Они продолжали беседу в комнате. Цзян Жуйлянь, выйдя за дверь, сразу согнала с лица улыбку.
Она вошла в кухню. На маленькой печурке уже кипел чайник.
Она нашла, чем подхватить горячий чайник, и потащила его в главную комнату. Только вошла — и услышала голос Гу Вэньчэна:
— Моя мать часто дома говорит: раз Сяоюй попал в нашу семью, значит, он теперь сын своих родителей. У нас в доме народу мало, пусть Сяоюй спокойно живёт, сил набирается.
Цзян Жуйлянь брякнула, не подумав:
— А ему разве работать не надо?
Гу Вэньчэн многозначительно посмотрел на неё:
— Сяоюй теперь со мной вместе учится.
— Учится?!
Ван Гуйхуа, услышав это, аж подскочила. Она переспросила, не веря своим ушам:
— Цзян Юй — учится?
Гу Вэньчэн ответил таким тоном, будто это само собой разумеется, а они зря удивляются.
— Мои родители считают Сяоюя сыном, так что он, конечно, будет учиться вместе со мной. Даже если он не собирается сдавать экзамены, грамота, знание этикета и морали ему не помешают. Я слышал, старшая сестра скоро выходит замуж за сюцая Чэня из уездного города. Господин Чэнь тоже человек учёный, старшая сестра, выйдя замуж, наверняка будет сопровождать его в занятиях.
Цзян Жуйлянь на мгновение задумалась, а потом решила: да, наверное, так и есть. Чэнь-лань будет учиться, а она, как его будущая жена, должна будет следовать за ним во всём.
Она представила себе эту картину: Чэнь-лань пишет иероглифы, а она сидит рядом и растирает для него тушь.
Щёки её залились румянцем.
При мысли о скорой свадьбе старшей дочери Ван Гуйхуа пришла в неописуемый восторг. Она встала, взяла у дочери чайник и сказала с плохо скрываемой гордостью:
— Моей старшей доченьке сама судьба улыбнулась!
Цзян Жуйлянь, смущаясь, опустила голову:
— Ма-а-ам…
Ван Гуйхуа, улыбаясь, погладила дочь по руке и повернулась к Гу Вэньчэну:
— Сяоюй вот к вам в дом попал, а наша Жуйлянь через несколько дней за самого сюцая Чэня из уездного города выходит. Ещё и лето не наступило, а у нас уже двое детей из дома уходят. Сплошные радости!
Гу Вэньчэн учтиво ответил:
— Примите мои поздравления, тётушка.
Ван Гуйхуа чуть приподняла подбородок:
— Говорят, господин Чэнь в науках очень силён. Когда он сдаст на цзюйжэня, моя Жуйлянь станет настоящей женой-чиновника! Кстати, я слышала, господин туншэн Гу, вы во время болезни много денег потратили. Дальше учиться в уездной школе будет, наверное, трудно. А мы всё-таки родня. Жуйлянь потом замолвит за вас словечко перед господином Чэнем, может, он согласится вас немного поучить.
В последнее время Ван Гуйхуа чувствовала себя на седьмом небе.
Все в деревне знали, что её дочь выходит за сюцая, и наперебой заискивали перед ней. Даже жена туншэна Цзоу, которая всегда смотрела на неё свысока, и та сама пришла поговорить.
Ну и что, что Цзян Юй вышел за туншэна? У неё, у Ван Гуйхуа, сын — тоже туншэн.
А теперь ещё и дочь за сюцая выходит! Во всей округе не сыщешь женщины счастливее неё!
Цзян Юй, слушая эту тираду, помрачнел.
Пусть тётка говорит про него что хочет. Но при чём здесь брат Вэньчэн? Зачем она его задевает?
У семьи Гу всё отлично. Через несколько дней, когда сахар продадут, ещё больше денег будет.
Брат Вэньчэн вовсе не нуждается в том, чтобы клянчить уроки у какого-то сюцая Чэня!
