[прим. ред.: в название идиома, означающая: «Достичь вершины успеха», особенно в учебе или карьере; «Победить на экзаменах» (в древности — сдать императорские экзамены кэцзюй)]
Семья Фан была должна ему пятьсот лян серебра. Сейчас семья Фан не могла достать серебряные и вынуждена была продавать родовое имущество. Ту усадьбу с полями они уже заложили ему, и теперь, перепродав ее, можно было заработать несколько сотен лян серебра. А эта семья Чжоу осмелилась вырвать кусок мяса прямо у него изо рта! Видно, они не слышали о его прозвище – Хунь Лаосань!
— Третий господин, в семье Чжоу главный не тот мясник, а их зять. Это он хочет купить усадьбу семьи Фан.
— Зять из семьи мясника? Забавно.
Все за столом громко рассмеялись:
— Кто же согласится быть зятем в чужой семье? Вот бы мне на него взглянуть.
— Третий господин, этот Шэнь – сюцай, учится в академии Байлу, только что вернулся с экзаменов из Наньлина. Как быть?
Хунь Лаосань с презрением плюнул:
— Подумаешь, сюцай! Чего бояться? Продолжайте донимать их, пусть узнают, на что способен Хунь Лаосань!
— Есть!
Хунь Лаосань и в мыслях не держал считаться с каким-то сюцаем. Он терпеть не мог этих кислых книжников, которые носят длинные халаты, держат в руках книги мудрецов, сыплют цитатами из классиков, а сами – слабее цыпленка. Он их презирал всей душой.
Какой-то мясник – и он, Хунь Лаосань, не справится?
Лавка семьи Чжоу продолжала работать, но хулиганы стали действовать еще наглее. Они наняли нищих, которые валялись прямо у входа. Когда невестка Шэнь пришла, ей пришлось зажимать нос от вони:
— Ой, как же тут воняет! Как тут можно торговать?
Обе семьи держали закусочные, а у входа валялись нищие – какой уж тут бизнес?
Старший Чжоу взвалил половину туши свиньи на прилавок и ждал, когда придут за ней из армии. Вскоре армейский закупщик пришел с тачкой и, увидев эту картину, рявкнул:
— Катитесь отсюда! Не мешайте мне, военному человеку, проходить!
Старший Чжоу помог погрузить мясо на тачку, и закупщик спросил:
— Дядя Чжоу, вы кого-то обидели?
Старший Чжоу объяснил ситуацию, и закупщик махнул рукой:
— Какой еще Хунь Лаосань? Гнилая погань, которая и стенку испачкать не способна! Передайте им – если будут продолжать, им несдобровать!
Мелкие хулиганы, которые следили за ситуацией, тут же разбежались. Оказывается, у семьи Чжоу такие серьезные связи – лучше не связываться.
Военные уважали людей с умениями. Старший Чжоу мастерски стрелял из лука, чем заслужил уважение многих, с ним братались. У него было много друзей.
У входа в лавку стало тихо, и бизнес пошел как обычно. Шэнь Линьчуань вытирал тряпкой кувшины, внутри все было чисто, даже у входа вылили воду и подмели.
— Отец, давайте пообедаем здесь, я приготовил тушеное мясо с таро.
— Ладно.
Старший Чжоу радостно рассмеялся. Его зять был заботливым, а он очень любил тушеное мясо с таро – мог съесть целую миску сам.
Какие-то хулиганы его не пугали. Если зять хотел купить ту усадьбу – значит, купим.
Хулиганы прибежали с докладом в игорный дом. Хунь Лаосань в ярости швырнул чашку:
— Возомнили себя важными птицами из-за связей с армией? Ладно, я сам разберусь!
Он схватил свою девятикольцевую алебарду и вышел, за ним толпой шли хулиганы с дубинками и вилами. Вся эта орава отправилась устраивать разборки.
Во дворе за лавкой семьи Чжоу Шэнь Линьчуань поставил на стол только что приготовленное тушеное мясо с таро. Был девятый месяц, сезон таро, и на рынке продавались клубни размером с кулак. Он нарезал их тонкими ломтиками, переложил мясом и потушил – аромат получился насыщенным и нежным.
— Отец, сегодня без вас мы бы не справились с этими нищими.
