С тех пор как его душа оказалась в Великой Вэй, Жун Си не мыл голову и не парился в бане. Из-за болезни тело ещё не окрепло, а тут ещё осенняя прохлада и ветер.
Хоть осенью и не так потеешь, но грязь с тела скатывалась, стоило только её потереть. Жун Си не мог этого больше терпеть и велел Лю Хэ приготовить бадью для купания.
Бадья была старая, вся в пыли и паутине. Её вымыли, просушили на солнце и ошпарили кипятком, после чего Жун Си тщательно оттёр своё тело.
Жители Вэй не любили мыться, особенно осенью и зимой. Из-за того, что пота мало, они и вовсе пренебрегали купанием. Что уж говорить о простых людях, если даже знатные чиновники и аристократы... Простой народ за всю зиму мог помыться всего раз-другой. Кожу покрывал слой грязи и жира, а в волосах вовсю резвились вши — и им было всё равно.
Насколько он знал, дед и внук Лю уже месяц не мылись как следует.
Трудно переходить от роскоши к простоте. В таких вопросах Жун Си не желал следовать местным обычаям. А поскольку дед и внук Лю всегда были рядом, он не хотел видеть вокруг себя чумазых людей и велел им тоже тщательно вымыться и переодеться в чистое.
Сейчас у него в руках было десять связок монет, и он уже мог позволить себе улучшить условия.
После купания наступило время тушить фонари. В комнате стало темно, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь окно.
Дед и внук Лю устроились на одной кровати. Лю Хэ наставлял внука:
– Наш господин — человек добрый. Ты впредь служи ему с усердием и не смей халтурить.
Лю Хэ сторожил родовой дом десятки лет и повидал немало смен власти и людских сердец. Он был предан хозяевам. И хотя Жун Си сослали в Линси за провинность, старик не смел относиться к нему пренебрежительно, но и искренней привязанности не испытывал.
Однако за десяток с лишним дней общения он понял: молодой господин вовсе не своевольный самодур. Напротив, он добр, великодушен и не смотрит на слуг свысока.
Лю Хэ уже стар, одной ногой в могиле. Больше всего на свете он беспокоился о будущем единственного внука. Раньше он ночами не спал, терзаясь тревогой, но теперь, видя доброе сердце и немалые способности молодого господина, он понял: если его Цзыши будет всегда при нём, то проживёт спокойно и безбедно.
Их господин — не из тех, кто всю жизнь прозябает в луже. Пусть и внук окажется рядом, когда тот взойдёт к драконьим вратам.
(п/п Не из тех, кто всю жизнь прозябает в луже — перевод чэнъюя (идиомы) 非池中之物 (букв. «не то, что живёт в пруду»). Так говорят о выдающемся человеке, который в стеснённых обстоятельствах долго не задержится и непременно добьётся успеха и славы.
Взойдёт к драконьим вратам — аллюзия на миф о карпах, которые, преодолев порог Драконьих ворот (Лунмэнь), превращаются в драконов.)
– Не волнуйся, дедушка. Я буду служить господину старательно и внимательно, — пообещал юный Лю.
Парень, хоть и был простодушен и наивен, но добро от зла отличал. Господин умел делать удивительные вещи, был снисходителен и прост в общении, искусно готовил и даже подарил ему новую одежду. Если господин не прогонит его, он сделает всё, что в его силах, и защитит господина от любой беды.
Жун Си не знал об этом уговоре между дедом и внуком. Он чувствовал лишь, что холодное одеяло подобно железу. Тонкое, жёсткое, оно совсем не облегало тело и не грело. Не проветривая днем его на солнце, сейчас было бы ещё холоднее.
В Великой Вэй не выращивали хлопок. Зимой для тепла использовали шерстяные одеяла или набивали тюфяки утиным или овечьим пухом. Но такая роскошь была доступна только богатым.
Простые же люди набивали свои матрасы ивовым пухом, соломой или тростниковыми серёжками — лишь бы как-то пережить холода.
В его прошлой жизни хлопок был дёшев и доступен, но здесь о нём и не слышали.
Всю ночь Жун Си проспал, свернувшись калачиком. Хорошо ещё, что слой жира был приличный и хоть как-то спасал от холода, не давая превратиться в сосульку. Сейчас-то только осень, а уже мороз пробирает до костей. Что же будет, когда наступит настоящая зима?
Десять связок монет — не так уж много. Тёплые одеяла стоят дорого. Если закупить их сразу несколько, это сильно ударит по карману.
Выход один — искать новые источники дохода.
Холодная ночь осталась позади. Жун Си встал на заре, когда солнце ещё не показалось, и вышел во двор на пробежку.
