Однако после ее громких слов окружающие по-прежнему не обращали на нее внимания.
Несмотря ни на что, все эти люди принадлежали Фу Сяо и были верны только ему одному.
Бай Янсинь скрипнула зубами. Она просто не могла поверить в то, что люди семьи Фу не подчиняются ее приказам.
Поборов странное чувство в груди, она ухмыльнулась и съязвила:
— Я ведь тоже мачеха Фу Сяо, верно? Почему кот в его доме важнее меня? Я знаю, что Фу Сяо смотрит на меня свысока, но он все равно должен показать отцу лицо, верно? Он не боится, что люди ударят его ножом в спину за то, что он так поступил со своей мачехой? Надеюсь, каждый из вас уяснит, что…
— Это мой дом, а Сахарок — мой кот. Никто не может заставить его уйти, он может делать здесь все, что захочет, — внезапно из-за двери раздался голос Фу Сяо, — Что касается вас, мисс Бай, то кто вы? В качестве кого вы здесь находитесь?
Услышав эти легкие, но знакомые шаги около двери, глаза Су Цзэнина загорелись, и он с мяуканьем вырвался из рук дворецкого.
Затем маленький котенок обиженно заворчал на Фу Сяо.
Кое-кто издевался над твоим бедным питомцем!
Фу Сяо поймал Сахарка и мягко коснулся его подбородка:
— Мы договорились позаниматься на открытом воздухе два часа, почему ты убежал обратно домой? Завтра время прогулки будет удвоено.
Решивший притвориться глупым Су Цзэнин тихо мяукнул.
Этот кот не понимает, о чем ты говоришь, совсем не понимает.
— А-Сяо, твой отец, вероятно, еще не сказал тебе. Мы с ним собираемся пожениться, — Бай Янсинь улыбнулась, увидев, что Фу Сяо, законный хозяин этого дома, приближается к ней, и кокетливо изогнула уголок рта, а затем обнажила кольцо с огромным изумрудным бриллиантом на безымянном пальце. Затем она добавила, — Хорошо, что ты вовремя вернулся. Теперь, когда А-Вэй здесь, мы с твоим отцом решили устроить в его честь банкет, чтобы оживить дом.
Фу Сяо даже не поднял глаз. Он просто провел пальцами по пушистой спине белой клёцки в своих руках. У Сахарка недавно началась обильная линька, и теперь каждый раз при легком касании с него выпадает большое количество шерсти.
Фу Сяо нахмурился. Неужели сбалансированного питания было недостаточно? Почему ему казалось, что выпавшей шерсти стало еще больше?
Таким образом, один человек и один котенок были заняты переглядыванием, полностью забыв про присутствие Бай Янсинь. Изо всех сил стараясь сохранить улыбку на лице, женщина позвала снова:
— А-Сяо?
— Никто не смеет так обращаться ко мне, — Фу Сяо, наконец, оторвал взгляд от мехового шарика в своих руках и холодно сказал: — Мисс Бай, срок вашего контракта с Xingchen Group еще не истек. Пожалуйста, следуйте правилам компании и обращайтесь ко мне не иначе как «Президент Фу».
Глаза Фу Сяо были холодны, словно лед, когда он смотрел на Бай Янсинь взглядом, полным сарказма.
Бай Янсинь почему-то почувствовала слабость: «Президент Фу».
Закончив говорить, она сразу поняла, что срок ее контракта действительно все еще не истек. Сейчас она по-прежнему являлась артистом компании Фу Сяо.
Хоть с виду Бай Янсинь этого не показала, но внутри она почувствовала себя публично униженной.
— Фу Сяо, что это за отношение? — Из-за двери раздался раздраженный мужской голос. Услышав то, что его сын только что сказал, отец Фу, Фу Юньси, очень рассердился. Он подошел к Бай Янсинь, желая утешить ее.
Смекнув, что к чему, она мигом прилипла к нему, обиженно бормоча:
— Я знаю, что у меня низкий статус. А-Сяо… Нет, президент Фу, имеет право смотреть на меня свысока. Но…
Фу Юньси успокаивающе коснулся ее руки и холодно фыркнул:
— Его дедушка всегда баловал его, поэтому он ничего не смыслит в этикете. Независимо от того, каков твой статус, ты старше, а значит он должен обращаться к тебе как тетя Бай.