Старший Чжоу расплылся в улыбке от этих слов:
— Да ладно, какие-то хулиганы. Эти приемы я еще в Цинхэ видел. Кого они пугают?
Старший Чжоу был простодушным и благородным человеком. За три года в Кайпине он завел много друзей, особенно среди военных. Когда у него было свободное время, он брал засоленную свиную голову и кувшин хорошего вина – и компания весело выпивала.
Чжоу Нин, видя, как его отец сияет от счастья, тоже улыбнулся и положил ему в чашку кусок мяса:
— Отец, кушайте.
— Да, кушайте, кушайте.
Сегодня здесь были и старшие Шэнь с детьми. Днем малыши были в школе, а после уроков сами возвращались и обычно приходили поесть в лавку. Вся семья собралась вместе.
Посреди обеда спереди раздался звук бьющейся посуды:
— Старик Чжоу, выходи, сволочь!
Старший Чжоу как раз был в хорошем настроении. Услышав это, он вышел разбираться. Шэнь Линьчуань и остальные тоже поспешили за ним.
Перед лавкой несколько кувшинов с соленьями были разбиты. Там стоял дородный мужчина с девятикольцевой алебардой на плече.
Шэнь Линьчуань прикрыл Чжоу Нина:
— Нин-гэр, иди с невесткой назад.
Чжоу Нин отказался:
— Нет, я тоже могу помочь.
Хунь Лаосань поднял подбородок:
— Ты старший Чжоу? Это вы хотите купить усадьбу семьи Фан? Разве вы не знаете, что она уже заложена мне? Как вы посмели вырвать мясо из пасти тигра!
— Это я хочу купить усадьбу.
Хунь Лаосань увидел, как вперед вышел молодой человек со светлой кожей, в синем халате, с волосами, собранными в высокий пучок бамбуковой заколкой. Выглядел он весьма представительно.
Один из хулиганов шепнул:
— Третий господин, это тот самый сюцай, который все портит.
Хунь Лаосань громко рассмеялся:
— Подумаешь, жалкий сюцай! Это же не цзюйжэнь, чего бояться? С его телосложением я одним ударом уложу его!
С этими словами он разрубил алебардой еще один кувшин с соленьями у входа. Хороший кувшин разлетелся на куски, содержимое рассыпалось по земле. Соседи выглядывали из-за углов, но не смели подойти.
Прозвище Хунь Лаосаня было известно – он был отъявленным негодяем, обижал слабых и злоупотреблял властью. Никто не хотел связываться с таким.
— Ты! — Старший Чжоу схватил свой мясницкий нож.
Шэнь Линьчуань остановил его:
— Отец, дайте мне разобраться с ним.
Старший Чжоу фыркнул:
— Ты же книжник, как ты справишься с таким? Я сам!
— Не беспокойтесь, он не посмеет меня ударить. Если он ранит сюцая, ему несдобровать.
Хунь Лаосань презирал Шэнь Линьчуаня:
— Подумаешь, сюцай! Я и не таких бил. Запомните – усадьба семьи Фан моя!
Шэнь Линьчуань взял бамбуковый веник у входа – около двух метров длиной. Он взвесил его в руке.
— Мы ведем честную торговлю с семьей Фан. Не знаю, как усадьба вдруг стала вашей.
Хулиганы рассмеялись:
— Третий господин, этот ученый собрался сражаться с вами веником!
Шэнь Линьчуань подоткнул полы халата за пояс и одной рукой направил веник в сторону хулигана:
— Мои соленья дорого стоят. Если не заплатите, я этого так не оставлю.
Хунь Лаосань не воспринимал Шэнь Линьчуаня всерьез. Смеясь, он занес алебарду. Чжоу Нин вскрикнул:
— Шэнь Линьчуань, осторожно!
Шэнь Линьчуань крутанул веник и парировал удар, используя силу противника против него самого. Несколько бамбуковых листьев упали на землю.
Алебарда Хунь Лаосаня чуть не выпала из рук. Его взгляд изменился:
— Так у тебя еще и навыки есть.
Старший Чжоу хлопнул себя по бедру:
— Молодец, зять! Не зря тренировался!
Старший брат Шэнь остолбенел:
— Когда мой младший брат успел научиться боевым искусствам?