Дед и внук Лю поднялись следом. Лю Цзыши, как и велел господин, побежал вместе с ним. Лю Хэ же разжёг огонь, поставил котёл с водой кипятиться, чтобы после упражнений господин мог обмыться тёплой водой.
Жун Си хоть и похудел, но по сравнению с обычными людьми всё ещё оставался грузным и круглым. Не успел он пробежать и круг, как уже запыхался, как загнанная лошадь, а сердце бешено колотилось.
– Господин, передохните, — Лю Цзыши встревожился, увидев бледные губы Жун Си.
Жун Си, уперевшись руками в колени и согнувшись, тяжело дышал. Затем, собрав волю в кулак, он заставил себя добежать до конца круга. В глазах потемнело, и он чуть не рухнул на землю. Лишь опершись на Цзыши и пройдя ещё полкруга медленным шагом, он почувствовал, что силы понемногу возвращаются.
В это время горячая вода была готова, и Жун Си вошёл в дом мыться.
Одевшись, он вышел под навес и увидел Лю Цзыши, который носился кругами, словно угорелый. Пот уже выступил у того на лбу, но ни малейшей усталости не было заметно. Жун Си невольно позавидовал.
– Цзыши, скоро завтракать будем. Передохни пока.
Услышав эти слова, Лю Цзыши остановился как вкопанный. Хотел было вытереть лицо рукавом, но вспомнил, что на нём чистая новая одежда, и рука так и замерла на полпути. Вместо этого он подошёл к колодцу, зачерпнул воды и умылся.
– Господин, я смотрел: угольные брикеты уже высохли. Можно их использовать? – В глазах юноши горело любопытство. После нескольких дней ожидания он просто не мог больше сдерживаться.
Жун Си улыбнулся и кивнул: – Как только господин Цзян закончит новые инструменты, сразу и попробуем.
Он наблюдал за Лю Цзыши: хоть тот и был молод и простодушен, но характер имел добрый и чистый, не боялся трудностей, был послушен и понятлив – подавал надежды. Подумав мгновение, Жун Си спросил:
– Цзыши, а хочешь научиться читать и писать?
Во дворе как раз Лю Хэ собирался подавать еду. Услышав эти слова, лицо его дрогнуло, и он резко поднял голову.
Под навесом на циновке сидел юноша. Волосы убраны под головной убор, на нём широкий халат с длинными рукавами. И хоть фигура его была полновата и грузна, но сама стать, подобная нефриту, в лучах утренней зари казалась прекрасной, затмевая сияние самого солнца.
Молодой господин был добр и великодушен. За него он, Лю Хэ, жизнь отдаст, не задумываясь.
Юный Лю, в отличие от своего деда, не был склонен к долгим размышлениям. Он никогда не держал в руках книг и не обмакивал кисть в тушь, но однажды, стоя за стенами школы, услышал, как учитель читает вслух, и несколько строчек намертво врезались ему в память.
Он запомнил только звуки, но смысл их был ему непонятен.
– Господин... я... я тоже могу научиться читать и писать? – Сердце парня колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Глаза его сияли от возбуждения, он не отрываясь смотрел на Жун Си.
Стремление мальчика к знаниям было очевидным. Жун Си широко улыбнулся, и черты его лица смягчились:
– С сегодняшнего дня каждый день в час Сы будешь приходить в мой кабинет. Буду учить тебя грамоте.
(п/п Час Сы (巳時) — промежуток времени с 9:00 до 11:00 часов утра).
– Спасибо, господин! Спасибо, господин! – Лю Хэ поспешно опустился на колени и, коснувшись лбом земли, поклонился, потянув за собой остолбеневшего внука.
У Лю Цзыши на глазах выступили слёзы. Он провёл рукой по мокрым уголкам глаз и хрипло произнёс:
– Господин, я оправдаю ваши надежды!
Жун Си прибыл в Лунси один и был благодарен деду и внуку Лю за службу. Оба они были людьми добрыми, а Лю Цзыши к тому же подавал надежды. Как раз сейчас ему не хватало преданных помощников, которые выполняли бы его поручения. Так почему бы не воспитать такого самому?
Раз уж дед и внук Лю решили следовать за ним, они будут слушать только его приказы. Даже если из столицы пришлют кого-то с расспросами, они должны знать, что отвечать.
Позавтракав и дав пище немного улечься, Лю Цзыши по собственной инициативе последовал за Жун Си в комнату.
Учебники для начального обучения в Великой Вэй Жун Си знал назубок, так что учить Лю Цзыши ему было легко.
Лю Цзыши отнёсся к учёбе серьёзно. Мысли его были чисты и ясны, он полностью сосредоточился на занятиях и не заметил, как наступил полдень.
Как раз в это время появились гости.
