Хо Жэнь опустил глаза и немного подумал.
Он прекрасно понимал, что сейчас ему всего шестнадцать, и для подобных вещей у него недостаточно рассудительности. Но будь у него путь получше, он бы не стоял сегодня перед таким выбором.
В сложившейся ситуации осторожность не имела никакого смысла.
Юноша поднял голову, посмотрел на Пэй Жуе и медленно произнёс:
— Кажется, вы не в духе.
— Верно, — Пэй Жуе нахмурился, глядя на него. — Я знаю, с чем тебе предстоит столкнуться в ближайшие несколько лет. Поэтому я уже не раз задумывался: возможно, мне не стоило тогда подбирать тебя на парковке.
Тогда он и представить не мог, что этот мальчик окажется настолько невероятно стойким и сильным.
И что однажды они встретятся здесь.
— Пожертвовать, — Хо Жэнь снова повторил это слово. — Почти всем.
— Мне не позволено давать тебе какие-либо советы, — спокойно произнёс Пэй Жуе. — Но в будущем я буду сопровождать вас на этом пути.
Юноша вскинул глаза и улыбнулся:
— И это уже очень здорово.
Его улыбка напоминала первые проталины на весенней реке. В чертах лица и взгляде сквозила благородная смелость, смягчённая лёгкой нежностью.
— Учитель Пэй, спасибо, что переживаете за меня.
Таковы были условия игры. И он принял их целиком и полностью — от лица себя из будущего, на десять лет вперёд.
Пэй Жуе немного помолчал, а затем чётко по протоколу изложил всё, что должен был передать.
Поднявшись, Хо Жэнь снова поблагодарил его, но вдруг кое-что вспомнил:
— А те пятеро… с ними тоже проведут такую беседу?
— С ними… — Пэй Жуе подпёр лоб рукой и надолго замолчал.
На тыльной стороне его ладони чётко выделялись суставы, а кожа была настолько бледной, что сквозь неё просвечивали голубоватые вены.
— Они давно к этому привыкли.
________________________________________
Двадцатого января наступал Новый год. Тринадцатого числа преподаватели собрали всех девятнадцать стажёров, и они выкроили время, чтобы вместе налепить пельменей.
Двадцать третьего числа двенадцатого лунного месяца, в канун Малого Нового года, по традиции полагалось есть сладкую тянучку. Повар и впрямь сварил солодовый сахар, нарезал его небольшими кубиками и раздал каждому стажёру по две-три штуки.
В прежние времена это лакомство считалось роскошью. Простые люди жили бедно, и позволить себе мясо или сладости было тяжело. И сейчас, попав в руки этих парней, конфеты всё так же оставались роскошью.
Чи Цзи и Се Ляньюнь из-за строгой диеты уже начали сомневаться в смысле жизни. Съев свои порции, они сидели с таким видом, будто им отчаянно хотелось ещё.
Лун Цзя вымазал лица Чи Цзи и Хо Жэня мукой. Южане и северяне лепили пельмени по-разному, защипывая края на свой лад, поэтому вокруг стоял весёлый и радостный гвалт.
Пельмени наделали двух видов: с яичным желтком и креветками, а также со свининой и капустой. Ассистенты и несколько преподавателей тоже остались отмечать вместе с ними. Они уговаривали парней расслабиться хотя бы раз в неделю и поесть вдоволь, ведь в Малый Новый год главное — это веселье.
Хо Жэнь работал быстро и ловко. Всего за полчаса он помог остальным налепить целый таз.
Радостный шеф-повар унёс пельмени варить, а парни сгрудились вокруг стола и принялись болтать.
— До финальной оценки осталось всего два дня, — Ми Гэ слизнул уксус с палочек и повернулся, глядя на пар, поднимающийся над котлом. — Как ощущения?
Бо Цзюэ, сидевший за ноутбуком и усердно отвечавший на письма, отозвался:
— Нормально.
