Старший брат Шэнь махнул рукой – его младший брат переезжал в новый дом, разве не естественно, что он, как старший брат, помогал с ремонтом двора? Если бы не помощь младшего брата все эти годы, его семье вряд ли жилось бы так хорошо.
С помощью старшего брата Шэнь Линьчуаню больше не нужно было тратить силы на поиски рабочих для ремонта двора и следить за ними, что избавило его от многих хлопот.
Старший брат Шэнь был плотником – двери, окна, столы, стулья, табуреты, шкафы – все это было ему по плечу. При строительстве нового дома плотник был просто незаменим: балки, стропила – без плотника никуда. К тому же старший брат Шэнь немного разбирался в фэншуй. Сложив руки за спину, он сначала обошел двор, чтобы потом обустроить его для младшего брата как можно уютнее.
Шэнь Хуцзы и Шэнь Сяоюй впервые увидели такой большой двор – трехсекционную усадьбу – и радостно побежали по нему, играя. Как раз когда они веселились, в одном из домов открылась дверь:
— Кто там? Что за шум?
Шэнь Хуцзы вскрикнул и тут же потянул Шэнь Сяоюй за руку, чтобы убежать:
— Мама, там привидение!
Жена старшего брата Шэнь дала ему подзатыльник:
— Среди бела дня какого черта ты несешь?
Сын семьи Фан, небрежно одетый, в свободно болтающемся халате, обнажил свою тощую бледную кожу. Жена старшего брата Шэнь ахнула и отвернулась:
— Кто это? Как можно быть таким неряхой?
Остальные, услышав шум, тоже подошли. Старший Чжоу и другие уже бывали здесь и узнали этого человека:
— Это же сын старика Фана! Мы пришли забрать усадьбу.
Сын Фана равнодушно махнул рукой:
— Забирайте, забирайте. Мы скоро уйдем. Жена! Жена! Куда ты убежала? Отец, мать, где вы все? Все что, подохли?
Шэнь Линьчуань подошел, держа в руках лист бумаги:
— Не ищи. Старик Фан и остальные уже ушли.
— Врешь! Я же единственный сын в семье Фан!
Шэнь Линьчуань выпустил лист бумаги, и тот, покружившись, упал на землю. Сын Фана тут же поднял его и, читая, все больше таращил глаза:
— Как они могли… как могли бросить меня и уйти?!
— Господин Фан, прошу вас, — сказал старший Чжоу. — Теперь эта усадьба принадлежит нашей семье Чжоу. Быстро собирайте свои вещи и уходите.
Сын Фана слабо подался в ногах и опустился на землю. Этот старик специально… специально так поступил!
Он ведь неплохо держал алкоголь, почему же он ничего не слышал, когда переезжали с таким шумом? Старик подсыпал ему в вино снотворное!
Вчера, когда сказали, что родовое поместье потеряно, старик Фан почувствовал себя несчастным, достал хорошего вина и закуски, сказав, что хочет устроить здесь последний ужин перед отъездом завтра.
Сын Фана обрадовался: вернув Хунь Лаосаню пятьсот лянов серебра, у них еще оставалось семьсот – достаточно, чтобы какое-то время пожить в свое удовольствие. Потом можно будет обнять Сяо Таохун, как следует расслабиться, а затем взять серебро и отправиться в игорный дом. Как только отыграется, он вернет их семейные земли.
Вчера сын Фана выпил немало:
— Отец, не волнуйся. Рано или поздно я верну эти земли.
Вчера те пятьсот лянов серебра уже отправили Хунь Лаосаню. Это отец лично понес. По его словам, игорный дом Хунь Лаoсаня закрыли, а его самого посадили в тюрьму за убийство – вряд ли он выйдет.
Старик Фан был человеком здравомыслящим. Хунь Лаoсaнь попал за решетку, но его подручные остались на свободе, поэтому он не осмелился оставить себе эти пятьсот лянов и сразу отнес их в тюрьму. Хунь Лаoсaнь, обнимая серебро, горько плакал.
Позже стало известно, что Хунь Лаосаня казнили, а эти деньги в качестве компенсации отдали пострадавшим, чтобы хоть немного утешить их.
