Се Ляньюнь не шутил.
В тот момент, когда зазвучала музыка, взгляд юноши на сцене изменился.
Он стал откровенным, развязным, сочетающим в себе невинность и дерзкое очарование.
«see
walk
see
fu-ck
see
suck a lollio»
«...wanna get messy»
В тот момент, когда из микрофона вырвался звук — наполовину шёпот, наполовину кокетливый стон, — зал буквально взорвался. Все зрители, не в силах сдержаться, начали кричать и ликовать.
Танцующий в этот миг Чи Цзи обладал даже большим чувством ритма и контролем, чем высокий Лун Цзя.
Его взгляд бесстрашно скользил по зрителям, словно он с интересом выбирал себе добычу на эту ночь.
Кончик языка прошелся по губам, покачивание бёдрами и движения ног заставляли пересохнуть в горле.
«tell me
how you want it done
at the mall,
the hall
or on your mom's bedroom wall?»
Лун Цзя, помня хореографию, протянул руку, чтобы обнять его за талию, но юноша потянул его за галстук, прижимаясь лицом к лицу так близко, что их дыхание смешалось.
Девушки под сценой сходили с ума:
— А-а-а-а-а!!!
Они были так близко, что стоило лишь опустить голову — и поцелуй был бы неизбежен. Но юноша, похожий на эльфа, вдруг ослепительно улыбнулся. Схватив руки партнера, он развернулся, прижимаясь спиной к его широкой груди, и начал покачивать бедрами, словно танцовщица из казино, демонстрируя всю гибкость своего тела.
Когда он отпустил руки и снова начал петь, его голос звучал настолько ровно, будто он вовсе не танцевал. А концовка фразы ушла вверх с такой интонацией, словно он соблазнял всех присутствующих:
— Do I make you wet?
Хо Жэнь смотрел на это, совершенно ошеломлённый. Он долго не мог повернуть голову к Се Ляньюню.
Ему пока не удавалось сопоставить этого шестнадцатилетнего парня на сцене с мягким и застенчивым Сяо Чи в жизни. Казалось, что это два абсолютно разных человека.
— У Сяо Чи отличное чувство роли, и на сцене он раскрепощается, — лениво заметил Се Ляньюнь. — С такими данными и талантом, если не он будет главной звездой театра, то кто?
Хо Жэнь потерял дар речи. Он заметил, что Лун Цзя в какой-то момент даже немного растерялся и его актёрская игра уступала состоянию Чи Цзи.
Этот мальчик бесстрашно сиял.
Его взгляд был смелым и откровенным, тело раскрывалось без всякой защиты. А когда он, отклячив зад, покачивался в такт, то ещё и двусмысленно облизывал кончики своих пальцев.
Развратный и кокетливый, но при этом с лицом, полным абсолютной невинности.
«—you wish you had a slice of me»
Когда Лун Цзя снова обнял его за талию, Чи Цзи встретил его взгляд, вскинув бровь. Всё его существо излучало юношескую чувственность.
— Ты знаешь, что дядя Цзян распределяет роли между участниками? — спокойно спросил Се Ляньюнь, наблюдая за их танцем.
— Роли? — Хо Жэнь вспомнил то, что узнал в прошлый раз, и осторожно предположил: — Значит, Чи Цзи будет главным танцором?
— Не такие роли. У дяди Цзяна своеобразный подход, и именно благодаря этому своеобразию он ни разу не промахнулся, продвигая артистов. — Се Ляньюнь повернулся к Хо Жэню с насмешливой улыбкой: — Чи Цзи... это «Цвет» Rona.
Хо Жэнь мгновенно всё понял.
Никакое другое слово не подходило лучше.
Когда песня закончилась, сотни зрителей, доведенные до экстаза, громко требовали продолжения.
Лоб и шея Чи Цзи покрылись капельками пота. Поклонившись и сойдя со сцены, он снова превратился в застенчивого, послушного ребёнка.
Лун Цзя выглядел слегка потерянным.