Се Ляньюнь, с конфетой во рту торопливо дописывающий партитуру:
— Я спокоен.
Хо Жэнь задумался и с любопытством спросил:
— А перед вступительными экзаменами в университет тоже бывает такое чувство?
Ми Гэ рассмеялся так, что едва не ткнул себе палочкой в лицо.
— С чего это ты вдруг про экзамены вспомнил? Но если уж сравнивать, то по-настоящему похожим будет день вашего дебюта, — серьёзно добавил он. — Это будет самый особенный день в вашей жизни. Важнее даже, чем свадьба или рождение ребёнка.
Се Ляньюнь покосился на Хо Жэня, догадываясь, что именно его тревожит.
— Когда вам с малышом Чи исполнится восемнадцать, сдавать всё равно придётся.
Хо Жэнь замер:
— Но разве не говорили, что…
— Сначала поступите, получите статус студента и возьмёте академ. А позже, когда карьера пойдёт на спад, сможете спокойно отучиться, ничего страшного, — Лун Цзя протянул руку и взлохматил волосы ему и Чи Цзи, словно успокаивая младших братьев. — Малыш Чи наверняка поедет в Беркли, а вот наш Хо-Хо…
В груди Хо Жэня внезапно поднялась волна предвкушения, и его глаза засияли.
— Если меня не будут душить финансовые проблемы, — быстро проговорил юноша, — я бы хотел поступить в Гарвард.
У карьеры айдола есть возрастные ограничения. Значит, уйдя со сцены, он снова обретёт свободу, верно? Возможно, он ничего не упустит, и всё это будет ждать его на финише.
Чи Цзи протяжно «о-о-окнул», но быстро воодушевился:
— Тогда я буду летать к вам в Америку в гости!
— Вы только посмотрите на них: уже планируют учёбу за границей после выхода на пенсию, — протянул Ми Гэ, подперев лицо руками. — Как же хорошо быть молодым.
— Пельмени готовы! — громко объявил ассистент. — Давайте за стол, налетайте!
Парни радостно бросились к еде. Выкроив минутку отдыха в этот зимний вечер, они уплетали пельмени, а под конец даже начали распевать песни.
________________________________________
В мгновение ока наступило пятнадцатое января.
Индивидуальные выступления начинались в полдень. Большинство стажёров поднялись в шесть утра, чтобы переодеться, сделать причёски и макияж, а затем ещё раз согласовать свои треки со звукорежиссёром.
Хо Жэнь переоделся в сценический костюм в британском стиле — единый для всей группы. Запрокинув голову, он послушно позволил визажистке прокрасить ему ресницы.
— В этом костюме твоя кожа кажется ещё светлее, — девушка отступила на пару шагов и вдруг предложила: — Красавчик, давай я нарисую тебе родинку под глазом?
— Родинку?
— В чертах твоего лица есть некая резкость, агрессивная красота, — с улыбкой объяснила она. — От тебя так и веет опасностью. Иногда это создаёт слишком сильную дистанцию.
Она слегка коснулась подводкой внешнего уголка его левого глаза и кивком указала на зеркало.
— А с этой родинкой всё идеально уравновешивается.
Хо Жэнь несколько секунд вглядывался в своё отражение. Родинка под глазом придавала лицу едва уловимое очарование и одновременно служила чем-то вроде защитной маски. Он почему-то немного расслабился.
— Спасибо.
Девятнадцать стажёров расселись по местам. Трое главных экзаменаторов вышли по очереди. Остальные ассистенты и преподаватели тоже присутствовали, чтобы в тишине сопроводить ребят до самого финиша.
— Наш путь начался в июле, и дойти до сегодняшнего дня действительно было непросто, — Айя по-прежнему выступала в роли ведущей. Окидывая взглядом просторный экзаменационный зал, она расчувствовалась: — Вы — лучшие из лучших, прошедшие суровый отбор среди десятков тысяч кандидатов. Каким бы ни оказался сегодняшний результат, я надеюсь, что вы выложитесь на все сто и не оставите себе поводов для сожалений.
