзового цвета с узорами журавлей мягко развевался на вечернем ветру.
Казалось, босс ждал именно его.
Чжунлю нервно сглотнул. Взгляд, которым буравил его хозяин Чжу, был... совсем не таким, как обычно.
Раньше босс смотрел на него так же, как на любого прохожего на улице, как на дерево у дороги или цветок в горшке — скользящим взглядом, который вроде бы и видит, но не замечает. Но сейчас хозяин Чжу смотрел прямо на него. По-настоящему.
У профессии официанта была одна главная особенность — для остальных ты становишься невидимкой. Официанты безмолвно вслушиваются в разговоры гостей, по крупицам собирают обрывки жизней случайно зашедших незнакомцев и хранят в своей памяти все секреты округи. Но самих официантов никто не замечает и не запоминает. Это чувство растворения в толпе дарило Чжунлю ощущение безопасности, но в то же время делало его бесконечно одиноким.
Но сейчас босс взирал на него во все глаза. Тот самый человек, чьи тайны Чжунлю так отчаянно пытался разгадать, но о котором так ничего и не узнал, смотрел прямо ему в душу.
Сердце Чжунлю подпрыгнуло к самому горлу, а по спине пробежал неприятный холодок.
Сюй Ханькэ вежливо кивнул боссу и первым вошёл внутрь. Хозяин Чжу ответил ему лёгким поклоном, но его взгляд ни на секунду не отрывался от Чжунлю. Как только инспектор скрылся из виду, босс протянул официанту руку.
Чжунлю поспешно достал из-за пазухи свёрток из носового платка и вложил его в раскрытую ладонь.
Хозяин Чжу, даже не взглянув на предмет, убрал его за пазуху:
— Иди за мной.
С замиранием сердца Чжунлю последовал за ним. Они пересекли внутренний двор и направились прямо на заднюю половину, к личным покоям босса — туда, куда вход посторонним был строжайше воспрещён.
— Босс? — неуверенно позвал Чжунлю, переминаясь с ноги на ногу у ворот дворика.
Хозяин Чжу недовольно цокнул языком и поманил его рукой:
— Заходи давай.
У Чжунлю возникло стойкое ощущение, будто большой злой волк заманивает его в своё логово.
Он осторожно переступил порог и огляделся. Дворик был обставлен с невероятным изяществом и вкусом. Деревья и кустарники разной высоты создавали гармоничную композицию, а дикий имбирь переплетался с орхидеями. Со стен густыми каскадами свисали лианы, усыпанные странными красными цветами, каких Чжунлю отродясь не видел. Их лепестки были пугающе мясистыми, а внутри, казалось, пульсировала тонкая, как паутина, сеть кровеносных сосудов. Эти цветы больше напоминали куски живой плоти, искусно вырезанные из тела какого-то животного.
Вся земля была плотно опутана корнями неизвестного растения. По ним струилось странное, мистическое свечение, и они едва заметно вздрагивали, словно обладали собственным сердцебиением.
Присмотревшись, Чжунлю осознал, что вся растительность в этом дворе была ненормальной. Одни цветы слишком напоминали человеческие руки, а листья других раскачивались сами по себе, хотя на улице не было ни малейшего ветерка...
Босс невозмутимо прошёл по заросшей цветами тропинке и толкнул резные деревянные двери своих покоев. Комната разительно отличалась от изысканного двора. На старинной, до отказа забитой мебели громоздились антикварные безделушки, статуэтки и артефакты самых разных эпох и стилей. Всё это лежало такими шаткими горами, что комната походила на заброшенный склад старой ломбардной лавки.
Сделав всего пару шагов, Чжунлю нечаянно пнул медный подсвечник в виде коленопреклонённого слуги. В панике попытавшись его поймать, он задел локтем и опрокинул стоящую рядом вазу.
— Оставь. Не трогай их, иди сюда, — скомандовал босс.
Чжунлю осторожно выискивал свободное место, куда можно было бы наступить, и боком протиснулся к уже усевшемуся боссу. Хозяин Чжу указал на стоящий напротив квадратный табурет из финикового дерева с изящной резьбой в виде бамбука:
— Садись.
Как только официант опустился на стул, босс вынул из-за пазухи свёрток и положил его на стол:
— Ты касался этого голыми руками?