Старший Чжоу тоже впервые видел, как Шэнь Линьчуань сражается. Его зять обычно был мирным человеком, по утрам немного тренировался, а потом шел учиться. Не ожидал, что он так хорошо владеет боевыми искусствами.
Хунь Лаосань уже много лет промышлял в уезде. Если бы он не смог справиться с каким-то книжником, это был бы позор. Он снова занес алебарду, но Шэнь Линьчуань парировал, и верхушка веника отлетела.
Шэнь Линьчуань атаковал бамбуковой палкой. Первым ударом он выбил алебарду из рук Хунь Лаосаня, вторым отбросил его на несколько шагов назад, так что тот едва не упал.
Бамбук в руках Шэнь Линьчуаня треснул:
— Я сказал – за соленья надо платить. Пять кувшинов – один лян серебра, это же не много.
Старший Чжоу тоже понял, что Хунь Лаосань – это пустышка, которая пугает людей только своим размером и алебардой:
— Так ты просто бумажный тигр!
Хунь Лаосань плюнул:
— Давайте все вместе, чего смотрите?!
Его подручные приготовились к атаке. Даже Чжоу Нин схватил дверной засов. Хоть он и был гэром, но силы у него было достаточно. Эти тощие хулиганы – посмотрим, выдержат ли они его удар!
Вдалеке раздались звуки фанфар и барабанов, но в пылу драки никто не обратил на это внимания.
Несколько уездных стражей с мечами на поясах бросились вперед:
— Кто смеет безобразничать?!
Толпа подняла глаза и увидела, что на поясах стражников были повязаны красные ленты. Хунь Лаосань ухватился за эту соломинку:
— Это же начальник Дин! Эти проклятые крестьяне устроили беспорядки, арестуйте их всех!
Но страж по фамилии Дин вместо этого дал ему пощечину:
— Наглец! Взять их, всех взять под стражу!
— Поздравляем господина Шэня с успешной сдачей провинциальных экзаменов и получением третьего места! — провозгласил сияющий от радости гонец. — Быстрее, начинайте играть!
Старший Чжоу застыл на месте:
— Нин-гэр, что он сказал?
Чжоу Нин тоже не сразу осознал услышанное:
— Отец, он сказал, что Шэнь Линьчуань стал цзюйжэнем.
Первой пришла в себя невестка Шэнь:
— Ой, правда сдал!
Соседи, которые до этого прятались во дворах, услышав радостную весть, начали выходить:
— Вот это да, у нас тут цзюйжэнь появился!
Шэнь Линьчуань не ожидал, что гонцы придут так быстро. Это были его первые провинциальные экзамены, и он волновался. Хотя он и был лучшим учеником в академии Байлу, но всегда есть кто-то лучше, и Шэнь Линьчуань не стал бы слишком самонадеянным.
Толпа начала тесниться вокруг:
— Цзюйжэнь Шэнь, поздравляем! Уездный начальник приготовил праздничный банкет и завтра приглашает вас.
Вокруг стоял невообразимый шум. Старший Чжоу сунул серебряные монеты каждому из гонцов:
— Господа, вы потрудились на славу.
— Старший Чжоу, что вы, что вы! Мы просто пришли разделить вашу радость.
Члены семей Чжоу и Шэнь поспешили убрать оружие и разбросали связку медяков, вызвав азартную возню среди детей. Небольшая лавка наполнилась весельем.
— Уважаемый цзюйжэнь, поспешите домой, мы вас проводим.
Шэнь Линьчуань взял за руку своего фулана:
— Нин-гэр, пойдем домой.
— Ага.
Под звуки фанфар и барабанов их проводили домой. Узкий переулок Баобао Хулу уже был забит людьми до отказа. Шэнь Линьчуань улыбнулся:
— Неужели господин Ло тоже сдал?
Один из стражей поспешил ответить:
— Свидетельствую, уважаемый цзюйжэнь Шэнь, поистине прозорлив, словно бог! Господин Ло занял первое место в провинциальных экзаменах и удостоился звания цзеюань!
В одном переулке сразу два цзюйжэня – зрелище собрало столько зевак, что пройти было невозможно. Только с помощью стражников им удалось пробраться во двор.
Проходя мимо дома Ло, они увидели, как Ло Циншань, держа на руках своего Туань-гэра, благодарил гонцов. Увидев Шэнь Линьчуаня, обычно строгий Ло Циншань неожиданно улыбнулся и сложил руки в приветствии:
— Цзюйжэнь Шэнь.