Групповое выступление представляло собой синхронный танец.
Пара-тройка стажёров перенервничали настолько, что заметно фальшивили даже при частичной фонограмме. Однако в целом всё прошло довольно слаженно, и группы выступили отлично.
Преподаватели с бесстрастными лицами перелистывали страницы и выставляли оценки. Их взгляды, словно рентген, просвечивали каждого, выявляя скрытые козыри.
Затем последовали индивидуальные выступления. Очередь шла в обратном порядке, начиная с девятнадцатого номера. Девятнадцатый номер пел и танцевал, восемнадцатый после сольного номера показал фокус, а семнадцатый перед началом даже зачитал наизусть небольшую речь о своих чувствах.
Когда настала очередь Хо Жэня, все в зале заметно оживились и в едином молчаливом порыве устремили на него взгляды.
За прошедшие пять месяцев слухи об этом парнишке разлетелись повсюду. Его рейтинг рос с невероятной скоростью каждый месяц, а пугающий самоконтроль создавал впечатление, будто ему вообще не нужен отдых. Звуки фортепиано в два часа ночи и неизменные дополнительные тренировки со скакалкой.
Дойдя до этого этапа, дураков среди них не осталось. Они прекрасно понимали, на что готов пойти этот юноша ради победы, и чётко осознавали непреодолимую пропасть между ним и собой.
— Здравствуйте, преподаватели. Я Хо Жэнь, номер двенадцать.
Юноша низко поклонился, не забыв при этом посмотреть прямо в центральную камеру.
— Сегодня моё выступление продлится десять минут и будет состоять из трёх частей. Соло на фортепиано, вокально-танцевальный номер и пение под гитару.
После этих слов не только некоторые преподаватели удивлённо прищурились, но и в зале поднялось перешёптывание. Все знали о его пугающей способности к обучению, но никто не ожидал, что он достигнет такого уровня всего за полгода.
К тому же программа выступления была крайне амбициозной. Фортепиано не стояло в середине в качестве передышки; вместо этого за интенсивным танцем с пением сразу же следовала игра на гитаре.
Хо Жэнь сел за рояль и коснулся пальцами клавиш. Его лицо расслабилось, а дыхание выровнялось.
Соната соль мажор Гайдна, первая часть.
Поначалу звуки фортепиано перепрыгивали с ноты на ноту, словно белый олень неспешно бродил по лесной чаще. После внезапной паузы и мощного аккорда темп стал более лёгким, быстрым и частым.
Юноша держался расслабленно. Его дыхание и движения тела выдавали настоящий профессионализм.
Партия для обеих рук становилась всё сложнее. Она то и дело испытывала мозг на способность быстро координировать движения разных пальцев. Его запястья оставались настолько стабильными, что он совершенно не походил на новичка.
Они не были слишком зажатыми — излишнее напряжение сделало бы звук резким и грубым. Но и не были слишком расслабленными, иначе ноты звучали бы вяло и слабо. Идеальный баланс, ровность и плавность игры. Казалось, даже сила нажатия кончиков пальцев была просчитана с математической точностью.
Игра на фортепиано — это не просто владение инструментом. Она отражает музыкальность исполнителя, его чувство ритма и даже показывает его связь с самим искусством.
Выступление Хо Жэня было безупречным. Он превзошёл ожидания абсолютно всех.
Дядюшка Цзян сидел в тёмных очках и молча слушал. Его поза ничуть не изменилась со времён их прежних бесед. Один из преподавателей во втором ряду не удержался и шёпотом спросил Ми Гэ:
— Это ты его учил? Как он смог так быстро всё освоить?
Ми Гэ покачал головой:
— Да куда мне. Я на такое не способен.
Чи Цзи слушал игру издалека. Уголки его губ слегка приподнялись, и в этой улыбке читалась нескрываемая гордость.
