Сунь Шипин не смел говорить, не понимая, почему его отец так разгневался. Его навыки стрельбы из лука были лучшими в семье Сунь, даже его старший брат Сунь Шиань не мог с ним сравниться. Сунь Шипин всегда гордился этим, но три года назад, после поражения от старшего Чжоу, все пошло под откос.
На этот раз он не смог сдать экзамен на степень цзюйжэнь, и отец уже был зол, отругав его ранее. Результаты экзамена были опубликованы несколько месяцев назад, и Сунь Шипин не понимал, почему отец снова внезапно вспылил. Он лишь опустил голову и молчал.
— Пошел вон, вон, вон! Видеть тебя – одно мучение! Отныне кроме академии никуда не ходи, даже в дни отдыха наставников должен учиться!
Сунь Шипин буквально выкатился, половина его лица опухла, и он чувствовал жгучую боль.
— Разузнай, почему отец так разозлился. Ай, черт, как же больно!
Слуга тут же отправился на разведку и вскоре выяснил причину. Сунь Шипин не ожидал, что все из-за Шэнь Линьчуаня!
Шэнь Линьчуань получил степень цзюйжэнь, и теперь его тем более нельзя было трогать. Сунь Шипин не думал, что старые дела всплывут спустя столько времени, и он зря получил взбучку!
Эту унизительную обиду пришлось проглотить. Теперь, помимо Шэнь Линьчуаня, он не мог тронуть даже этого противного плотника. Сунь Шипин был в ярости.
— Иди найди людей и хорошенько отдубасьте Чжоу Ючэна! Побейте его посильнее, быстро!
Тогда именно Чжоу Ючэн подал ему ту идею. Он не видел его уже год или два. Чжоу Ючэн был изгнан из академии Байлу, деревенщина не заслуживала его компании. Что за мразь! Если он не мог тронуть Шэнь Линьчуаня, то уж Чжоу Ючэна – запросто!
Торговля желтым луком в доме шла прекрасно. Едва успели собрать первый урожай, как ресторан «Цзюфу» уже требовал второй, хотя тот еще не успел вырасти. Вкус желтого лука был мягче, не таким острым, как у обычного лука, и в зимние дни, когда свежих овощей не хватало, он считался редким деликатесом.
Но раз лук еще не вырос, Шэнь Линьчуань ничего не мог поделать. К счастью, салат уже поспел. Хотя кочаны были небольшими, нежные листья ярко-зеленого цвета особенно радовали глаз среди зимнего уныния.
Корзину салата отправили в «Цзюфу», где его выставили в главном зале, привлекая множество посетителей. Хрустящий салат выглядел очень аппетитно, что принесло ресторану еще больше клиентов.
Домашнюю бухгалтерию всегда вел Чжоу Нин. Две лавки, летний бизнес с благовониями и охлаждающими мазями, теперь и поместье – всем этим он занимался лично. По вечерам, когда Шэнь Линьчуань читал книги, он сидел рядом и сводил счета.
Выпало еще два снегопада, и Новый год уже был на носу. В доме оставался последний урожай желтого лука.
Шэнь Линьчуань отложил книгу, и Чжоу Нин тоже прекратил работу:
— Это поместье – настоящая золотая жила.
— Разве отец не говорил, что перед праздниками нужно посадить овощи? Весенние овощи дорогие, будет еще один доход.
Чжоу Нин кивнул. С момента покупки поместья прошло всего несколько месяцев. Первый доход принесли фрукты из сада – несколько десятков лянов. Тогда как раз нанимали рабочих для посева озимой пшеницы, и эти деньги очень пригодились.
Второй доход поступил от желтого лука и салата – этого хватило, чтобы окупить стоимость всего поместья.
— Как распорядимся этими деньгами? Может, купим еще земли или лавку?
Теперь Чжоу Нин считал, что покупка земли – самое выгодное вложение. Шэнь Линьчуань, как обладатель степени цзюйжэнь, был освобожден от налогов, а они были немалые – две десятых урожая приходилось отдавать.