Он открыл было рот, чтобы возразить, но Гу Вэньчэн его опередил.
— Благодарю, тётушка. Раз уж мы родня, я непременно навещу господина Чэня при случае. К слову, я в уездном городе много лет учусь и многих учёных людей знаю. За кого именно выходит старшая сестра? Может, я его и знаю?
Улыбка на лице Цзян Жуйлянь погасла. Ван Гуйхуа тоже застыла.
Дело в том, что господин Чэнь был выходцем из бедной семьи и никаким «молодым господином» не являлся.
Гу Вэньчэн продолжал допытываться:
— Раз у господина Чэня такие блестящие литературные таланты, он, надо полагать, учится в уездной школе?
— В уездной школе? Это ещё что такое? — не выдержала старшая тётка, до этого молча слушавшая разговор.
Гу Вэньчэн пояснил:
— Уездная школа в Нинлуне — это учебное заведение, учреждённое уездной управой. Туда принимают только самых способных учеников. Преподают там цзюйжэни. Вступительной платы нет, нужно только вносить небольшую сумму на питание. К тому же уездная школа считается официальной, и иногда сам начальник уезда приходит туда с лекциями. Кто там учится, может даже удостоиться его наставлений.
Старшая тётка слушала вполуха, но слово «начальник уезда» её зацепило.
— Как, и самого начальника уезда увидеть можно? — изумилась она.
Гу Вэньчэн скромно ответил:
— Говорят, что так. Я точно не знаю.
А Ван Гуйхуа слова Гу Вэньчэна очень заинтересовали. Если бы её сын смог поступить в эту школу, не пришлось бы каждый год платить бешеные деньги за частную школу.
Цзян Жуйлянь, собравшись с духом, сказала:
— Господин Чэнь действительно поступил в уездную школу.
Ван Гуйхуа тут же подхватила:
— Господин Чэнь с молодых лет сюцаем стал. Живёт в уездном городе, в достатке, не то что мы, деревенские.
Гу Вэньчэн изобразил на лице просветление:
— Вот оно что! Стало быть, он, как говорится, и в молодости герой*. (п/п: (自古英雄出少年, zì gǔ yīng xióng chū shào nián): Поговорка, означающая, что великие люди часто проявляют себя с самого детства). Раз господин Чэнь мой ровесник и при этом так талантлив, я непременно воспользуюсь вашим любезным предложением, тётушка, и попрошу старшую сестру представить меня ему.
Цзян Жуйлянь опустила голову. Чэнь-ланю в этом году уже исполнилось двадцать — он совершеннолетний. А Гу Вэньчэну всего семнадцать. Какие же они ровесники?
Ван Гуйхуа почувствовала, что разговор пошёл не в ту сторону, и перевела его:
— Вы у нас сегодня пообедайте.
Гу Вэньчэн, как ни в чём не бывало, повернулся к старшей тётке:
— И вы, тётя, оставайтесь. Мы с Сяоюем мяса и яиц привезли немало, обед будет сытный.
Старшая тётка замахала руками:
— Что вы, что вы! Неловко как-то, вы семьёй пообедаете, а я… Я пойду.
Ван Гуйхуа меньше всего хотелось тратить мясо и яйца на обед. Это ж сколько денег! Она открыла рот, чтобы отказаться, но Гу Вэньчэн опередил её:
— Раз уж тётя так говорит, не смею настаивать. Я слышал, ваши с тётушкой родители ещё живы и здоровы. Сегодня еды много, так что, когда обед будет готов, тётя, отнесите по две миски своим старикам. Пусть это будет наш с Сяоюем скромный дар почтения к старшим.
После таких слов Ван Гуйхуа ничего не оставалось, как готовить мясо и яйца.
Да и старшая тётка не могла отказаться — ведь речь шла не о ней, а о почтении к родителям. Кто ж против этого пойдёт?
— Ну, раз так… — Старшая тётка вопросительно посмотрела на сестру.