Хо Жэнь и Се Ляньюнь, которым предстояло выступать через несколько номеров, подошли, чтобы передать им воду.
— Красиво станцевали. — Хо Жэнь протянул салфетку. — Вытри пот.
Чи Цзи, выйдя из образа, быстро залился краской от смущения и, закрыв лицо руками, спрятался за Се Ляньюнем:
— Я только что...
Лун Цзя недоумевал:
— Ну ты и скрытный.
У Чи Цзи над головой чуть ли не пар пошёл:
— Не поймите неправильно!!
Хо Жэнь посмотрел на Лун Цзя:
— Я заметил, что ты немного растерялся.
— Да я никогда не встречался ни с кем, ясно?! — оправдывался Лун Цзя. — Конечно, я занервничал, когда он так близко подошёл!
Се Ляньюнь взъерошил волосы Чи Цзи:
— Всё, всё, идите смывать грим.
Не прошло и двадцати минут, как на сцену вышли Хо Жэнь и Се Ляньюнь. Они оттанцевали свои три минуты на одном дыхании, поклонились и сошли со сцены — гладко, без сучка и задоринки.
Раньше в тренировочном зале Хо Жэнь танцевал со случайными партнёрами, а потом несколько раз сотрудничал с Лун Цзя, и ощущения были совершенно разными.
Лун Цзя танцевал с безудержным весельем, его улыбка была заразительной, а сам он — красивым и статным. Танцуя, он не забывал стрелять глазами и флиртовать с залом.
Стиль Се Ляньюня был другим, очень сдержанным.
Эта сдержанность проявлялась в том, что он взаимодействовал только с камерой, одновременно контролируя партнёра.
— Наоборот, в этом была какая-то особая, выверенная аскетичность.
Скрытный и холодный, словно ничто не могло его задеть.
Казалось, хотя он и танцевал, на самом деле он был тем, кого должны развлекать другие.
Спускаясь со сцены, Хо Жэнь взял сухое полотенце, чтобы вытереть пот, и спросил:
— Брат Юнь, ты специально отрабатывал эти выражения лица и движения тела?
— Ещё бы. — Се Ляньюнь потянулся. — У меня гибкость и чувство ритма не так хороши, как у них.
— Если не хватает техники, бери актёрской игрой. Учись.
В общежитие они вернулись только в полвторого ночи.
Хо Жэнь, не спавший днём, валился с ног от усталости, но Лун Цзя потащил его делать восстанавливающие маски.
— После снятия макияжа не забывай защищать кожу, — приговаривал Лун Цзя, сидя на краю его кровати и отвечая на сообщения Бо Цзюэ. — Увлажнение каждый день, защита от солнца всегда. Запомнил?
Хо Жэнь сонно кивнул и невнятно промычал в ответ.
— У Сяо Чи сценический образ слишком мощный, — Лун Цзя захлопнул телефон и снова начал анализировать прошедший танец. — Я чуть сам не повёлся, меня ещё так не соблазняли.
Хо Жэнь открыл глаза и посмотрел на него с улыбкой:
— Понравилось?
— Да нет, мне всё же больше по душе такие, как учитель Бо. — Лун Цзя добавил серьёзно: — Не смей рассказывать об этом Бо Цзюэ, иначе он меня снова подкалывать будет.
Бо Цзюэ был добрым и мягкосердечным, но язык у него был острым, и Хо Жэню приходилось его задабривать.
Парни ещё немного подурачились и чуть не уснули прямо в масках.
В мгновение ока настал день новогоднего корпоратива SF.
Из-за задержки рейса Бо Цзюэ прибыл в компанию только в четыре часа дня и встретился с ними в гримёрке.
Стажёрам не нужно было идти по красной дорожке, но Бо Цзюэ и Се Ляньюнь уже несколько раз сотрудничали с SF, поэтому на этот раз они числились специально приглашёнными гостями и позже должны были получать награды.