— Можно присмотреться к окрестным землям. Если кто-то захочет продать поместье, рассмотрим.
Чжоу Нин одобрительно хмыкнул:
— Земля и правда как волшебный котел – бросишь одно зерно, а собираешь целый колос.
Шэнь Линьчуань поддразнил его:
— Мой фулан все больше походит на настоящего хозяина дома.
Особенно соблазнительно он выглядел, перебирая счеты и листая бухгалтерские книги. Чжоу Нин бросил на него косой взгляд:
— Я о серьезном. Скоро Новый год, работы прибавится. Сразу после праздников нужно сажать овощи, отец хочет освоить тот пустырь, а когда потеплеет – огородить место для свиней.
Шэнь Линьчуань уткнулся лицом в грудь супруга:
— Ты у меня совсем замучился. Уже поздно, пойдем спать.
Постель была теплой – грелку с горячей водой давно приготовили. Шэнь Линьчуань прижался к мужу, уютно устроившись.
Если у Шэнь Линьчуаня все шло как по маслу, то Чжоу Ючэну приходилось несладко. Холодная погода, необходимость учиться, семья на грани голода – он только и делал, что гнал жену к тестю за продовольственной помощью.
Жена Чжоу Ючэна, стыдясь, отказывалась идти. Голодный и злой, он пустил в ход кулаки, сквернословя:
— Ах ты! Смеешь важничать! Если бы не твои обещания содержать меня в учебе, разве женился бы я на дочери мясника?!
— Ты посмел меня ударить? Я отцу расскажу!
Чжоу Ючэн боялся своего тестя – невысокого коренастого мясника, привыкшего к виду крови. Когда жена засобиралась к родителям, он струсил, упал на колени:
— Прости! Я больше не буду!
Жена рыдала. Отец нашел ей образованного мужа, но кто знал, что учеба требует таких расходов? Теперь она влачила жалкое существование.
Чжоу Ючэн отказывался работать, и в лютую зиму его жена стирала белье для других, едва сводя концы с концами.
Не выдержав голода, Чжоу Ючэн вынес из дома одеяло, чтобы заложить его за еду. Но не успел далеко уйти, как на него накинули мешок, избили до полусмерти и стащили стеганый халат.
Когда его нашли, он уже полдня лежал на морозе. Жена, увидев его, разрыдалась, бросилась за врачом и к родителям за деньгами.
Но мясник, заметив синяки на лице дочери, не только отказал в помощи, но и дал зятю две пощечины, после чего забрал дочь домой:
— Тварь! Посмел тронуть мою девочку! Дочь, пошли домой!
Врач, ожидавший оплаты, увидев ситуацию, ушел. Чжоу Ючэн остался один, без одеяла (оно пропало во время избиения), без присмотра. К ночи у него начался жар. Он кричал о помощи, но никто не откликался. В бреду Чжоу Ючэн увидел долгий сон, где у него было все, о чем он мечтал... и просыпаться ему не хотелось.
С наступлением конца года в поместье началась горячая пора. Старший Чжоу заранее купил двух овец для новогоднего застолья, а Шэнь Линьчуань вместе с Чжоу Нином отправились в уездный город за праздничными покупками. Теперь, когда семья жила в достатке, да к тому же содержала мясную лавку, недостатка в мясных блюдах не было. Они приехали на рынок скорее для развлечения, чтобы вместе полакомиться уличными деликатесами. Вскоре в их руках уже красовалось несколько бумажных свертков с едой.
Чжоу Нин с энтузиазмом выбирал угощения:
— Купим Хуцзы и Сяоюй сушеные лонганы и немного сахарного тростника – они это очень любят.
Знакомых в уездном городе у них было немного: семья Шэнь, Чжан Сяои, Сюй Чжифань и Е Цзинлань – всем нужно было отправить новогодние подарки. Перекусив, они вместе занялись выбором подарков для каждого дома.