Сын Фана, держа в руках тот листок, остолбенел, затем слабо опустился на землю, а потом схватил бумагу и сунул ее в рот:
— Не верю! Не верю! Отец, мать, я же ваш единственный сын!
Сын Фана плакал и кричал, отказываясь уходить. Старший Чжоу считал, что сегодня – большой праздник для их семьи, день получения земель, а этот человек тут рыдает – совсем не к месту. Он зашел в дом, собрал вещи сына Фана в узел и выволок их наружу.
— Ладно, твои родители оставили тебе еще двадцать лянов серебра. Экономь, хватит на два года.
Старший Чжоу одной рукой нес узел, а другой тащил сына Фана, выдворяя его за ворота. Чего он тут ревет? Пусть плачет на улице!
Шэнь Линьчуань прочитал то письмо. В нем сначала выражалась благодарность семье Чжоу за согласие принять земли и за дополнительные двести лянов серебра. Затем говорилось, что семья уже уехала ночью, и просили семью Чжоу самостоятельно вступить во владение усадьбой.
Шэнь Линьчуань покачал головой. Старик Фан наконец-то прозрел. Если бы он взял с собой сына, те семьсот лянов серебра тоже скоро бы исчезли.
Горький пьяница редко исправляется. Сын Фана, имея дома серебро, снова отправился бы играть в азартные игры. А если бы он не смог вернуть долг, кредиторы не стали бы церемониться. Как и Хунь Лаoсaнь, они стали бы требовать деньги, и в конце концов не только имущество было бы потеряно, но и детей пришлось бы продать, что привело бы к полному краху семьи.
Семьсот лянов серебра – достаточно, чтобы найти неизвестную деревню и начать все заново, купить несколько му земли и обеспечить семью из пяти человек всем необходимым.
За стенами усадьбы доносились плач и крики сына Фана. Жена старшего брата Шэнь покачала головой и вздохнула:
— Такое большое состояние, а осталась лишь пустая оболочка. Азартные игры действительно приносят много вреда. Старик Фан, похоже, умный человек. Хорошо, что не взял этого негодяя, иначе кто знает, чем бы все закончилось.
Семья начала осматривать усадьбу. Хотя двор был пуст, планировка была отличной: хозяйские покои, гостевой зал, комнаты для слуг, кухня, сад – все было на месте. Осталось только все обустроить.
Семья Фан когда-то была знатной – это было видно по коновязям у ворот. Теперь это поместье семьи Чжоу.
Старший брат Шэнь и старший Чжоу сказали, что ремонт двора не должен беспокоить молодую пару – они сами все сделают. Старший Чжоу был мастером в сельском хозяйстве, а те двести с лишним му земли все еще пустовали. Когда придет время, он соберет урожай или продаст его, взяв все на себя, чтобы Шэнь Линьчуань мог спокойно учиться.
Шэнь Линьчуань почувствовал теплоту в сердце. Как же ему повезло в этой жизни встретить такую замечательную семью.
— Отец, старший брат, старшая невестка, спасибо вам.
Старший Чжоу махнул рукой:
— Мы же одна семья, о каких благодарностях речь? Сейчас уже девятый месяц, старший брат сказал, что к концу десятого все будет готово. Тогда еще не будет холодно, и мы всей семьей сможем переехать сюда. Здесь тихо, Линьчуань, тебе будет удобно учиться.
— Хорошо.
Старший Чжоу и старший брат Шэнь обходили усадьбу, обсуждая, что нужно снести, что построить и что отремонтировать. Это займет некоторое время. Шэнь Линьчуань тихонько потянул за рукав своего фулана, и они вдвоем вышли.
— Пойдем, я покажу тебе кое-что интересное.
В тот день, когда они осматривали поместье, результаты экзаменов еще не были опубликованы, и Шэнь Линьчуань не хотел лишних проблем. Если бы он не увидел ту вещь, он не стал бы покупать поместье семьи Фан.
Он сказал Чжоу Нину, что купил его, потому что в земле семьи Фан зарыто что-то ценное. Чжоу Нин не стал расспрашивать, но в душе подумал: «Неужели в земле семьи Фан зарыто сокровище?»
