!!! Если у вас инсектофобия или вы просто не переносите мерзких сцен с насекомыми, читайте с осторожностью. И еду уберите. !!!
***
Пережив это жуткое происшествие, Сюй Ханькэ передумал подниматься в горы на поиски Лю Шэна и решил вернуться на постоялый двор вместе с Чжунлю.
Пока они неспешно спускались, Чжунлю постепенно осознал, кто именно идёт рядом с ним, и слегка пожалел о том, что нечаянно сбросил маску вежливого официанта. К счастью, Сюй Ханькэ не стал придираться, а, напротив, завёл с ним непринуждённую беседу.
Полуденный зной всё усиливался. Сюй Ханькэ достал веер, принялся медленно им обмахиваться и спросил:
— Ваш Тяньлян так близко к горе Цзылу, настоящая благодатная земля. Здесь, должно быть, очень спокойно?
— Я бы не сказал. Здесь всё так же, как и везде, — ответил Чжунлю. — Впрочем, я и живу-то тут недавно.
Он осторожно покосился на собеседника и, немного поколебавшись, спросил:
— Господин, а вы, случайно, не инспектор нашего региона Чжаонин?
Сюй Ханькэ ничуть не удивился и не стал отпираться. Он лишь открыто и изящно кивнул:
— Он самый. Откуда ты узнал, дружище?
— Наш босс сказал. Он человек бывалый, всё на свете знает.
— О? — Сюй Ханькэ, казалось, заинтересовался, и его ясные глаза блеснули любопытством. — И что ещё он тебе рассказал?
Чжунлю осторожно прощупал почву:
— Да ничего особенного, просто велел мне следить за языком. Но раз вы занимаете такой высокий пост, почему остановились в нашем скромном заведении, да ещё и в одиночестве? Разве в управе вас не приняли бы по высшему разряду?
Сюй Ханькэ поморщился:
— Жить в казённых покоях, когда за каждым твоим словом и шагом следят, слишком утомительно. На вашем постоялом дворе тихо и спокойно, чай свежий, кормят вкусно — уж получше, чем на их официальных приёмах.
— Понятно... — Чжунлю сделал вид, будто не знает истинной цели визита инспектора в Тяньлян. — Вы тоже приехали на церемонию посвящения? Неужели и вы поклонник достопочтенного Цияо?
Сюй Ханькэ покачал головой:
— Конечно нет, я здесь по делам службы. Расследую одно дело. Ты ведь слышал о внезапной кончине князя Чжуна?
Чжунлю никак не ожидал столь прямого ответа.
«Разве можно вот так запросто выбалтывать государственные тайны почти незнакомому официанту?» — поразился он.
Заметив, как у Чжунлю округлились глаза, Сюй Ханькэ воодушевился ещё больше:
— Должен признать, смерть князя Чжуна — дело воистину загадочное. Я, как человек учёный, воспитанный на трактатах мудрецов, отроду не верил ни в какую чертовщину. Но после того, как лично осмотрел тело князя, мне волей-неволей пришлось... отчасти поверить.
На лбу Чжунлю выступила испарина.
«Этот инспектор что, вообще без тормозов? С чего вдруг он вываливает на меня столько информации? Я ведь даже словом не обмолвился о князе Чжуне! Как он вообще дожил до своих лет с такой-то наивностью?» — мысленно застонал он.
Сюй Ханькэ искоса взглянул на него и таинственно спросил:
— Хочешь узнать, как вышло, что прославленный на всю Поднебесную добродетельный князь, любимец государя и первый кандидат на престол, вдруг скоропостижно скончался и был так спешно предан земле?
Чжунлю понятия не имел, что на уме у этого инспектора, но раз уж тот сам напрашивается на разговор, грех было отказываться. Поэтому он принялся отчаянно кивать, словно цыплёнок, клюющий зерно.
Всю оставшуюся долгую дорогу вниз Сюй Ханькэ неторопливо выкладывал ему такие шокирующие придворные тайны, что челюсть Чжунлю опускалась всё ниже и ниже, пока в открытый рот не смогло бы поместиться гусиное яйцо.