— Только через ткань... — послушно ответил Чжунлю. — Та бессмертная госпожа строго-настрого запретила мне дотрагиваться до него.
— Теперь-то ясно, что трогал ты его или нет — уже не имеет никакого значения, — со вздохом произнёс босс и поднял на него глаза. — Я ведь предупреждал тебя не лезть не в своё дело, верно? — вдруг вкрадчиво добавил он.
Чжунлю понятия не имел, к чему клонит босс и сколько вообще ему известно.
— Но я никуда не лез... — попытался оправдаться он.
— Всё в этом мире: то, что уже случилось, то, что происходит сейчас, и то, чему только предстоит свершиться — строго предопределено законами причины и следствия. В особенности это касается жизни и смерти, — произнёс хозяин Чжу. — Любое вмешательство, способное кардинально изменить ход вещей, притягивает Хуэй. А те, кто заражён энергией Хуэй, редко заканчивают хорошо.
Чжунлю тупо уставился на него, совершенно ничего не понимая.
«Что за эзотерическую чушь он несёт?» — пронеслось у него в голове.
Хозяин Чжу, увидев его растерянное лицо, снова вздохнул:
— Ты ведь всё это время хотел выяснить, что происходит на нашем постоялом дворе? Тебе ведь кажется, что каждый здесь... немного со странностями?
Чжунлю нервно сжал кулаки:
— Я... мне просто было любопытно.
— Ты делишь комнату с Чжу И. Ты ведь слышал, как он разговаривает во сне? — прямо спросил босс.
— Вы... вы знаете? — выдохнул Чжунлю.
— Это мои подчинённые. Как я могу не знать, что с ними происходит? — Хозяин Чжу бросил щепотку заварки в свою пиалу, взял с жаровни томящийся на слабом огне чайник и залил листья кипятком. — Значит, ты услышал имя Сюй Ханькэ?
Поняв, что отпираться бессмысленно, Чжунлю кивнул.
— Ты решил отсрочить его смерть. Зачем? — спросил босс.
Чжунлю на мгновение опешил, но всё же ответил:
— Смерть — это ведь всегда трагедия. Спасти человеку жизнь — разве это не доброе дело?
— Смерть ждёт каждого без исключения. Почему ты решил, что это плохо? — невозмутимо парировал хозяин Чжу.
Чжунлю немного подумал и сказал:
— То, что это происходит со всеми, ещё не делает это чем-то хорошим. Когда человек умирает, он исчезает без следа, и с ним исчезает всякая надежда.
— Я смотрю, ты не веришь ни в духов, ни в богов, ни в загробную жизнь? — уточнил босс.
Чжунлю почесал затылок:
— Я считаю... что даже если загробная жизнь и существует, она, скорее всего, совсем не такая, как мы себе представляем... Оттуда ещё никто не возвращался, так что нам остаётся только гадать. Уж лучше жить так, будто её вовсе нет.
Хозяин Чжу слегка склонил голову набок и посмотрел на него так, словно видел впервые в жизни.
— Ты прав. То, что называют загробной жизнью и кармическим воздаянием, действительно сильно отличается от представлений большинства людей. — Он накрыл пиалу крышечкой и взял двумя пальцами куколку шелкопряда. — Знаешь, что это такое?
— Куколка тутового шелкопряда? — неуверенно произнёс Чжунлю. — Только уж больно здоровенная.
— С виду это куколка, и её действительно извлекли из кокона, — кивнул хозяин Чжу. — Но эти существа отличаются от обычных шелкопрядов. Когда-то давно один из предков этой бабочки подвергся заражению Хуэй. Энергия Хуэй передавалась из поколения в поколение, породив этот крайне редкий вид. Коконы, которые они плетут, состоят вовсе не из шёлка, а из... кое-чего другого. Кокон именно этой особи был повреждён. Сейчас она находится в пограничном состоянии: ещё не умерла окончательно, но уже не может прорвать оболочку и стать бабочкой. И теперь она пойдёт на всё, чтобы найти себе новый кокон. Тот, который сможет её защитить, позволить ей безопасно созреть и, в конце концов, вылупиться.
— А что вообще такое эта ваша энергия Хуэй? Это какие-то злые духи? — спросил Чжунлю.