Композиция пятого уровня сложности была исполнена безукоризненно. Юноша встал, подошёл к краю сцены и на мгновение пересёкся взглядом с Пэй Жуе.
На весь зал грянул зажигательный джаз. Классическая атмосфера, царившая секунду назад, разлетелась вдребезги. Под частые и резкие удары барабанов юноша вскинул руки и начал свой танец.
И при этом пел вживую.
Он мастерски контролировал дыхание. Его движения были пружинистыми, мощными и полными взрывной энергии.
Но больше всего поражали его глаза. Они походили на лезвие клинка, на взгляд белого волка — на всё самое острое и опасное в этом мире. Но крошечная родинка под глазом словно таила в себе невысказанную историю. Она обманом заставляла зрителей ослабить бдительность, очаровывая и пленяя их сердца.
Пэй Жуе сидел по правую руку от дядюшки Цзяна. Помолчав некоторое время, он усмехнулся. Как будто наконец-то сдался перед ним.
Как только танцевальный трек подошёл к концу, Хо Жэню подали гитару.
Зал к тому времени уже буквально кипел. Человек семь-восемь стажёров про себя признали, что им с ним не тягаться, и теперь хлопали изо всех сил, не жалея ладоней.
«Это слишком круто! Кто вообще способен на такое?!»
«Кто достоин попасть в RONA больше, чем он?!»
С точки зрения уверенности на сцене, комплексных навыков и скорости прогресса, здесь у него просто не было конкурентов!
В этот момент на лбу и шее Хо Жэня поблескивали капли пота, но он уже усилием воли выровнял дыхание. Он передвинул каподастр и произнёс в микрофон:
— Слова и музыку для следующей песни я написал сам.
В зале поднялся гул. У некоторых рты открылись в форме буквы «О».
«Он что, блять, ещё и козырь в рукаве прятал?!»
«Чувак, как ты вообще прожил эти полгода?!!»
«Мы точно в одной компании и у одних и тех же преподавателей учимся?!!»
— За помощь в аранжировке, сведении, гармониях и инструментале я хочу поблагодарить всех друзей и преподавателей, которые меня поддерживали, — Хо Жэнь обвёл взглядом бесчисленные пылающие глаза в зале и снова отвесил глубокий поклон. — Песня называется «Ошибочная встреча».
Он легко перебрал струны. Из дерзкого юноши, только что исполнявшего горячий танец, он мгновенно превратился в кроткого и сдержанного парня. Эта трансформация произошла так быстро, что не потребовалось никакого перехода.
Мягкий вдох, и он нежно запел:
— Ты ещё помнишь… того серого голубя?
С первыми же звуками его голоса даже преподаватель вокала, учитель Чжун, сидевший слева от дядюшки Цзяна, резко изменился в лице. Он прекрасно помнил: три-четыре месяца подряд этот мальчишка пел как робот. Технику он схватывал на лету. Будь то правильное дыхание или тонкости артикуляции — всё это он доводил до идеала примерно за неделю. Но в его пении напрочь отсутствовали эмоции.
А сегодня Хо Жэня будто подменили.
Чжун Фэнъюй был опытным преподавателем. Учеников было слишком много, поэтому у него просто не хватало времени, чтобы разжевать Хо Жэню все академические тонкости. Неизвестно, какой гений научил его такому прямолинейному и грубоватому приёму, но, по крайней мере, здесь и сейчас он сработал на все сто.
Козырь назывался — повествование.
Сама песня была очень сюжетной. Половина текста рисовала образы в голове, а вторая половина звучала как исповедь. Это непрерывно сокращало дистанцию между Хо Жэнем и слушателями. А ещё помогало самому юноше мгновенно вжиться в роль — войти в нужный образ за долю секунды.
А затем покорить всех переполняющими этот персонаж эмоциями.
— Прошли в миллиметре друг от друга, и всё это было лишь заблуждением...
Последние две строчки повторялись, переплетаясь с перебором струн, и звучали как тяжелый вздох, который невозможно сдержать.