Они вдвоем отправились на те десять с лишним му заброшенной земли. Среди спутанных сорняков полуметровые побеги уже поникли, казалось, они вот-вот завянут. Когда зимой выпадет снег, кто знает, вырастут ли они снова в следующем году. Или же, если поместье перейдет к другим, эти побеги будут вырваны как сорняки теми, кто не знает их ценности.
Шэнь Линьчуань взял Чжоу Нина за руку:
— Осторожнее, здесь слишком много колючей лозы.
Эта заброшенная земля была покрыта сорняками, особенно колючей лозой, которая расползлась повсюду. Чжоу Нин был полон сомнений:
— Ты говоришь, что та вещь, ради которой ты был готов на все, спрятана здесь?
Шэнь Линьчуань был взволнован:
— Видишь?
Чжоу Нин покачал головой:
— Все в сорняках, ничего не видно.
Шэнь Линьчуань поднял палку, отодвинул колючую лозу в сторону и осторожно высвободил то сокровище из поникших побегов:
— Смотри.
— Сорняк?
Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— Видел раньше?
Чжоу Нин честно покачал головой:
— Вроде не встречал.
В полях и на обочинах было много сорняков, и не все их знали. Все, что не было урожаем и росло на полях, считалось сорняком – его срезали серпом и бросали на дороге или несли домой на корм курам и свиньям.
Шэнь Линьчуань присел на корточки и осторожно потрогал растение:
— Это не сорняк, это батат.
— Батат? Разве это не ценное лекарство?
— Не лекарство, а еда. В голодные годы это может спасти жизнь.
Чжоу Нин тоже присел и с любопытством разглядывал этот хилый, почти засохший побег. На ощупь он не был колючим, но разве можно им наесться?
Пока они рассматривали побег, к ним подошел молодой парень с мотыгой на плече:
— Вы те, кто купил поместье семьи Фан?
Шэнь Линьчуань встал:
— Ты, наверное, из местных? В будущем нам понадобится твоя помощь.
Парень стоял на обочине:
— Я только что встретил того сына Фана – он плакал и кричал. Мужик, а ведет себя как ребенок, просто смешно. Что вы тут делаете? Тут же одни сорняки, что тут смотреть? У меня есть мотыга, хотите прополоть?
— Не нужно, спасибо. Мы с моим фуланом просто осматриваем поместье.
Парень завел разговор:
— У семьи Фан было такое большое поместье. Если бы не этот негодный сын, разве они бы так обеднели? Пьянство, разврат, азартные игры – во всем этом он участвовал. Если ему что-то нравилось, он мог потратить десять лянов серебра на птицу – просто нелепо.
— Действительно нелепо.
— Кстати, чем вы занимаетесь? Торговлей?
— Учебой.
— А, так вы ученые! А землю умеете обрабатывать? Или не умеете? О чем я? Ах да, тот сын Фана. Он не только потратил десять лянов на птицу, но и однажды его обманули, сказав, что заморские купцы привезли волшебную траву – если ее посадить, она принесет несметные богатства. Его уговорили купить ее за сто лянов серебра.
Шэнь Линьчуань заинтересовался:
— А ты, дружище, видел эту диковинную траву?
— Где уж мне! Сотню лян за травинку отдать – да это же просто разорение! Молодой господин Фан, заполучив эту никем не виданную траву, страшно возгордился. Твердил, что это сокровище, что она золото приносит, всем подряд показывал – только насмешил людей.
— День и ночь сторожил он ее, но никаких сокровищ так и не дождался. Просто трава была невиданная, вот и все. Потом, слышно, выбросил ее.
Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— А вдруг эта трава и вправду золото приносит?
Парень фыркнул:
— Видно, ученый вы человек – наверное, даже отличить злаки от сорняков не сумеете!
Больше он с Шэнь Линьчуанем не разговаривал. Взял мотыгу на плечо и ушел. Ученый, чего с него взять? Землю не пашет – зачем ему поместье?
С тех пор как Шэнь Линьчуань увидел эти побеги батата, его не оставляли сомнения. Прожив в империи Дафэн уже несколько лет, он ни разу не встречал эту культуру и думал, что ее здесь просто нет. Неожиданно обнаружив батат в поместье семьи Фан, он, не боясь проблем с Хунь Лаосанем, решил во что бы то ни стало его купить.