Поэтому они разделились на две группы: одни — в костюмах и с укладкой, другие — в стандартной вечерней одежде для стажёров, без особых изысков.
Се Ляньюнь обычно одевался как домашний затворник в очках, но стоило ему надеть бордовый галстук и серебристый костюм, как он тут же превращался в того самого холодного и неприступного гениального автора песен.
Бо Цзюэ, положив руку ему на плечо, болтал о пустяках. Его длинные волосы, ниспадающие до пояса, делали его похожим на чёрного лебедя — роскошного, но сдержанного, настоящего аристократа.
Группа стажёров направилась к боковому входу, ожидая своей очереди. Когда мимо проходили старшие коллеги, они почтительно здоровались.
Чи Цзи в таких социальных ситуациях легко терялся и всё время жался к Хо Жэню, как маленький попугайчик.
У них пока не было определённого статуса, они были лишь частью большой армии будущих дебютантов, занимая места ближе к центру, но по сравнению с гостями вечера их значимость была ничтожной.
Помимо двадцати новых стажёров, менеджеры привели и рассадили ещё десятки юношей и девушек из разных филиалов и на разных стадиях обучения. Они заполнили заднюю часть зала, пока на сцене проверяли свет, звук и программу вечера.
Хо Жэнь никогда раньше не был на корпоративах такого уровня и, честно говоря, тоже нервничал.
Рядом несколько стажёров, заметив, что менеджер ушёл, собрались в кучку поболтать. От волнения они говорили довольно громко.
— Как думаете, те легендарные звёзды SF придут?
— Вряд ли... С их-то статусом.
— Слышали, Бог Мэй тоже будет?!
— А про его сына слышал?..
Большой экран наконец загорелся, и красная дорожка официально открылась.
Множество камер одновременно транслировали происходящее с разных ракурсов. Специально приглашённые фанаты, стоящие по обеим сторонам дорожки с плакатами, чуть ли не плакали от счастья.
— Итак, новогодний гала-концерт SF 2009–2010 официально открыт!
Журналисты и фотографы с камерами наперевес яростно снимали, а артисты неспешно выходили согласно расписанию.
Порядок выхода был продуман с учётом статуса: чтобы и популярных звезд не обидеть, и дать шанс засветиться новичкам.
Речи ведущих на красной дорожке были выверены до мелочей, чувствовалось, что каждое слово взвешено и никого не заденет.
Хо Жэнь с товарищами задрали головы, разглядывая незнакомые лица на экране, но узнавали немногих.
Среди десятков артистов по-настоящему знаменитых было единицы. Большинство были «середнячками», и на пресс-воле они выбирали места с краю.
Хо Жэнь старался запомнить их имена и главные работы, сопоставляя некоторых с рекламными плакатами компании.
Экран действительно немного растягивал фигуры в ширину, но почти все артисты следили за собой так строго, что даже в объективе их лица казались крошечными.
— А теперь — специальные гости!
Бо Цзюэ с непроницаемым лицом шёл по ковровой дорожке, и даже фанаты классической музыки в зале разразились восторженными криками.
— А-а-а, это Бо Цзюэ! Какой он худой и красивый, я умираю!!!
— Он посмотрел на меня, он посмотрел!!! Боже, боже, боже!!!
При ходьбе его длинные волосы слегка развевались. Брови словно нарисованы тушью, губы бледно-розовые — в нём была та самая утончённая восточная красота.
Ведущий закончил его представление, и девушка-ассистент с поклоном подала маркер.
Беглая подпись на английском в правой части центра — очень красиво.
Когда вышел Се Ляньюнь, многие в зале подняли головы, чтобы рассмотреть его получше.
Они не особо разбирались в значении фортепианных наград, но прекрасно понимали, сколько стоит имя Се Ляньюнь.
— Это тот самый гениальный автор текстов... — пробормотал стажёр в переднем ряду. — Младше меня, а талантливее во сто крат. Как жить-то после этого...