Бай Янсинь была горда в своем сердце, однако внешне лишь вздохнула, затем коснулась своего живота и жалобно произнесла:
— Мне все равно: А-Сяо или президент Фу, разве это не просто обращение? Но… когда родится наш ребенок, если он спросит меня, почему я называю его брата президентом Фу, что мне на это ответить? Это все потому, что я настолько бесполезна, что наш ребенок тоже должен страдать от такого рода несправедливости?
Маленький котенок в объятиях Фу Сяо вдруг кое-что осознал.
Неудивительно, что Бай Янсинь осмелилась побеспокоить Фу Сяо. Это оказалась мать с ребенком, ах. Но даже в этом случае, судя по оригинальной истории, эта деталь ничего не изменит.
Фу Юньси повелся на провокацию и сердито произнес:
— Как у меня может быть такой бессердечный сын, как ты? Разве ты не видишь, как много твоя тетя Бай сделала для нашей семьи за эти годы? За что ты постоянно злишься на нее?
Бай Янсинь лицемерно прошептала:
— Это все моя вина, я не должна была просить А-Сяо отослать его кота. Просто все говорят, что коты вредны для ребенка в утробе беременной женщины, и я боюсь, что у нашего малыша могут возникнуть проблемы.
Она должна была заставить Фу Сяо избавиться от этого кота.
Фу Юньси посмотрел на котенка в руках Фу Сяо, нахмурился и сказал:
— Фу Сяо, отправь этого кота в другой дом немедленно. Твоя тетя Бай сейчас в особом положении. Ты должен попытаться угодить ей.
Он чувствовал, что то, что он делает, было справедливо.
Фу Сяо повернул голову, чтобы посмотреть на своего номинального отца, и увидел перед собой лишь марионетку в чужих руках. Он покачал головой, посмотрел в глаза отцу и ответил:
— Фу Вэй вернулся.
Тело Фу Юньси застыло, и он сердито сказал:
— Этот непослушный засранец! Зачем ты его упоминаешь?
Фу Сяо коснулся белой клёцки в своих руках.
Су Цзэнин почувствовал настроение Фу Сяо и наклонился к нему, чтобы нежно потереться об его руку.
Тепло пушистого тела заставило холодное сердце Фу Сяо неудержимо согреться. Он не мог не смягчить свой взгляд, однако вскоре он снова стал серьезным, когда Фу Сяо встал и посмотрел на Бай Янсинь. Этот взгляд заставил позвоночник женщины похолодеть безо всякой причины.
Затем он саркастически обратился к Фу Юньси:
— Помнишь, однажды ты сказал Фу Вэю, что его имя означает «единственный»? Ты говорил, что он твой единственный ребенок. А что теперь? Как сейчас ты собираешься его называть?
На самом деле, когда Фу Сяо переживал трудное время, он отправился взглянуть на своего брата, в котором текла почти такая же кровь, как у него самого.
С первого взгляда он понял, что они из разных миров.
Он никогда не мог забыть любящий взгляд своего так называемого отца, которым тот смотрел на Фу Вэя.
Это была сцена, которую он не мог выкинуть из головы многие годы.
Однако сейчас… Как бы иронично это не звучало, но сын, которого он окрестил «единственным», теперь был брошен ради другого, даже не новорожденного ребенка.
Помнит ли его так называемый отец, что ребенок, теперь известный как неблагодарный засранец, когда-то был величайшим сокровищем его сердца?
Он никогда не злорадствовал по поводу того, что пережил в последнее время Фу Вэй, он просто был глубоко разочарован.
Лицо Фу Юньси покраснело, когда он встал и ответил:
— Что ты имеешь в виду? Я знаю, что ты винишь меня, но ты не в курсе, что твоя мать и вся ее семья — сумасшедшие.