Цзян Жуйлянь встала:
— Тётя, господин туншэн Гу прав. Сегодня обед будет богатый. Когда приготовите, потрудитесь, отнесите дедушке с бабушкой. Пусть это будет наш знак почтения.
Гу Вэньчэн, восхищённо глядя на Цзян Жуйлянь, сказал Цзян Юю:
— Сяоюй, ты посмотри, какая старшая сестра почтительная! Счастливчик этот господин Чэнь.
Цзян Юй, покосившись на почерневшую от злости тётку, потом на сестру с каменным лицом и на тётку, которая натянуто улыбалась, расплылся в улыбке до ушей.
— Да уж, счастливчик.
Старшая тётка, хлопнув себя по ляжкам, принялась расхваливать Цзян Жуйлянь:
— Ай да девушка! Ай да умница! Счастье-то какое тебе, Гуйхуа, с такой дочерью!
От этих слов Ван Гуйхуа немного полегчало.
Верно. Старшая дочь за сюцая выходит, третий сын — туншэн. Её счастье ещё впереди.
— Ладно, пойду готовить, — сказала она.
Цзян Юй машинально вскочил, чтобы пойти помочь.
Гу Вэньчэн удержал его за руку:
— Сяоюй, не ходи. Сегодняшний обед тётушка сама будет готовить, ведь ей ещё родителям понести надо. Сама, своими руками — это ж знак почтения. Да и мы с тобой гости, а гостям на кухне делать нечего.
Он повернулся к Ван Гуйхуа:
— Я прав, тётушка?
Цзян Юй тоже посмотрел на тётку. Улыбка на её лице снова застыла.
Старшая тётка схватила сестру за руку:
— Да-да, правильно! Вы же в гости пришли, гости и есть гости. Сидите здесь, мы сами управимся.
Ван Гуйхуа скрежетала зубами от злости, но слова Гу Вэньчэна были настолько разумны, что придраться было не к чему.
— Ладно, Сяоюй, сиди. На кухне и без тебя народу хватит.
С этими словами они с сестрой ушли на кухню.
В комнате Гу Вэньчэн то и дело протягивал Цзян Юю то орех, то финик, то интересовался, не остыл ли у него чай.
Цзян Юю казалось, что сегодня брат Вэньчэн слишком много говорит. Но ему это нравилось.
Цзян Жуйлянь, чувствуя себя лишней, сказала:
— Вы тут посидите, а я тоже пойду, помогу.
Она быстро вышла, но на пороге услышала, как Гу Вэньчэн говорит Цзян Юю:
— Сяоюй, посмотри, какая старшая сестра трудолюбивая, какая почтительная! Нам бы у неё поучиться.
Цзян Жуйлянь: …
Цзян Юй посмотрел на мужа и вдруг фыркнул.
Теперь в комнате остались только они двое.
Как только Цзян Жуйлянь вышла, Гу Вэньчэн потянулся, расслабил плечи, поставил чашку — словно только сейчас по-настоящему уселся поудобнее.
Увидев, что Цзян Юй смеётся, он сказал:
— Вот, правильно, смейся. Мы же в гости пришли, надо быть весёлыми.
Только тут Цзян Юй понял: Брат Вэньчэн всё это время его защищал. Он показал тётке, что в семье Гу его ценят.
Раньше тётка никогда не разговаривала с ним так ласково.
На душе у Цзян Юя стало тепло. Он не мог подобрать слов, но ему было очень хорошо.
— Брат Вэньчэн, — позвал он.
Гу Вэньчэн, у которого при этом звуке всё внутри перевернулось, сделал вид, что ничего не понимает:
— А?
Цзян Юй покачал головой, только улыбнулся.
— Ничего. Просто я сегодня очень рад, что мы в гости пришли.
Гу Вэньчэн не удержался и легонько щёлкнул его по носу.
— Рад — и хорошо. Пошли обедать.