Князь Чжун, в миру Цинь Ян, был четвёртым сыном правящего императора. Его матерью была благородная супруга Шу-фэй, в которой государь некогда души не чаял. Когда Шу-фэй находилась на самом пике императорской милости, она внезапно заболела и скончалась. Император был так безутешен, что три дня не притрагивался ни к еде, ни к воде, перепугав весь двор — приближённые всерьёз опасались, что от горя государь подорвёт своё священное здоровье. После семи дней прощания Шу-фэй похоронили с почестями, подобающими императорской супруге высшего ранга. Позже император не раз признавался своим доверенным лицам, что она была любовью всей его жизни.
Оставшись единственным ребёнком покойной фаворитки, восьмилетний Цинь Ян автоматически перенял на себя всю любовь монарха. С годами эта привязанность немного угасла, но князь Чжун всё равно оставался непререкаемым любимцем на фоне остальных сыновей. На людях Цинь Ян всегда казался покладистым и кротким, умел вовремя угадать волю отца, но на деле скрывал бездонную, расчётливую натуру. Он страстно жаждал стать наследным принцем и долгие годы вёл ожесточённую подковёрную борьбу со старшим и третьим принцами. Даже когда те объединили усилия, им не удалось лишить его монаршей милости. Напротив, князь Чжун умудрился сфабриковать, а может, и найти реальные доказательства того, что братья покушались на его жизнь. В итоге третьего принца лишили титула и заперли в пустующем дворце, запретив даже выходить за ворота. Менее чем через месяц изолированный принц скоропостижно скончался от неизвестной болезни.
Ходили слухи, что еду третьего принца отравили, и если бы кто-то взялся распутывать этот клубок, нити неминуемо привели бы к князю Чжуну. Понимая это, император строжайше запретил проводить какое-либо расследование и поспешно похоронил сына.
Старший принц, оказавшись втянутым в скандал с братом, окончательно впал в немилость. Казалось, титул наследника вот-вот официально перейдёт к князю Чжуну. Однако дней за десять до его чудовищной смерти в резиденции князя начали происходить необъяснимые, жуткие вещи.
Всё началось с тошнотворного зловония и полчищ тараканов. Как-то утром Цинь Яна, ночевавшего в покоях своей наложницы, вырвал из сна резкий, омерзительный запах. Эту вонь было невозможно описать словами — она напоминала о склизких, копошащихся тварях, гниющих в сырых, тёмных канавах под трухлявыми стволами многовековых деревьев.
Одурманенный сном, он открыл глаза, зажал нос рукой и сел в постели, пытаясь найти источник смрада. Наложница безмятежно спала. Принюхавшись к ней, князь Чжун убедился, что пахнет не от неё. Он свесил ноги с кровати и сунул ступни в туфли, как вдруг почувствовал, что внутри что-то копошится. Он с отвращением отдёрнул ногу и увидел, как из его обуви проворно выползли несколько гигантских крылатых тараканов и мгновенно юркнули под кровать.
В появлении тараканов в огромном поместье не было ничего сверхъестественного. Цинь Ян не придал этому особого значения. Он вызвал управляющего, устроил ему жестокий разнос, приказал вычистить всю резиденцию от подвалов до чердаков, истребив всех насекомых и крыс, а затем спокойно отправился завтракать.
За столом Цинь Ян с нежной улыбкой наблюдал, как главная жена кормит их маленького сына молочным супом. Служанка как раз подала князю пиалу с супом из ласточкиных гнёзд, когда мальчик весело залился смехом, рассмешённый матерью. Не отрывая взгляда от этой идиллической картины, князь зачерпнул ложку своего супа и отправил в рот.
И тут же оцепенел. На языке возникло отвратительное ощущение чего-то волосатого... Он немедленно выплюнул содержимое, но обнаружил, что вместе с супом изо рта вывалилась... прядь волос.
Вокруг ахнули. Даже супруга князя застыла в шоке.
