Под навесом веранды завывал ветер. Ху Юйлинь оказался в затруднительном положении: и уйти неудобно, и остаться неловко.
Он очень хотел увидеть, для чего же предназначен этот необычный инструмент, но никак не ожидал, что его заказчиком окажется старший сын семьи Жун. Всего несколько дней назад он сам обошелся с ним непочтительно, и теперь явиться без приглашения было до крайности стыдно. Ему хотелось закрыться рукавом и позорно бежать.
Цзян Вэйпин, не зная его терзаний, с серьезным видом поставил на землю длинный, грубо сколоченный деревянный футляр и с достоинством произнес:
— Господин Жун, откройте футляр и проверьте работу.
Жун Си, человек по натуре великодушный, не держал зла на Ху Юйлиня за недавний инцидент и даже распорядился, чтобы Лю Хэ подал чай.
Лю Хэ, однако, не был столь же снисходителен. Он украдкой бросил на Ху Юйлиня пару косых взглядов, развернулся и вышел, велев своему внуку Лю Цзыши, который за воротами ловил цикад, приготовить чай.
Видя, что Жун Си держится приветливо, учтиво, без тени высокомерия, Ху Юйлинь чувствовал себя еще более пристыженным. Щеки его горели огнем. Стоя за спиной Цзян Вэйпина и прикрывая лицо рукавом, он, однако, не мог удержаться и то и дело заглядывал в футляр.
Внутри футляра, поблескивая свежим металлическим блеском, покоился предмет. Его причудливая форма поражала воображение.
Жун Си, придерживая рукав, поднял его, тщательно ощупал. Все детали были выполнены безупречно, и в душе его росло восхищение мастерством Цзян Вэйпина.
Имея на руках всего несколько чертежей, этот человек сумел создать столь изящную вещь — это говорило о его высоком мастерстве.
— Мастер Цзян, ваше мастерство необычайно, — проговорил Жун Си, поднимаясь и складывая руки в глубоком поклоне — это движение заставило Цзян Вэйпина и Ху Юйлиня удивленно переглянуться. — Я искренне восхищен вашим талантом и премного благодарен.
Хотя их связывал лишь договор, по качеству исполнения было ясно, что Цзян Вэйпин вложил в работу всю душу. Изделие не только отличалось высочайшим качеством, но и было продумано до мелочей, что говорило о незаурядном таланте и высоких моральных качествах мастера.
Будучи ремесленником низкого сословия, Цзян Вэйпин никогда не удостаивался подобных похвал и уважения. Хотя лицо его оставалось невозмутимым, в душе он ликовал и был тронут. Поспешно ответив на поклон, он сказал:
— Господин, ваша похвала для меня слишком велика, я не смею ее принять. Я лишь старался изо всех сил. Если мне посчастливилось оправдать ваше доверие, это уже великая радость.
Как раз в этот момент в комнату с подносом вошел Лю Цзыши. Расставив чашки на столе, он увидел диковинный инструмент, и любопытство его разгорелось. Простодушно спросил:
— Господин, а что это такое?
Цзян Вэйпин и Ху Юйлинь навострили уши.
Предмет был длиной примерно в половину человеческого роста. Прямой и длинный центральный металлический стержень венчала поперечная рукоять. Снизу к стержню крепилась перевернутая колоннообразная «корона», внутри которой были равномерно распределены двенадцать тонких металлических стерженьков одинаковой длины.
— Пока им нельзя воспользоваться, — улыбнувшись, покачал головой Жун Си.
Цзян Вэйпин мгновенно забеспокоился:
— Чего-то не хватает? — Он подумал, что инструмент несовершенен.
— Нет, — Жун Си поставил приспособление в угол и вдруг обратился к Ху Юйлиню: — Господин Ху, вы знаток угольного дела. Вам, конечно, известно, что черный камень в основном используют при выплавке металлов, а в быту он редок. Как вы думаете, почему?
Удивившись, что Жун Си так открыто и прямо обратился к нему, Ху Юйлинь, отбросив смущение и неловкость, задумчиво ответил:
— Черный камень трудно добывать. Для обогрева и приготовления пищи людям вполне хватает древесного угля, в черном нет необходимости.