Повозка, запряжённая быком, остановилась перед домом Жуна. Ху и Цзян вышли из неё вместе. Цзян Вэйпин бережно прижимал к груди какой-то предмет, накрытый чёрной тканью, скрывавшей его от посторонних глаз.
Ху Юнь сегодня сам собирался нанести визит, но вдруг оказался занят неотложными делами и прийти не смог. Он очень сожалел об этом и попросил Ху Юйлиня передать всё, что думает.
Когда они вошли в главный зал, Лю Хэ с подносом в руках подал чай. По сравнению с прежними временами он был заметно радостнее и усерднее.
Ху Юйлинь, обладавший острым взглядом и проницательностью, прищурился:
– Неужели сегодня к вам счастье прямо в дом влетело?
(п/п Счастье в дом влетело — дословно «сорока у ворот». В китайской культуре сорока — птица, приносящая счастье и хорошие вести. Её появление (или крик) считается предвестником радостного события.)
Не успел он договорить, как вошли Жун Си и Лю Цзыши. Лю Хэ, понимая, что сейчас начнутся важные переговоры, удалился.
Ху Юйлинь заметил возбуждённое выражение лица Лю Цзыши, а также следы туши на его пальцах. Мысли его заработали быстро, и он сразу понял, чему так радуется дядюшка Лю.
Что ж, это хорошо.
Раньше он видел, что у Жун Си нет ловкого и красноречивого слуги, и даже хотел подарить ему кого-нибудь из своих. Но раз уж молодой господин Жун Си решил сам воспитать доверенное лицо, он больше не будет поднимать эту тему.
– Как вы и просили, Жун-цзы, угольная печь готова.
(п/п Жун-цзы (容郎君) — уважительное обращение к молодому человеку из хорошей семьи (аналог «молодой господин Жун»)
Цзян Вэйпин перешёл прямо к делу. Он поставил печь на пол и сдёрнул чёрную ткань, показав всем собравшимся печь высотой по колено.
По сравнению с жаровней для углей она была куда изящнее и удобнее.
Лю Цзыши и Ху Юйлинь подошли поближе, внимательно разглядывая печь. Юноша поднял голову и спросил:
– Господин, можно попробовать?
Жун Си кивнул в знак согласия.
Лю Цзыши взял печь и вынес её на открытое место во дворе. Следуя прежним указаниям Жун Си, он зажёг один угольный брикет и щипцами поместил его в топку.
Топка была высокой и вмещала три брикета, уложенных вертикально друг на друга.
Юноша положил сверху два ещё не зажжённых брикета и, по совету Жун Си, приоткрыл поддувало внизу печи, чтобы огонь разгорался сильнее.
Пропадать добру нехорошо. Жун Си прошёл на кухню и велел Лю Хэ принести мяса.
На лице Цзян Вэйпина отразилось недоумение. Ху Юйлинь, приподняв бровь, пояснил:
– Сегодня Шоуюаню повезёт отведать вкусненького.
Это объяснение осталось всё таким же туманным. Цзян Вэйпин решил больше не расспрашивать, а просто наблюдал, как Жун Си нарезает мясо кусками, кладёт их в котёл с холодной водой, доводит до кипения, сливает воду... и так два раза.
Затем он поставил во дворе на печь глиняный горшок, выложил в него мясо, залил водой, добавил вина, лука, сычуаньского перца, сушёных грибов сянгу, прикрыл поддувало и оставил томиться на медленном огне.
(п/п Сянгу (香菇) — ароматные древесные грибы шиитаке. Часто используются в супах и тушёных блюдах.)
– Сюаньши, Шоуюань, не хотите ли сегодня разделить со мной трапезу и немного выпить? – пригласил Жун Си.
Ху Юйлинь тут же закивал:
– Далан так щедр, как я могу отказаться?
Цзян Вэйпин уже собрался было вежливо отказаться, но Ху Юйлинь перебил его:
– Шоуюань, не беспокойся о госпоже Цзян. Я сейчас же пошлю слугу предупредить её.
С этими словами он велел крепкому слуге отправиться в кузницу семьи Цзян и сообщить сестре мастера.
Раз уж дело обернулось так, Цзян Вэйпин отказываться не стал.
– Далан, это угощение, видно, готовится не быстро. Может, пока пройдём внутрь и обсудим дела? – Сегодня у него была задача, и её следовало выполнить.
Жун Си кивнул, велел Цзыши приготовить все добавки и присматривать за печью, а сам проводил Ху и Цзяня в кабинет для разговора.
– Далан, – Ху Юйлинь посерьёзнел, улыбка исчезла с его лица. – Раньше, когда дело касалось угольных брикетов, отец, узнав, отчитал меня за то, что я слишком уж нагло пользуюсь ситуацией. Сюаньши приносит тебе свои извинения.