Босс бросил на него спокойный взгляд:
— Наши знания о том, как возникает Хуэй и какими измеримыми свойствами обладает, пока весьма ограничены. Ясно одно: это не какое-то конкретное физическое явление или предмет, а скорее феномен. Такой же естественный феномен, как гроза или дождь. Всё сущее в этом мире рождается, расцветает и увядает по определённым законам, которые люди привыкли называть Дао. Цветок неизбежно вырастает из семени; леопард по своей природе обязан охотиться, чтобы выжить; чайная пиала предназначена для того, чтобы наливать в неё чай, а нож — это инструмент для резки.
Но порой, в силу неких до сих пор неведомых причин, Дао даёт сбой, — продолжил хозяин Чжу. — Законы мироздания и причинно-следственные связи искажаются. И тогда ты больше не можешь предугадать, к чему приведут твои действия. Представь: ты заносишь нож, чтобы заколоть свинью, но, опустив лезвие, обнаруживаешь, что вспорол живот самому себе. Или идёшь по ровной дороге, но внезапно проваливаешься в несуществующую пропасть и разбиваешься всмятку о склон холма, который только что остался у тебя за спиной. Или смотришься в зеркало, а оттуда на тебя таращится ошарашенный незнакомец. Именно это искажение реальности мы и называем Хуэй.
На мгновение Чжунлю усомнился, не водит ли босс его за нос. Но затем он вспомнил все те странности, что окружали обитателей постоялого двора: бесконечный чайник дядюшки Ляо; невидимого, неслышимого и неосязаемого друга Сяо Шуня; жуткие откровения Чжу И во сне... И, конечно же, того кошмарного монстра, которого он увидел сегодня, схватив Сюй Ханькэ. Всё это казалось сюрреалистичным, словно дурной сон, в который невозможно было поверить.
Заметив, как Чжунлю изо всех сил пытается осознать услышанное, хозяин Чжу тихо рассмеялся, явно забавляясь его реакцией. Он поднёс пиалу к губам и сделал глоток горячего чая:
— Даосы-заклинатели в этом мире, в особенности экзорцисты, посвящают свои жизни уничтожению Хуэй. Но они никак не возьмут в толк одну простую истину: Хуэй невозможно уничтожить. Количество Хуэй во Вселенной так же неизменно, как и само Дао. Его нельзя ни преумножить, ни убавить. Всё, что они делают — это просто перегоняют Хуэй из одного места в другое. А потом идут туда и снова перегоняют его в третье место. И так до бесконечности, из поколения в поколение. Они подобны псу, который с упоением гоняется за собственным хвостом, даже не осознавая этого. — В голосе босса прозвучала отчётливая насмешка.
Чжунлю подсознательно принялся потирать руки — верный признак сильного нервного напряжения. Он проработал на постоялом дворе «Хуайань» больше трёх месяцев, но до сих пор почти ничего не знал о своём нанимателе. И вот теперь этот человек рассуждал о глубинных мистических концепциях, о которых простой трактирщик даже не подозревал бы.
В памяти вдруг всплыли слухи, которыми с ним щедро делились соседи: по словам семидесятилетних стариков, переехавших на улицу Бяньхэ, и даже тех немногих старожилов, чьи семьи жили здесь испокон веков, хозяин этого заведения не менялся с тех самых пор, как они себя помнили...
А ещё эта загадочная посредническая деятельность босса... И внезапный визит столичного инспектора в их захолустный трактир...
Всё это, казалось, было звеньями одной цепи.
— Сюй Ханькэ был заражён Хуэй. Я заметил это в ту же секунду, как он переступил наш порог, — негромко продолжил хозяин Чжу. — Возможно, он подхватил его во время расследования смерти князя Чжуна, а может, и при других обстоятельствах. Но я точно знал, что жить ему осталось недолго. Хуэй хоть и противостоит Дао, всё же является частью мироздания. Смерть от заражения Хуэй — это тоже абсолютно естественное кармическое следствие.
Взгляд босса — тёмный, бездонный и абсолютно нечитаемый — вновь сфокусировался на глазах Чжунлю:
— Однако ты вмешался и разорвал эту цепь причин и следствий. И теперь... энергия Хуэй, предназначенная Сюй Ханькэ, прилипла к тебе.
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
http://bllate.org/book/17026/1582822