— Там не просто талант, — поправил его сосед. — Кто сможет уговорить его написать песню, тот даже во сне смеяться будет.
Хо Жэнь в это время карандашом правил ноты в соответствии с замечаниями Се Ляньюня и чуть не ошибся в паузе.
Лун Цзя прикрыл рот рукой и тихонько хихикнул:
— А я вот не заметил.
Специальных гостей было двенадцать, все — лидеры в своих областях.
Когда все артисты и гости прошли по дорожке и оставили автографы, ведущий сменил тон и громко объявил:
— А теперь давайте вместе тепло поприветствуем таинственного гостя сегодняшнего вечера — Мэй Хэн, Мэй Шэнъяо!
Зал взорвался — и внутри, и снаружи.
Чёрт!! Бог Мэй действительно пришёл?!!
Ещё и сына с собой привел!!
-2-
Обычно звезды уровня Мэй Хэна — птицы высокого полета, которых трудно увидеть.
Хотя он давал как минимум четыре концерта в год и часто выступал за границей, посещал он в основном мероприятия уровня премии «Золотая мелодия». На внутренний корпоратив компании ему приходить было вовсе не обязательно.
Мэй Хэн был одной из самых крупных звезд вечера. Тот факт, что он пришёл лично, да еще и привел сына, которого долго оберегал от публичности, тянул на главную новость последних дней.
Ведущий не успел договорить и пары фраз, как внутри зала начались бурные обсуждения, а снаружи не смолкали крики и щелчки затворов.
Хо Жэнь вспомнил то интервью, которое видел раньше, и тоже невольно поднял голову, чтобы взглянуть на них.
Мэй Хэн ничуть не изменился со времен телеинтервью несколько лет назад, казалось, даже помолодел.
Он вежливо и элегантно приветствовал присутствующих, держа за левую руку мальчика с пепельно-золотистыми кудрями.
Мальчику было всего двенадцать, черты лица очень напоминали отцовские. Выражение лица спокойное и отстранённое, лишь во время раздачи автографов он бросил короткий взгляд в камеру.
...Очень отстранённо.
Бо Цзюэ на красной дорожке был бесстрастным от волнения, Се Ляньюнь привык отгораживаться от проблем маской безразличия.
Но выражение лица Мэй Шэнъяо совсем не выглядело наигранным.
Хо Жэнь разглядывал двенадцатилетнего мальчика, когда Лун Цзя легонько толкнул его локтем.
— Хо-Хо, — понизил он голос, — тебе не кажется, что этот ребенок какой-то подавленный?
Хо Жэнь тоже пытался прочитать его микровыражения:
— Кажется, он немного... несчастен?
— Странно это. Бог Мэй выглядит очень мягким человеком, вряд ли он плохо обращается со своим ребенком. — Лун Цзя размышлял: — Если бы он не хотел идти, семье незачем было бы его заставлять.
Может, дело в чём-то другом, не связанном с сегодняшним вечером?
Время приближалось к восьми часам. Когда отец и сын Мэй вошли в зал, аплодисменты не смолкали очень долго.
Они сидели в ряду перед специальными гостями, и с мест стажёров выглядели как две размытые точки.
Вслед за этим руководство компании по очереди выходило на сцену с речами, официально представляя результаты работы за год, демонстрируя подробные данные, объясняя последние тренды и возможности, а также обрисовывая планы по развитию новых направлений в следующем году.
Хо Жэню нравились такие мероприятия.
Его не особо интересовала близость к знаменитостям, но ему нравилось, когда к нему относились как к взрослому, на равных.
Подписание трудового договора, участие в корпоративе компании — превращение из зависимого студента во взрослого, отвечающего за себя, давало ему чувство безопасности.
Словно он снова обретал контроль над своей судьбой.
В середине речи руководство упомянуло о планах на проект Rona. Многие, очевидно, уже знали инсайдерскую информацию и устремили взгляды на сына поп-короля, сидящего в первом ряду.
Камеры тоже повернулись к нему.