Шэнь Линьчуань ответил тем же:
— Цзюйжэнь Янь. [прим. ред.: в ориг. «嚴» – строгий, видимо, это прозвище]
Они переглянулись – одноклассники, сдавшие экзамены в один год, их дружба была особенной.
Невестка Шэнь была вся в поту от толкотни:
— Муж, беги скорее в школу за Хуцзы и Сяоюем!
Старший брат Шэнь все еще не мог прийти в себя:
— Сю-эр, мой младший брат правда стал цзюйжэнем? Мне кажется, будто я сплю. [прим. ред.: не помню, чтобы до этого всплывало имя жены старшего брата Шэнь, но это обращение к ней]
Невестка ущипнула остолбеневшего мужа:
— Гонцы уже пришли, разве это может быть неправдой?
Только почувствовав боль, старший брат Шэнь осознал, что это не сон. Слезы покатились по его щекам. Невестка испугалась:
— Я же не сильно ущипнула!
Старший брат Шэнь вытер слезы рукавом:
— Сдал... Правда сдал...
— Старший брат, я сдал.
Шэнь Линьчуань посмотрел на брата. Тот тяжело вздохнул:
— Сдал... Наши родители на небесах наверняка радуются.
Старший брат Шэнь смеялся сквозь слезы. Кто бы мог подумать, что в их семье простых крестьян появится настоящая «звезда литературы». Вытерев слезы, он поспешил за детьми, но ворота были наглухо забиты толпой – пройти было невозможно.
Старший брат Шэнь заволновался. Сегодня такой важный день – день, когда их младший брат преуспел на экзаменах. Как же можно не привести детей посмотреть на такое торжество? Он изо всех сил стал пробиваться через толпу:
— Пропустите меня! Пропустите!
В небольшом переулке Баобао Хулу сразу два новых цзюйжэня. Особенно радовалась семья Сун, находившаяся между ними. Обычно скупая и сварливая старая Сун, не желавшая делиться даже ниткой, сегодня распахнула ворота настежь:
— Ой-ой, с обеих сторон от нас теперь живут цзюйжэни!
Многие полезли на стену через дом старухи Сун, чтобы хоть краем глаза увидеть, как выглядят новые цзюйжэни.
Старуха Сун была на седьмом небе от счастья. Ее морщинистое, как кора вяза, лицо расплылось в улыбке. Теперь-то они разбогатеют! Хотя их дом и не так близко к академии Байлу, но с двумя цзюйжэнями по соседству это место стало настоящим сокровищем!
Теперь богачи наверняка захотят купить их дом. Ее сын, бедный бухгалтер, и не мечтал о таком подарке судьбы!
Поздравления, музыка, богачи на повозках – все смешалось в едином водовороте. Улицы вокруг были забиты до отказа.
Старшему брату Шэнь с трудом удалось привести детей обратно, но войти в дом они не могли. Боясь, что детей затопчут в толпе, он крепко прижал к себе Шэнь Сяоюя.
Шэнь Хуцзы прыгал от возбуждения:
— Отец, дядя стал большим начальником!
Старший брат Шэнь, переполненный эмоциями, пояснил:
— Не начальником, а цзюйжэнем... Хотя, в общем-то, теперь он действительно чиновник. Твой дядя очень талантлив.
Шэнь Хуцзы подпрыгивал, пытаясь что-то разглядеть:
— Отец, я не могу пройти!
Старший брат Шэнь, весь в поту от беготни, прижимал к груди Шэнь Сяоюя и пробивался через толпу:
— Дайте пройти! Я брат цзюйжэня!
В такой давке, где люди стояли вплотную друг к другу, его крик привлек внимание:
— Расступитесь, это брат цзюйжэня!
Несколько мужчин помогли расчистить путь, и старший брат Шэнь наконец-то попал во двор. Во дворе было немного свободнее, но даже в девятом месяце он был весь мокрый от волнения.
Шэнь Сяоюй сложил ручки в поздравлении:
— Поздравляю дядю с тем, что он сломал ветку коричника в Лунном дворце!
Шэнь Хуцзы подбежал следом:
— И я тоже!
Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— Столько лет учился, а выражаешься хуже младшего брата.
http://bllate.org/book/15795/1412725