Цюй Янь и Дун Сиэр следовали за ними по пятам, получая свою долю угощений при каждой покупке. Молодый люди были вне себя от радости. Дун Сиэр шептал Цюй Янь:
— Сестрица Янь, сколько я себя помню, я мечтал, что когда-нибудь у меня будут деньги, и я смогу есть любые уличные лакомства без ограничений. И вот сегодня моя мечта сбылась!
Цюй Янь тоже сияла от счастья:
— Господин и хозяин действительно очень добры к нам.
Шэнь Линьчуань с Чжоу Нином набрали целую гору новогодних подарков. Цюй Янь и Дун Сиэр, сгибаясь под тяжестью свертков, по их просьбе отправились ждать к повозке, пока те завершат покупки.
Затем пара зашла в лавку письменных принадлежностей, где приобрели большое количество красной бумаги для новогодних парных надписей. В этом году они впервые встречали Новый год в поместье, где было много строений – предстояло написать немало парных свитков.
Шэнь Линьчуань улыбнулся:
— На этот раз никакого отлынивания – будем писать вместе.
Чжоу Нин покорно согласился:
— Только у меня получается не так красиво, как у тебя.
— Это же для нашего дома, для наших глаз. Надписи моего любимого супруга повесим во внутреннем дворике – мне они нравятся.
Уши Чжоу Нина покраснели – Шэнь Линьчуань всегда любил говорить такие нежности.
Они уже несли красную бумагу обратно, когда внезапно из-за угла на них бросился нищий. Шэнь Линьчуань мгновенно оттащил Чжоу Нина в сторону. Человек с растрепанными волосами и грязным лицом с ненавистью уставился на Шэнь Линьчуаня:
— Шэнь Линьчуань! Шэнь Линьчуань! Это ты довел меня до такого состояния!
Поначалу они даже не поняли, кто перед ними, но по голосу узнали Чжоу Ючэна. Шэнь Линьчуань давно его не видел – с тех пор, как того выгнали из академии Байлу. Он лишь слышал от отца, что Чжоу Ючэн женился на дочери мясника, но не ожидал, что в следующий раз увидит его бродягой на улице. Шэнь Линьчуань проигнорировал его и, взяв Чжоу Нина за руку, хотел уйти. Но Чжоу Ючэн бросился на него снова. Шэнь Линьчуань отшвырнул его ногой.
Чжоу Ючэн упал на землю, но снова пополз вперед:
— Ты не Шэнь Линьчуань! Ты не Шэнь Линьчуань! И я не должен быть таким! — Он покачиваясь поднялся на ноги, его лицо исказила злоба, казалось, он сошел с ума: — Ты не Шэнь Линьчуань! Нет! Все должно быть иначе, все должно быть иначе!
Шэнь Линьчуань не стал его слушать, обошел и пошел дальше. Чжоу Ючэн закричал им вслед:
— Старший Чжоу должен был умереть! Умереть! И Чжоу Нин тоже умрет, умрет! Ха-ха-ха!
Шэнь Линьчуань остановился, оглянулся на Чжоу Ючэна – и понял.
Он лишь бросил на него взгляд, сжал руку Чжоу Нина и ушел. В тот миг в его голове промелькнули десятки мыслей: Чжоу Ючэн внезапно обрел воспоминания из прошлой жизни. Шэнь Линьчуань боялся, что тот попытается взять реванш. Он не читал оригинальный роман, лишь слышал обрывки обсуждений от коллег. Даже в прошлой жизни Чжоу Ючэн вряд ли добился чего-то значительного, а теперь, в таком состоянии, и вовсе не мог никому навредить.
Шум торгашей смешивался с безумным смехом Чжоу Ючэна. Шэнь Линьчуань крепче сжал руку того, кого вел за собой. Его ладонь слегка вспотела, и Чжоу Нин это почувствовал. Он не стал ничего спрашивать, просто шагал рядом. Приближался Новый год, и на рынке было особенно многолюдно. Лишь когда толпа поредела, Чжоу Нин наконец расслабился:
— Чжоу Ючэн сошел с ума.