Иными словами, высокая себестоимость добычи делает его цену запредельной. К тому же спрос на рынке невелик. Его используют лишь знатные семьи, потому что он горит дольше и дает больше жара.
— Раз уж вы владеете угольными копями, вам, должно быть, известны и преимущества черного камня, — с мягкой улыбкой продолжил Жун Си. Видя, что Ху Юйлинь согласно кивает и слушает с почтением, он добавил: — У меня есть один способ, который может решить вашу проблему.
Ху Юйлинь был не глуп. Он тут же перевел взгляд на металлический предмет и спросил:
— Способ, о котором вы говорите, господин, связан с этим инструментом? А то, чего не хватает, — не черный ли камень?
С умным человеком и говорить приятно. Жун Си еще не закончил фразу, а Ху Юйлинь уже угадал его мысли.
— Кроме черного камня, понадобится еще и обычная глина.
В зале все трое недоумевали, зачем может понадобиться обычная глина. Но глина — вещь распространенная, добыть ее легко. Ху Юйлинь, как человек, кровно заинтересованный в угольном деле, уже собрался было распорядиться, чтобы привезли уголь и глину, как Жун Си продолжил:
— Лучше всего использовать ил с речного дна. Просушите его несколько дней на солнце, а когда высохнет, просейте через железное сито, чтобы убрать твердые примеси и камни. Останется только мелкая, мягкая земля — то, что нужно.
Выходило, что для того, чтобы увидеть результат, нужно подождать еще несколько дней.
Цзян Вэйпин и Ху Юйлинь, хоть и горели нетерпением, понимали: без нужных материалов ничего не сделать.
Вдруг Ху Юйлинь низко поклонился Жун Си и с искренним раскаянием заговорил:
— Несколько дней назад я был непочтителен с вами, господин. Я, Сюаньши, приношу свои извинения и надеюсь, что вы не станете держать зла на прошлое. Завтра же я непременно явлюсь с официальными извинениями.
(п/п Сюаньши (玄石): Взрослое имя (цзы) Ху Юйлиня.)
Он пока не понимал всех деталей процесса, но из слов Жун Си уже догадался о назначении глины. Если задумка удастся, для семьи Ху это будет несказанная выгода.
— Официальные извинения ни к чему, — Жун Си мягко улыбнулся, и на щеках его образовались две пухлые складочки. Несмотря на полноту, кожа его была бела, как нефрит, и сияла, подобно ясной луне, не создавая ощущения сальности, а, напротив, располагая к себе.
Но эти его слова заставили Ху Юйлиня слегка побледнеть. Сердце его забилось тревожно.
«Не нужно официальных извинений? Неужели господин Жун не желает иметь со мной дела?»
Если бы можно было повернуть время вспять, он ни за что не поддался бы слухам и не позволил бы себе такой непочтительности к господину Жуну. Наверняка в тот день господин Жун искал его именно ради этого секретного способа.
А он, дурак, упустил такой шанс! Вот же, сам навлек на себя беду — теперь и не исправишь!
Цзян Вэйпин только сейчас понял, что между его другом и заказчиком возникло какое-то непонимание. Видя, как Ху Юйлинь корит себя, он забеспокоился и попытался вмешаться:
— Сюаньши, между тобой и господином, видимо, вышло недоразумение. Может, откровенно поговорите и проясните, в чем дело?
Хотя он видел Жун Си всего во второй раз, по его манере говорить и держаться чувствовалось, что человек это не мелочный. И друг его, Сюаньши, тоже не из узколобых. Как же у них, никогда раньше не встречавшихся, могли возникнуть трения?
Ху Юйлинь тяжело вздохнул:
— Шоуюань, это моя вина. Я не должен был поддаваться сплетням и, как последний подлец, судить о господине Жуне по своему мелкому разумению. Ведь есть же поговорка: «Увидеть — значит убедиться». Эту истину я только сегодня осознал до конца.
(п/п «Увидеть — значит убедиться» (眼見為實, янь цзянь вэй ши): Устойчивое выражение (чэнъюй), противопоставляемое другому: «Слухам верить нельзя» (耳聽為虛, эр тин вэй сюй).