Се Ляньюнь сидел на верхнем ряду. Он пристально наблюдал за тем, как Хо Жэнь играет и поёт, бессознательно отбивая костяшками пальцев ритм.
Выступление было просто потрясающим. Партии фортепиано и баса помогли записать Бо Цзюэ и Лун Цзя. А над сведением звука они вместе корпели, раз за разом нарезая и редактируя трек, вплоть до двух часов ночи.
Музыка резонировала, заполняя зал, и благодаря глубоким эмоциям проникала в самое сердце каждого зрителя. Ни единого изъяна. Пугающе идеальное исполнение.
Когда стихли последние отголоски мелодии, истекли ровно десять минут.
Хо Жэнь встал, аккуратно поставил гитару и серьёзно произнёс:
— Спасибо всем преподавателям и стажёрам за вашу поддержку. Моё выступление окончено.
Под шквал аплодисментов он сошёл со сцены. На душе у него было абсолютно спокойно. Что-то наконец-то было принято им, слилось воедино и стало частью его самого.
________________________________________
Результаты должны были огласить примерно шестнадцатого числа.
Весь день шестнадцатого числа Хо Жэнь отсыпался. Он проспал с восьми вечера предыдущего дня до десяти утра — словно напился до беспамятства. Он зарылся в одеяло, словно погрузился на дно океана, и дышал тихо и поверхностно. Ему ничего не снилось. Казалось, даже его подсознание отрубилось от усталости и погрузилось в мёртвый сон.
В десять вечера Лун Цзя вернулся с прощального ужина и проверил его пульс и дыхание. Бо Цзюэ заглядывал вечером и утром и едва не вызвал дежурного врача.
— Уж не провалился ли он в реку Люшахэ в последний день пути за священными сутрами? — Лун Цзя чуть было не надавил парню на акупунктурную точку под носом, но Се Ляньюнь вовремя перехватил его руку:
— Человек растёт. Подумаешь, отсыпается.
— Это я понимаю, — нахмурился Бо Цзюэ. — Но он спит уже почти четырнадцать часов.
Спустя какое-то время Хо Жэнь пошевелил пальцем, словно выходя из комы. У него онемели все конечности, и даже язык еле ворочался.
— Проснулся? — Лун Цзя сидел на краю кровати и тыкал его в щёку. — Ну что, встретил на дне речном принцессу-дракона?
Хо Жэнь сонно оперся о край кровати и сел. Голос у него был совсем хриплый.
— Который час?
— Десять утра, — протянул Се Ляньюнь. — Ты проспал занятия.
В ту же секунду Хо Жэнь спрыгнул с кровати и рванул к двери. Се Ляньюнь тут же поймал его и зашвырнул обратно под одеяло.
— Совсем мозги проспал, — усмехнулся Юнь-гэ. — Сегодня шестнадцатое. Занятий больше нет.
Волосы Хо Жэня после сна сбились в овечьи кудряшки.
— А результаты… уже есть? — растерянно спросил он.
— Ещё нет. В два часа у тебя видеоинтервью, так что иди умывайся.
Про интервью они не шутили. Похоже, руководство компании прислало команду специалистов. Говорили, что записать видео должны все двадцать стажёров, включая Мэй Шэнъяо. Были приглашены специальные люди для записи звука, съёмки и проведения самого интервью.
По пути на макияж Хо Жэнь вспомнил вчерашнее выступление. Ещё вчера он был уверен в себе на все сто процентов, но сейчас у него вдруг засосало под ложечкой от волнения. Погрузившись в свои мысли, он просидел в кресле у визажиста целый час и едва не получил щёточкой от туши прямо в глаз.
— Почти готово, — парень-визажист принялся уговаривать его, как ребёнка. — Сейчас только сбрызну волосы лаком, подожди секундочку.
Хо Жэнь моргнул, глядя в зеркало, и осторожно нарисовал подводкой родинку под левым глазом.