— Видимо, да. Пойдем, дома будем писать парные надписи.
— Хорошо.
Чжоу Нин улыбнулся Шэнь Линьчуаню. Тепло от их соединенных рук разливалось по телу. Он не стал допытываться. Чжоу Ючэн безумен, а Шэнь Линьчуань – это Шэнь Линьчуань, его муж, тот, кого он любит.
Они направились к повозке. Цюй Янь и Дун Сиэр, с сахарными яблоками в руках, уже стояли рядом и радостно улыбались.
— Хозяин, господин, вы вернулись! — помахал им Дун Сиэр.
Цюй Янь тоже засмеялась и шепнула подружайке:
— Хозяин держит господина за руку.
Двое юных людей были счастливы, размахивая алыми сладостями. Беспокойство Шэнь Линьчуаня понемногу рассеялось. Что может сделать нищий безумный сюцай?
— Поехали домой.
Они поднялись в повозку, за ними последовали Цюй Янь и Дун Сиэр. Сегодня кучером был один из стражников усадьбы. Когда все уселись, лошадь тронулась.
Дун Сиэр, живой и болтливый, в предвкушении праздника и с деньгами в кармане, взахлеб рассказывал о покупках:
— Я купил братишкам и сестренкам сладостей! В кондитерской был настоящий ажиотаж! Взял финиковые пирожные и пряники Восьми сокровищ!
Чжоу Нин слушал с улыбкой:
— Послезавтра уже 28-е число, пора отпускать вас с тетушкой Хуа домой на отдых. Возвращайтесь к пятому дню нового года.
Дун Сиэр вскрикнул от радости, даже сдержанная Цюй Янь не смогла скрыть восторга – столько дней дома!
Работая в поместье, они могли возвращаться в деревню раз в неделю, а иногда, если выдавалось свободное время, и того чаще. Но теперь на праздники им давали такой долгий отпуск – как тут не радоваться?
Вернувшись в поместье, Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин разложили красную бумагу и принялись писать парные надписи. На улице дул пронизывающий ветер – в последние дни года стояла особенно суровая стужа. Дверные проемы завесили плотными занавесями, в комнате горел уголь, создавая уютное тепло.
Шэнь Линьчуань достал нефритовую кисть, подаренную ему старым учителем Ваном, обмакнул в тушь и протянул фулану:
— Держи.
Чжоу Нин взял кисть и начал выводить иероглифы. Шэнь Линьчуань тем временем нарезал красную бумагу. Работали они близко друг к другу, их плечи соприкасались. Чжоу Нин повернулся и легонько коснулся губами щеки мужа:
— Он говорил лишь безумные слова.
Лед в сердце Шэнь Линьчуаня растаял.
— Не думал, что через несколько лет он окажется в таком состоянии.
— Все же он родственник, а если не считать родства, то хотя бы земляк. Может, отправим его обратно в деревню Даяншу?
Чжоу Нин считал, что безумный Чжоу Ючэн, изрыгающий злобу, лишь создает проблемы. Лучше отослать его подальше, чтобы больше не сталкиваться.
Шэнь Линьчуань кивнул:
— Чжоу Фанцзе сейчас в уезде. Я напишу письмо и попрошу семью Цянь отправить его обратно.
— Договорились.
Шэнь Линьчуань написал письмо и велел Тянь Ли отнести его в дом Цянь. Отправят ли Чжоу Ючэна обратно – зависело от Чжоу Фанцзе. Нынешнее состояние Чжоу Ючэна было лишь следствием его собственных поступков.
Они провели за написанием парных надписей весь день. В поместье было много дверей, и работа заняла немало времени. Красные полосы бумаги, покрытые еще не высохшими иероглифами, лежали на столе, создавая праздничное настроение.
После полудня вернулся старший Чжоу. Пока работники еще не разошлись, он вывел двух овец и зарезал их на кухне. В этом году они могли есть досыта!
http://bllate.org/book/15795/1412736