Поняв, что они оба неправильно истолковали его отказ, Жун Си, не зная, смеяться или плакать, перешел прямо к делу:
— Господин Ху, вы слишком драматизируете. О том, что было на днях, я уже забыл. Не вините себя так. Раз уж вы сегодня здесь, у меня есть к вам одно предложение.
Ху Юйлинь немедленно откликнулся:
— Господин, говорите.
— Если этот метод окажется полезен для семьи Ху и у вас появится желание сотрудничать, я хотел бы обменять его на десять связок монет.
(п/п Десять связок монет (十貫, ши гуань): Одна «гуань» (связка) равнялась 1000 монет (или 1000 медяков). Таким образом, десять гуань — это 10 000 монет. Для простых людей это действительно огромные деньги, годовой доход семьи.)
Десять связок монет для простого человека — уже целое состояние, но в глазах Ху Юйлиня это была лишь малая толика. К тому же он уже видел выгоду метода: если семья Ху освоит его, будущие доходы в десятки, а то и в сотни раз превысят эти десять связок.
А даже если метод не принесет пользы, эти деньги можно будет считать его извинительными.
Ху Юйлинь, как купец, привык четко считать деньги и вести дела. Но с теми, кого он искренне уважал, он предпочитал быть открытым и великодушным.
Не говоря уже о том, как подло вести себя, веря слухам, он полагался на свою способность разбираться в людях. И сейчас он видел: перед ним стоит старший сын семьи Жун — человек мягкого и широкого нрава. Уж точно не из тех пронырливых и скользких типов.
— Господин, ваши слова для меня большая честь, — с серьезным видом произнес Ху Юйлинь. — Я считаю, что заплатить десять связок за ваш метод — мало. И я прошу вас не продавать его больше никому. Если способ окажется действенным, я готов отдавать вам десятую часть прибыли от него.
Смысл был таков: помимо единовременной платы в десять связок за технологию, Жун Си будет получать десятую часть всех доходов от ее использования.
А это уже был практически бесконечный, постоянный источник дохода.
Сердце Жун Си на мгновение дрогнуло. Чтобы и дальше заниматься исследованиями, ему непременно понадобятся немалые средства. Но, поразмыслив, он понял, что пока не может согласиться на это предложение.
— Сюаньши, я тронут твоей добротой и благодарен за нее, — Жун Си, покачав головой, отказался. — Десяти связок вполне достаточно. Больше — уже излишне.
Чтобы Ху Юйлинь не настаивал, Жун Си перевел разговор на другую тему и обратился к Цзян Вэйпину:
— Мастер Цзян, если у вас будет время, не могли бы вы изготовить для меня еще один инструмент? — Он всегда относился с уважением к техническим специалистам.
Если бы не эти искусные мастера, даже зная принципы, невозможно было бы создать необходимые приборы, не говоря уже о том, чтобы заниматься исследованиями.
Цзян Вэйпин, не зная, о каком именно предмете пойдет речь, не стал давать пустых обещаний, а лишь спросил:
— У господина есть чертежи?
Рисунки были давно готовы. Жун Си достал их из рукава и протянул молодому человеку, поясняя для обоих:
— То, что получится из смеси черного камня и глины, можно будет использовать вместе с этим инструментом. Это очень удобно.
На пожелтевшей бумаге еще чувствовался слабый аромат туши. Линии чертежа словно оживали на листе, а рядом мельчайшими иероглифами были пояснены принципы действия, рассеивающие всякое недоумение.
Ху Юйлинь подумал про себя: «До чего же вредны слухи! Кто сказал, что старший сын семьи Жун ничего не знает и не учился?» Иероглифы на бумаге были суровыми, мощными и в то же время изящными, их благородный дух пронзал душу и радовал сердце.
Такой изящный почерк невозможно наработать меньше чем за десять лет упорных занятий.
Жун Си преуспел в каллиграфии благодаря своей прошлой жизни. В детстве он был смышленым, но непоседливым и вспыльчивым, что мешало исследованиям. Чтобы воспитать характер, он с юных лет, уже более десяти лет, занимался каллиграфией.