— Ого, какой модник, — усмехнулся визажист. — А что, неплохо. Тебе идёт.
Хо Жэнь нарисовал её не ради красоты. Ему просто хотелось обрести хоть каплю иллюзорного чувства безопасности.
Комната для интервью оказалась небольшой. По углам стояли три софита с отражателями, а за диваном натянули ярко-синий фон. Прямо перед ним на очереди был Чи Цзи. Из-за двери смутно доносилась беседа на английском.
Ожидая своей очереди, Хо Жэнь прислонился к дивану и чуть было снова не задремал. Сквозь полудрёму он почувствовал, как Чи Цзи протягивает ему лимонный леденец:
— Заждался?
Девушка-интервьюер оказалась очень приветливой. Она мягко напоминала ему смотреть в камеру во время ответов на вопросы. Хо Жэнь впервые участвовал в подобном интервью, поэтому, отвечая на вопросы о себе, держался довольно скованно. К счастью, вопросы в основном касались привычек, учёбы и хобби. Никто не пытался задавать каверзные вопросы.
— В нашей традиционной рубрике мы просим участников поговорить с собой из будущего — десять лет спустя, — с улыбкой сказала ведущая. — Расслабься, можешь говорить о чём угодно.
— С собой через десять лет? — Хо Жэнь посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на камеру. Сначала он даже не нашёлся, что сказать.
Это было похоже на то, как если бы его попросили экспромтом написать школьное сочинение. Он поправил позу перед объективом и вдруг невольно улыбнулся.
— Я немного волнуюсь, кхм.
— Привет мне через десять лет. — Он постарался немного расслабиться. — Тебе сейчас двадцать шесть. Двадцать шесть лет… Это всё ещё золотой возраст для айдола. До завершения карьеры ещё далеко. Нынешний я пока ждёт результатов. Даже не знаю, смогу ли я попасть в RONA.
Юноша глубоко вздохнул:
— Но если я всё-таки пройду, то надеюсь, что через десять лет RONA будет сиять, как настоящая корона, и никогда не померкнет. А ещё я надеюсь, что мы вшестером всегда будем отлично ладить. И когда через десять лет мы будем смотреть эту запись, то посмеёмся и вместе выпьем, — Хо Жэнь смущённо улыбнулся. — Хотя с шестым участником я ещё не знаком, но он наверняка тоже классный парень.
Ведущая ласково заметила:
— Чи Цзи только что сказал то же самое.
— Ха-ха-ха, а разве это можно разглашать? — рассмеялся Хо Жэнь. — Я так и знал, что малыш Чи нас любит.
«Я тоже очень люблю каждого из вас».
— А помимо ожиданий от группы, чего бы ты пожелал лично себе?
— Как бы это сказать… Надеюсь, что через десять лет я не заброшу чтение и учёбу, и не превращусь в невероятно скучного взрослого.
— А если ты в будущем столкнёшься с трудностями, что бы ты хотел себе сказать? — спросила ведущая.
Хо Жэнь никак не ожидал, что ему придётся заранее давать наставления самому себе десятилетней давности. Оглядевшись по сторонам, он одолжил перьевую ручку и листок бумаги. Быстро набросав четыре иероглифа, он показал их прямо в камеру.
«Непоколебимость перед восемью ветрами».
Иероглифы были выведены стилем Лю — тонкие, твёрдые, сбалансированные штрихи, полные силы и резкости. Почерк отражал характер самого юноши — от него так и веяло скрытой угрозой и остриём клинка.
— Выгода и убыток. Клевета и почести. Хвала и насмешки. Страдания и радость.
Юноша смотрел прямо в объектив. Его голос звучал глубоко и твёрдо. А в глазах сияла обжигающая энергия юности.
— Четыре благоприятных ветра и четыре неблагоприятных. Непоколебим перед всеми восемью. Хо Жэнь, никогда не забывай о своих истинных намерениях.