Оказывается, вот откуда здесь взялись побеги батата! Переплывший океан батат едва не погиб, задушенный сорняками.
Это же настоящее сокровище! Шэнь Линьчуань боялся, как бы кто-нибудь его не выполол. Сейчас он занят учебой, а земли обрабатывает его отец – как бы по ошибке не уничтожили драгоценные ростки. Нужно как следует их защитить.
Уже девятый месяц, в десятом по ночам начнутся заморозки. После заморозков побеги батата завянут и засохнут. Сейчас уже холодно, черенки не приживутся. Во-первых, нужно проверить, есть ли под землей клубни. Если клубней нет, можно попробовать утеплить черенки и дождаться следующей весны, чтобы посадить их для размножения.
Шэнь Линьчуань объяснил это Чжоу Нину. Услышав, что это сельскохозяйственная культура, плоды которой можно есть как зерно, Чжоу Нин тут же принялся помогать.
Первый побег батата оказался очень выносливым – на этом пустыре он разросся небольшой порослью. Окруженный всевозможными сорняками, он не погиб, а упорно рос. Неизвестно, сколько лет он уже провел на этом пустыре.
Они взяли палки и стали отодвигать колючую лозу. Полдня ушло на расчистку нескольких квадратных метров зарослей батата. Шэнь Линьчуань пересчитал: всего двенадцать побегов, и все выглядели не очень здоровыми.
Шэнь Линьчуань нащупал корень у одного из побегов и начал копать палкой:
— Нин-гэр, смотри!
Чжоу Нин тоже поспешил присесть на корточки. Под побегом показался клубень размером с куриное яйцо. Чжоу Нин обрадовался:
— Это то, что можно есть?
Шэнь Линьчуань радостно кивнул:
— Да, именно это. Земля здесь плохая, так что батату и выжить-то было непросто. Хорошо, что хоть семена остались.
Теперь, когда есть клубни, все стало проще – не нужно бояться, что черенки не приживутся. Посадим их следующей весной, размножим, в пятом месяце высадим в землю, а в девятом уже соберем урожай. Год за годом будем постепенно расширять посадки – рано или поздно начнем выращивать в больших количествах.
Они взяли палки и начали выкапывать клубни. Под каждым побегом оказалось по три-пять небольших клубеньков, размером не больше куриного яйца. Те, что были с кулак, уже считались крупными.
Боясь повредить хоть один клубень, они осторожно подкапывали их палками. В итоге собрали два-три десятка клубней размером с яйцо и пять крупных – целую корзину.
Шэнь Линьчуань был в восторге: столько! Теперь можно не бояться, что на следующий год нечего будет сажать. Этого вполне хватит на семена.
Они старательно копали, хотя день уже начал клониться к вечеру. Вокруг были одни сорняки, они сидели на земле и палками выкапывали батат, оставляя только клубни – побеги уже пожелтели и вот-вот должны были засохнуть.
Старший Чжоу и старший брат Шэнь тоже провели в усадьбе весь день, обсуждая планы по ремонту. Время уже позднее, дети проголодались – пора возвращаться домой есть. Они позвали Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина, но никто не откликнулся.
Старший Чжоу вышел и издалека увидел двух человек, сидящих на пустыре. Он громко крикнул:
— Линьчуань, Нин-гэр! Домой обедать!
— Сейчас, отец!
Старший Чжоу пошел запрягать повозку, старший брат Шэнь тоже подогнал телегу. Жена старшего брата Шэнь усадила детей и спросила:
— Чем это они там занимаются?
Шэнь Линьчуань боялся, что на пустыре остались незамеченные клубни, поэтому они с Чжоу Нином еще раз все проверили. Убедившись, что больше ничего нет, они наконец вышли. Чжоу Нин был в короткой рубахе, Шэнь Линьчуань – в длинном халате, но сейчас им было не до чистоты – они бережно завернули все драгоценные клубни.
Они направились к воротам. Целый день, проведенный на пустыре, оставил их в растрепанном виде: лица в пыли, одежда и обувь перепачканы землей.
http://bllate.org/book/15795/1412729