Фу Сяо спокойным голосом прервал его:
— Я не виню тебя, но, пожалуйста, давай договоримся, что больше мы никак не связаны друг с другом. Ты готов жениться на мисс Бай… — уголки рта Фу Сяо изогнулись в насмешливой улыбке, — это также не имеет ко мне никакого отношения.
Его взгляд упал на Су Цзэнина, и котенок, казалось, почувствовал его эмоции. Он присел на корточки у него на руках, обеспокоенно глядя на него. Его маленький розовый нос выглядел милым и очень мягким.
Фу Сяо подумал о том, сколько всего этот котенок сделал для него. Даже перед Фу Вэем такое маленькое создание имело достаточно смелости, чтобы отчаянно защищать его, ставя его на первое место и не заботясь о собственной безопасности.
Он поднял голову и сказал двоим людям перед ним:
— Что касается моего кота, то вы его даже не знаете, а я не собираюсь ничего объяснять.
— Скажем так, выбирая между моим котом и вами двумя, в этом доме может остаться только один, и тем, кто уйдет отсюда, будет явно не Сахарок.
Фу Сяо посмотрел на Бай Янсинь и сказал:
— Мисс Бай… Или мне стоит обращаться к вам как Мисс У?
Услышав эту фамилию, Бай Янсинь почувствовала резкий холод в сердце. Могло ли быть так, что Фу Сяо знал о ее прошлом?
«Нет… Это невозможно…», — запаниковала она.
Фу Юньси удивленно переспросил:
— Что ты сейчас сказал?
Фу Сяо легкомысленно ответил:
— Каждый человек должен быть доволен тем, что имеет, не так ли? Не стоит ожидать, что получится взять то, что вам не принадлежит.
Лицо Бай Янсинь побледнело, и она слабым голосом проговорила:
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Губы Фу Сяо расплылись в улыбке, которая больше напоминала оскал хищного зверя:
— Разумеется, я говорю о «Вечном сердце», а вы о чем подумали, мисс Бай?
Словно на нем выросли шипы, Бай Янсинь тут же сняла изумрудное кольцо с пальца и бросила его на кофейный столик.
Фу Юньси был сбит с толку и хотел узнать, что происходит.
Но Бай Янсинь сказала с побледневшим лицом:
— Дорогой, мне слегка нехорошо. Давай сначала вернемся.
Су Цзэнин спрыгнул с рук Фу Сяо и с любопытством посмотрел на «Вечное Сердце». Согласно сюжету, бриллиант был передан Фэн Цзямин Фу Вэем и спустя годы так и не вернулся к Фу Сяо.
Изумруд весом в 21 карат в центре этого кольца с более чем десятью маленькими бриллиантами, инкрустированными в оправе рядом с ним, на первый взгляд выглядел очень дорого.
Маленький котенок с любопытством обошел кольцо с драгоценным камнем и, не удержавшись от кошачьего инстинкта, вытянул лапку и несколько раз поиграл с ним.
Присмотревшись, он заметил различные темные переливающиеся пятна внутри изумруда, до безумия красивое зрелище.
Изумруд и голубые глаза котенка, в которых отражался драгоценный камень, блестяще дополняли друг друга.
Фу Сяо присел на корточки, затем слегка коснулся котенка и спросил:
— Тебе нравится?
Взгляд Су Цзэнина упал на драгоценный камень и не отрывался от него.
Фу Сяо приподнял бровь, затем положил руку перед белым котенком, похожим на замеревший ватный шарик, и поддразнил его:
— Как насчет поцелуя — и это кольцо будет твоим?
Очевидно, Фу Сяо сказал это в шутку, не надеясь, что его поймут.
Однако в следующую секунду…
Маленький меховой шарик бессовестно приблизился к лицу Фу Сяо и нежно коснулся уголка его губ.
Прикосновение было влажным и горячим.
Потом, спустя некоторое время, по воспоминаниям кота, который от смущения не желал быть упомянутым, он очень об этом жалел. В то время ему не следовало продавать свое тофу ради денег…
Деньги — это не хорошо!
Но… Ах, это кольцо слишком красивое.
http://bllate.org/book/15891/1418303