Один конец пряди свисал в пиалу, а другой всё ещё находился у него во рту. Князь протянул руку, ухватился за волосы и потянул. Нечто скользнуло сквозь его стиснутые зубы, оказавшись гораздо длиннее, чем он мог себе представить. Вскоре он почувствовал, что эти волосы растут прямо из его горла. Они тянулись бесконечным потоком, сдавливая пищевод и вызывая спазмы тошноты.
Кто-то истошно закричал — он даже не понял, была ли это его жена. Слуги остолбенели от ужаса.
Наконец, волосы были вытянуты целиком. Покрытая слизью из пищевода, эта мерзкая масса шлёпнулась на стол, свернувшись в жуткий ком.
Цинь Ян неверяще уставился на представшую перед ним картину. Липкий, пробирающий до мурашек первобытный страх пополз от кончиков пальцев прямо к сердцу. А затем, в следующее мгновение, этот ком волос внезапно зашевелился, словно был живым.
Да какие это к чёрту волосы! Это были черви! Черви, точь-в-точь похожие на человеческие волосы! Безумно извиваясь своими тонкими чёрными телами, они начали расползаться во все стороны.
Цинь Ян резко вскочил, перевернув обеденный стол. Плач ребёнка и крики взрослых слились в невыносимую какофонию. Князь приказал схватить всех поваров и слуг, которые прикасались к супу, и подвергнуть их жестоким пыткам, но, в конечном итоге, так ничего и не добился.
После этого Цинь Ян боялся притрагиваться к еде. Перед каждым приёмом пищи он заставлял слуг по несколько раз проверять блюда. Он заперся в своём кабинете, чтобы успокоить нервы за рисованием, и никого к себе не пускал.
Но спустя пару часов из кабинета донёсся истошный вопль.
Дежурившие под дверью слуги тут же ворвались внутрь. Первым делом в нос им ударила невыносимая вонь, похожая на запах гниющих объедков, в которых на душной жаре завелись опарыши. Кисти, бумага и краски валялись на полу, а сам князь Чжун забился в угол рядом со стеллажом. Его мертвенно-бледное лицо исказилось от дикого ужаса, а взгляд был намертво прикован к одной точке на стене. Слуги проследили за его взглядом и увидели трещину, в которой стремительно скрылись несколько тварей, подозрительно похожих на сколопендр.
Хотя князь Чжун и не блистал талантами в верховой езде и стрельбе, трусом он точно не был. Как могли какие-то сколопендры довести его до такого состояния?
С того дня князь стал сам не свой. Он приказал страже и слугам перевернуть поместье вверх дном и заделать все, даже самые крошечные и незаметные щели. Повсюду жгли благовония от насекомых, и их густой, удушливый запах резал глаза и не давал дышать. Но даже после этого Цинь Ян вёл себя как пуганая птица. Он постоянно и настороженно озирался, словно ожидал, что из любого угла вот-вот выползет какая-нибудь живая тварь.
На третью ночь из покоев княгини раздался нечеловеческий вой князя, за которым последовал плач его жены. Во всём поместье зажглись огни. Двор княгини немедленно оцепили. Внутрь пустили только срочно вызванного императорского лекаря и самых доверенных охранников и слуг.
Но если кто-то что-то видел, слухи всё равно просачивались наружу. Один из стражников, которого позвали убирать «последствия», стал свидетелем жуткой и пугающей картины.
Лекарь спешно что-то готовил, а князь Чжун сидел во внутренней комнате спиной ко входу, сняв верхнюю одежду. Стражник увидел это лишь мельком, но зрелище чётко отпечаталось в его памяти: на спине князя вздулись несколько странных бугров — одни напоминали круглые шишки, другие были вытянутыми.
И эти бугры быстро перемещались.
Выглядело так, будто под его кожей что-то стремительно ползает, отчаянно пытаясь найти выход наружу.
В этот момент лекарь выпрямился. В его руке блеснул небольшой нож, только что прокалённый на огне.