Мэй Шэнъяо равнодушно окинул всех взглядом.
Лицо мальчика было утонченным и красивым — типичный случай, когда говорят «поцелован Богом».
Хо Жэнь не представлял, что может стать товарищем по команде с человеком такого статуса, и не мог вообразить, как они будут ладить.
Всё это было неизведанной пустотой.
Когда отчеты и прогнозы закончились, вечер перешел к награждению и выступлениям.
Новые и старые артисты, а также «золотые» менеджеры один за другим поднимались на сцену за наградами. В перерывах шли большие и малые выступления, атмосфера становилась всё более естественной и расслабленной.
Вспышки камер внизу не прекращались ни на минуту. Многие репортеры, чтобы поймать удачный ракурс, не гнушались вставать на колени перед сценой, преследуя артистов.
Хо Жэнь всё ещё урывал время, чтобы поправить ноты. Чи Цзи слушал песни, подпевая про себя, и иногда грыз печенье со стола.
Цифры в миллионах и миллиардах пока были от него далеки. Всё, о чем говорили в блоке «Взгляд в будущее», звучало ярко, но недосягаемо.
Хо Жэнь, работая, иногда поднимал голову, чтобы взглянуть на незнакомцев, танцующих на сцене, тер глаза и снова решал, стоит ли добавить здесь украшение для эффекта.
Когда пробило двенадцать, пришли два сообщения подряд.
Чэнь Сяоянь: Хо-Хо, с Новым годом! Желаю тебе, чтобы всё шло гладко, радости каждый день, и чтобы в новом году становилось всё лучше и лучше xD
Тетя Лу: Хо-Хо, с Новым годом. Тетя надеется, что ты будешь следить за здоровьем. Работать одному тяжело, береги себя, не поранься. У тети всё хорошо, не волнуйся.
Хо Жэнь, опустив голову в мелькающем свете разноцветных огней, смотрел на экран телефона. Спустя долгое время он ответил им обоим: «С Новым годом».
В телефоне была функция предиктивного ввода, но он набивал каждый иероглиф вручную, долго смотрел на них, и только потом отправил.
Словно это было единственное тепло, которое он мог подарить.
Последние пятнадцать дней внезапно стали похожи на финальный рывок перед экзаменами.
Все словно с цепи сорвались, тренируясь в танцах и пении. В спортзале на беговых дорожках бегали как на соревнованиях, распеваясь на пределе легких, а вечером валились с ног от усталости, готовые ползти до общежития на четвереньках.
Групповое выступление было в основном отработано, дальнейшие прогоны были лишь для закрепления и уточнения позиций.
Девятнадцать человек — ни много ни мало. В условиях временного формирования группы приходилось постоянно узнавать других, но по сути, главное — хорошо выполнять свою часть работы с партнерами.
Вэй Цзе каждый день оттачивал с ними движения, а в конце снимал на камеру, распечатывал отдельные кадры и красным маркером отмечал несинхронные моменты, заставляя отстающих работать сверхурочно.
Десятого января снова объявили порядок финальных собеседований.
Оказалось, их разделили на две комнаты, чтобы проводить одновременно.
Хо Жэнь снова был первым и отправился в 603-ю.
До финального отчета оставалось пять дней, очевидно, это была последняя проверка и утверждение.
Хо Жэнь инстинктивно побаивался дядю Цзяна. Перед тем как войти, он трижды глубоко вдохнул, взял под контроль выражение лица и только тогда постучал.
Дверь открылась, и Пэй Жуе поднял на него глаза.
Их взгляды встретились на секунду, точь-в-точь как в тот момент на парковке.
Мужчина был одет в белый худи оверсайз, в ухе — серьга в виде полумесяца из розового золота. Он сидел расслабленно и даже дерзко.
— Ты пришел.
Хо Жэнь напрягся, в его глазах мелькнула решимость.
— Я говорил, — произнес юноша, глядя ему прямо в глаза, — что докажу тебе.