Увидев, что Жун Си хочет что-то сказать, он поднял руку, останавливая его:
– Но дело прошлое, не будем больше к этому возвращаться. Теперь, когда печь готова, я, представляя семью Ху, хочу обсудить с тобой и Шоуюанем одно совместное предприятие. Что скажете, братья?
Жун Си давно этого ждал и ничуть не удивился. Зато Цзян Вэйпин опешил. Он-то всего лишь кузнец. Какое отношение всё это имеет к нему?
– Твоя, Далан, изобретательность и мастерство Шоуюаня – вещи поистине бесценные, – улыбнулся Ху Юйлинь. – У меня же только деньги и есть. Хочу соединить их с вашими талантами и добиться вместе успеха.
Жун Си покачал головой и сокрушённо вздохнул:
– Сюаньши, не стоит недооценивать себя. В торговом деле деньги – не главное. Есть вещи куда более ценные. Твои способности, брат, вызывают у меня искреннее восхищение.
Они переглянулись и вдруг рассмеялись.
Цзян Вэйпин, видя, как они запросто общаются, с удивлением осознал, что, пока он с головой уходил в создание инструментов, его друг и господин Жун успели сблизиться. Не удержавшись, он произнёс:
– Всего несколько дней не видел вас, а вы, Сюаньши и молодой господин Жун, уже...
– Шоуюань, не нужно церемоний. Зови меня просто Далан, – глаза Жун Си превратились в щёлочки, улыбка была тёплой и располагающей.
Цзян Вэйпин и раньше восхищался изобретательностью Жун Си. А теперь, видя, что тот, будучи сыном сановника, совершенно не гордиться и сам идёт на сближение с простым мастером, проникся к нему ещё большей симпатией. На его лице невольно появилась улыбка, и на щеках даже обозначились ямочки, сгладившие обычное деревенское выражение и придавшие лицу живость и обаяние.
– Далан.
В комнате раздался непринуждённый смех.
Раз уж дело касалось Цзян Вэйпина, Жун Си отказываться не стал. Семья Ху поступила по-честному: в прибыли от угольных печей Жун Си и Цзян Вэйпину досталось по три части, а себе Ху оставили четыре.
Жун Си всего лишь предоставил чертежи и получил три доли прибыли. Помимо дружеского расположения Ху Юйлиня и дальновидности всей семьи Ху, здесь, несомненно, сыграл свою роль и вес Жун Шаншу – семья Ху не могла не учитывать этого.
(п/п Жун Шаншу — отец главного героя занимает высокий пост министра (尚書). Упоминание этого факта даёт понять, что семья Ху, заключая сделку, учитывает не только коммерческую выгоду, но и возможное покровительство влиятельного лица.
Шаншу (尚书) в Древнем Китае — это титул министра, главы одного из ключевых ведомств центрального правительства. Если совсем просто: это высший чиновник, который руководил целым направлением государственной политики — будь то кадры, финансы, армия или суд.)
Договор был заключён.
Семья Ху нанимала людей для изготовления печей. Цзян Вэйпин становился главным мастером и отвечал за надзор над работой. Жун Си оставалось лишь сидеть в своём доме и ждать, когда прибудет прибыль.
Такая удача вызвала у Жун Си даже некоторый стыд, и он не удержался от предупреждения:
– Сюаньши, ты ведь понимаешь, что способ изготовления угольных брикетов очень прост? Как только они появятся в продаже, любой мастер, взглянув на них, сразу поймёт, как это делается. Выгода будет только поначалу.
Ху Юйлинь понял его мысль и улыбнулся, как хитрый лис:
– Далан, не беспокойся. Отец говорил: иногда малая выгода приносит большую славу. Хоть мы и из «низких сословий», но амбиций нам не занимать. – Он усмехнулся. – Роду Ху не пристало вечно сидеть на угле.
Жун Си с улыбкой похвалил:
– Твой отец мыслит очень дальновидно.
Семья Ху разбогатела на угле, но не желала быть к нему привязанной. Раз уж у них такие амбиции, Жун Си, конечно же, был готов помочь.
– Шоуюань, ты – мастер своего дела. У меня к тебе одна просьба.
С тех пор как он оказался в Великой Вэй, его не покидала тоска по жареной еде. Но тяжёлый чугунный котёл для этого не годился. Поэтому он хотел попросить Цзян Вэйпина сделать сковороду – вок – чтобы хоть как-то утолить свою гастрономическую тоску.
Цзян Вэйпин уже открыл рот, чтобы согласиться, как вдруг за дверью раздался голос Цзыши:
– Господин! Время пришло!
Жун Си мгновенно вскочил с места. Его мясо!
http://bllate.org/book/16955/1578227