В полдень они отобедали в доме дяди. Гу Вэньчэн, сидя за столом, расхваливал кулинарное искусство тётушки.
Цзян Юй, глядя, сколько мяса в котле, подумал, что тётка, наверное, сейчас их про себя проклинает.
Ван Гуйхуа и вправду была не в духе. Но Гу Вэньчэн — туншэн, к тому же муж её племянника. Придираться к нему было не с руки. Короче, этот обед, кроме неё самой, понравился всем.
После обеда они уехали.
Цзян Юй, оглянувшись на тётку, которая с трудом скрывала радость от их отъезда, подумал, что в ближайшее время она вряд ли захочет их видеть.
…
Вернувшись домой, они застали мать Гу, которая вышла их встретить. Увидев, что оба улыбаются, она облегчённо вздохнула.
Значит, у них всё хорошо и у этой… Ван Гуйхуа они не дали себя в обиду.
Гу Вэньчэн удивился:
— Мама, а ты почему дома?
Мать Гу ответила:
— Твой дядя с другими дядюшками и братьями собрались, дела обсуждают. Я пришла, чтоб им кипятку согреть.
Они отвели мула на задний двор, привязали в сарае, и только потом вошли в дом. Гу Вэньчэн и Цзян Юй поздоровались со старшими.
Вдруг один из родственников, мужчина лет тридцати, сказал:
— А что, если господина туншэна Гу поставить за главного?
Все оживились. Гу Вэньчэн не понял, о чём речь, и вопросительно посмотрел на отца.
Староста покачал головой:
— Нельзя. Во второй половине года экзамены на сюцая. Вэньчэн обязательно будет участвовать. Ему не до торговых дел.
Четыре сословия: учёные, земледельцы, ремесленники, торговцы. Торговцы — самые низшие.
Если Гу Вэньчэн, который готовится к учёной карьере, начнёт заниматься торговлей, другие учёные будут над ним смеяться.
Учёные презирают купцов за их любовь к деньгам. Разве они не знают, что у купцов деньги водятся? Конечно, знают. Но всё равно презирают.
Выходцу из бедной семьи, вроде Гу Вэньчэна, и так нелегко. А если он поддастся соблазну лёгкой наживы, удержать свой путь будет ещё труднее.
Услышав слова старосты, все приуныли. И правда, Вэньчэну не до сахара.
Гу Вэньчэн встал и сказал:
— Уважаемые старшие, позвольте в обсуждении поучаствовать. До экзаменов ещё есть время. Расскажите, в чём дело, может, сообща что-нибудь придумаем.
Отец Гу пояснил:
— Сахар мы сварили. Теперь думаем, как его продавать. По мелочи торговцам сбывать или сразу в уездном городе лавки искать?
Староста, морща лоб, добавил:
— И ещё… нам нужен человек, который счёт поведёт.
Гу Маньцзинь хоть и был старостой и занимался учётом дворов и сбором налогов, но одно дело — казённые подати, и совсем другое — торговля.
К тому же у него, как у старосты, своих забот хватало. Недавно, например, после весенней вспашки, нужно было собрать у земледельцев розданные уездной управой железные орудия, проверить, все ли целы, и доложить.
А ещё уездная управа то и дело присылала новые указы, которые нужно было внимательно изучить и донести до жителей.
За этим следили: приезжали чиновники и проверяли, как староста исполняет свои обязанности. За нерадивость могли и выговора лишиться, а то и должности.
А ещё куча мелких деревенских тяжб — всё на нём. Совсем нет времени!
Гу Вэньчэн на мгновение задумался, потом улыбнулся:
— А у меня, кажется, есть подходящий человек.
Староста просиял:
— Правда? Кто же?
[Примечание автора]
Герой-гонг: Сяоюй, ты посмотри, какая старшая сестра почтительная!
Сяоюй: … Да уж, почтительная.
Цзян Жуйлянь: Тьфу!
http://bllate.org/book/16026/1437088