Князь больше не мог спать. Ему казалось, что стоит только сомкнуть веки, как тараканы или пауки тут же попытаются заползти ему в уши или нос. У него постоянно чесались уши и зудело в горле, словно там копошилось нечто мохнатое. Постепенно это мучительное сочетание зуда и боли распространилось по всему телу, проникло в глазные яблоки и даже глубоко под череп.
Его начали преследовать кошмары и галлюцинации. Он видел мертвецов, стоящих посреди его комнаты. Они неотрывно пялились на него с застывшими, неестественными улыбками на лицах, а из их глазниц непрерывным потоком выползали жирные чёрные тараканы.
Подозревая, что на него навели порчу, князь Чжун созвал даосов-экзорцистов. В резиденции провели несколько масштабных ритуалов, пригласили самых именитых даосов, специализирующихся на изгнании нечисти, но так и не смогли избавиться от насекомых, которые невесть откуда лезли нескончаемым потоком. Поговаривали, что одна буддийская монахиня из ордена Укротителей Тигров, едва взглянув на князя, покачала головой и заявила, что вместо экзорцистов ему лучше позвать монахов школы Вознесения, которые специализируются на подготовке к загробной жизни. Она также добавила, что это кармический долг, который князю суждено оплатить. Разумеется, Цинь Ян не стерпел подобных речей и велел бросить монахиню в темницу. Но прежде чем стража успела схватить её, она обернулась белой цаплей и улетела.
Когда пришёл императорский указ, призывающий князя Чжуна в столицу, у Цинь Яна затеплилась надежда. Быть может, если он покинет поместье, этот нескончаемый кошмар наконец прекратится.
На следующее утро после прибытия в столицу дворцовая служанка, которая должна была помочь ему собраться на утреннюю аудиенцию к вдовствующей императрице и государю, вошла в его покои в сопровождении других горничных. Им в нос ударило всё то же тошнотворное зловоние. Не смея показать и тени отвращения, девушки гуськом проследовали во внутреннюю спальню. Старшая служанка несколько раз окликнула князя, но ответа не последовало. Когда она сделала пару шагов к кровати, неподвижно лежащий Цинь Ян вдруг резко распахнул глаза. От неожиданности девушка вскрикнула и едва не выронила горячее полотенце.
Глаза князя выпучились так сильно, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Всё его лицо неуловимо деформировалось. Уставившись остекленевшим взглядом прямо в потолок, он разомкнул потрескавшиеся губы и произнёс хриплым, пробирающим до костей голосом:
— Третий брат... как же… чешется...
Едва эти слова слетели с его губ, тело князя начало... раздуваться. Казалось, он внезапно набрал в грудь огромное количество воздуха. Его туловище увеличилось в объёмах, шея стала толстой и массивной, а черты лица натянулись и исказились до неузнаваемости.
А затем вдруг, словно лопнул переполненный водой свиной пузырь, нечто хлынуло у него из глаз, ноздрей, ушей и рта.
Насекомые. Тысячи, десятки тысяч насекомых. Тараканы, сколопендры, пауки, черви... Чёрная, копошащаяся масса била из всех его отверстий, словно разлитые чернила. Кожа на его теле пошла беспорядочными буграми, и из пор начали вылезать тонкие, как волоски, черви. Его живот вздулся так, словно он был на последних месяцах беременности. С влажным звуком рвущейся плоти несметные полчища насекомых хлынули из-под одеяла. Они расползались по постели, падали на пол и стремительно растекались во все стороны.
Служанки завопили. Звон разбитого фарфора смешался с грохотом упавших на пол медных тазов. Когда в спальню ворвалась стража, они успели увидеть лишь то, как тело князя Чжуна сдувается. Его плоть сморщилась и осела. Казалось, всё, что наполняло его изнутри, уже выползло наружу, оставив на кровати лишь лужу из скомканной, пустой кожи.
___________________
Переводчик и редактор: Mart__
Какой интересный опыт, редактировать этот ужас про насекомых попивая дюшес…
http://bllate.org/book/17026/1582734