Когда съёмка закончилась, ведущая достала небольшой блокнот и с улыбкой попросила его оставить автограф на память.
— Когда вы прославитесь, этот блокнот станет настоящей коллекционной редкостью, — полушутя заметила она. — Удачи тебе, красавчик!
Хо Жэнь с благодарностью кивнул и в лучах послеполуденного солнца отправился обратно в общежитие.
Стали постепенно объявлять результаты стажёров. Хотя большинство из этих ребят не прошли в группу, во время тренировок на них обратили внимание другие агенты. Их уже пригласили на переговоры по поводу новых контрактов. На самом деле, это был отличный вариант, который, возможно, гораздо больше соответствовал их индивидуальным особенностям.
Были и те, кто в тот же вечер получил смс об отсеве. Согласно условиям контракта, они приступили к новой программе тренировок, готовясь совершенствовать свои навыки в ожидании следующего шанса.
Два этажа общежития снова погрузились в хаос. Чи Цзи, Се Ляньюнь и остальные вновь паковали вещи для переезда в другие комнаты, попутно разыскивая затерявшиеся наушники, медиаторы и тюнеры.
На этот раз Бо Цзюэ окончательно бросил попытки собрать вещи самостоятельно. Он попросил двух ассистентов помочь ему упаковать пять новых наборов матрёшек и суккуленты, занявшие весь подоконник.
Лун Цзя, прислонившись к дверному косяку, цокнул языком:
— А юный господин Бо и впрямь обожает скупать всякую ерунду.
— Повторяю ещё раз, — с абсолютно невозмутимым лицом произнёс Бо Цзюэ. — Дело не в том, что у меня много вещей, а в том, что комнаты на этом этаже слишком маленькие.
— Вы переезжаете в другое здание? — Хо Жэнь помогал толкать чемоданы и по пути спас от падения керамического кролика, чуть не скатившегося со стола.
— На семнадцатый этаж, — Бо Цзюэ подмигнул ему. — Целый этаж будет только в нашем распоряжении. Круто, да?
Пока что Хо Жэнь не мог оценить всей крутости этого события.
Он прождал с шестнадцатого по двадцатое число, вплоть до самого Нового года. Лун Цзя ждал вместе с ним целых три дня. Наконец, в последний день семья оборвала ему телефон, требуя явиться на праздничный ужин. Он даже порывался забрать Хо Жэня к себе домой.
В день Нового года Хо Жэнь поехал в больницу и провёл вторую половину дня с тётушкой Лу, накупив кучу фруктов для врачей и медсестёр.
Вернувшись в компанию, он снова увидел знакомую фигуру, стоящую у входа. В руках мужчина держал связку ключей.
— …Учитель Пэй? — Хо Жэнь решил, что обознался, поэтому окликнул его весьма неуверенно.
— Как раз собирался тебе звонить. — Пэй Жуе был одет в серебристо-синий плащ, а его новая причёска — модная в Америке завивка с пробором набок в форме буквы «С» — выглядела стильно и броско. — Во-первых, мы разобрались с ростовщиками твоей семьи. Теперь, даже если твой отец снова влипнет в неприятности из-за долгов, ты не будешь нести за это никакой юридической ответственности.
От этих слов в голове у юноши зазвенело. Он даже захотел, чтобы Пэй Жуе повторил их ещё раз.
— В этом нет ничего удивительного. Если бы SF не могли уладить такую мелочь, нам бы нечего было делать в этой индустрии.
Пэй Жуе подошёл к Хо Жэню. В это мгновение его профиль снова стал казаться профилем девятнадцатилетнего юноши.
— А во-вторых… открой ладонь.
Хо Жэнь машинально протянул правую руку, и в его ладонь упал блестящий золотистый ключ.
— Отныне RONA — твой новый дом.
Он опустил глаза и тепло, расслабленно улыбнулся:
— С Новым годом, студент.
http://bllate.org/book/16092/1578592