От Пэй Жуе не исходило того подавляющего давления, как от дяди Цзяна.
Он был спокоен, на губах играла улыбка.
— Сначала присядь.
Хо Жэнь видел этого наставника за последние два месяца очень редко.
Пэй Жуе был загадочной фигурой в SF. Хотя он и появлялся время от времени, чаще он жил в полных благоговения и восхищения разговорах помощников преподавателей.
Он не обучал стажеров, еще не вошедших в группу, мог просидеть все занятие в телефоне, но для других это казалось великой милостью.
Когда Хо Жэнь сел, все заготовленные сценарии в его голове перемешались.
Он думал, что последний разговор будет с дядей Цзяном, и заранее продумал, как реагировать на его гнев или улыбку.
Но теперь напротив него сидел похожий на аристократа Пэй Жуе.
Мужчина пару раз крутанул ручку и поднял глаза, улыбаясь ему.
— Клубничный торт был вкусным?
Хо Жэнь помолчал пару секунд:
— ...Угу.
— Как тебе «Весеннее пробуждение»?
Хо Жэнь знал, что о всех передвижениях стажеров нужно отчитываться компании. Он опустил голову и ответил:
— Понравилось.
Пэй Жуе крутанул ручку на пол-оборота, подпер подбородок и посмотрел на него:
— Ты нервничаешь.
Хо Жэнь подумал, что лучше бы это был разговор с дядей Цзяном, и спустя некоторое время выдавил:
— Да.
— На самом деле содержание этого разговора одинаково для всех стажеров. — Пэй Жуе достал с полки контракт и пододвинул его к нему. — Если в будущем ты попадешь в Rona, этот контракт — первое, с чем вам придется столкнуться.
Хо Жэнь взял контракт и максимально быстро пробежал его глазами.
Пункты были четкими и ясными, разделение интересов — определенным, риски и полномочия расписаны очень подробно.
Он поднял глаза на Пэй Жуе:
— Это ведь не просто разъяснение контракта?
Мужчина смотрел на него, подперев подбородок рукой, его голос был глубоким и спокойным.
— Действительно, не только.
— Последняя беседа нужна для того, чтобы я и дядя Цзян объяснили вам, какие... жертвы придется принести на этом пути.
— Это также последний урок, который SF дает вам на данном этапе.
Все двадцать человек здесь были лучшими и самыми выдающимися стажерами этого набора.
Даже если они не попадут в Rona, они вполне квалифицированы для участия в других проектах по созданию звезд и получения шанса на дебют.
Компания придавала огромное значение созданию Rona, стремясь к тщательности на всех этапах.
А то, что на личное собеседование отправили людей уровня Цзян Шу и Пэй Жуе, уже говорило о предельной серьезности.
Зрачки Хо Жэня сузились, он посмотрел ему в глаза и повторил:
— ...Жертвы?
От этого слова ему стало инстинктивно не по себе.
Пэй Жуе медленно кивнул, его голос и поза стали серьезными и торжественными.
— Мы сейчас говорим о будущих, долговременных и непрерывных жертвах.
— Хо Жэнь, ты выбрал Rona, проект, над которым дядя Цзян и весь SF работали десять лет.
— Это не какая-то группа-однодневка, следующая за модой, не сборище вольных айдолов.
— Ты и остальные пятеро участников Rona разделите общую судьбу и общие жертвы с этой группой.
— Как только это решение будет принято, пути назад не будет никогда.
Он сидел перед ним, словно хранитель маяка на перекрестке.
— Еда, сон, личная жизнь.
— Любовь, эмоции, слова.
— Здоровье, личное пространство, свобода.
— Все, что не может быть ограничено и разъяснено контрактом.
— Все это будет принесено в жертву бесконечной славе и выгоде.
Мужчина сцепил пальцы в замок у губ, его взгляд был проницательным и сочувствующим.
— Хо Жэнь, сейчас у тебя есть последнее право уйти.
http://bllate.org/book/16092/1570049