Почерк его нельзя было назвать выдающимся, но выглядел он достойно.
Цзян Вэйпина, однако, больше интересовали рисунки, а не каллиграфия. Обладая неплохими способностями и имея за плечами несколько лет учебы, он был шире в своих познаниях, чем обычные кузнецы, и легче воспринимал новое. Текст и чертежи были подробны. Подумав немного, он серьезно кивнул:
— Я попробую.
Видя, что Жун Си не желает больше обсуждать долю от прибыли, Ху Юйлинь вместе с Цзян Вэйпином покинул поместье Жун.
Дела шли лучше, чем можно было ожидать. В приподнятом настроении Жун Си оставалось только дождаться, когда привезут уголь и глину, чтобы заняться изготовлением угольных брикетов с отверстиями.
(п/п Угольные брикеты с отверстиями (蜂窩煤球, фэнво мэйцю): Буквально «пчелиные соты — угольные шарики». Имеются в виду привычные нам брикеты для твердотопливных котлов, цилиндрической формы со сквозными отверстиями для тяги.)
На следующий день, ровно в начале часа Сы, Ху Юйлинь снова навестил поместье Жун.
(п/п Час Сы (巳時) — промежуток времени с 9:00 до 11:00 часов утра).
Он явился с официальными извинениями. Держался скромно, с улыбкой, так что даже Лю Хэ забыл былые обиды и велел Лю Цзыши подать гостю чай и угощение.
Причина была проста: Ху Юйлинь пришел с дарами. Даров было не слишком много, но они ясно говорили об искренности намерений. В Великой Вэй существовал обычай дарить целого кабана. Ху Юйлинь, преподнеся в качестве извинений целую свинью, поступил и с точки зрения этикета, и с практической стороны безупречно.
К тому же вместе со свиньей доставили и несколько штук дичи, так что еды им хватит на долгое время.
— Сюаньши, твой дар так щедр, а сердце так искренне, мне нечем отплатить, — Жун Си пригласил его сесть и с мягкой улыбкой добавил: — Пойми, я никогда не таил обиды. Тебе незачем так утруждаться.
— Я знаю, что твоя душа, Далан, широка и чиста. Но мой поступок — лишь для моего собственного спокойствия. Позволь мне сегодня эту вольность и обязательно прими дар, — ответил Ху Юйлинь.
(п/п Далан (大郎): Уважительное обращение к старшему сыну в семье. Буквально «великий/старший юноша».)
Ху Юйлинь не был человеком, который придает слишком большое значение подаркам. Но, хотя они с Жун Си знали друг друга недолго, он чувствовал родство душ, а поскольку вина была на нем, такой шаг был совершенно естественным.
Он говорил с Жун Си в такой легкой, шутливой манере, зная о его великодушии, и не боялся, что тот обидится. Это также помогало сократить дистанцию между ними.
В дружбе главное — быть открытым, честным и искренним.
У обоих оказался широкий круг интересов и познаний. Они заболтались и совсем забыли о времени. Лишь когда солнце склонилось к западу и наступил час Шэнь, а Лю Цзыши пришел с вопросом, они опомнились, но разговор был таким увлекательным, что расходиться не хотелось.
(п/п Час Шэнь (申时) — промежуток времени с 15:00 до 17:00 часов дня.)
— Господин, дедушка послал меня спросить, когда будете ужинать?
Жун Си предложил гостю остаться. Ху Юйлинь для виду отказался, но, уступая уговорам, остался и сел, скрестив ноги, у столика. Когда подали лакированные тарелки с едой, он вздрогнул от неожиданности.
Что это за штука в миске?
Жун Си тоже мысленно схватился за голову. Дядюшка Лю, хоть и был предан и трудолюбив, но в кулинарном деле не имел ни малейшего таланта. Нежная, сочная дикая птица на вид напоминала уголь, а на вкус — воск. Есть это было решительно невозможно.
Истинное кощунство над дарами природы!
http://bllate.org/book/16955/1578223
Спасибо за перевод 💗