Дело студенческого совета развернулось бурно. Первоначально ректор хотел назначить Шэнь Линьчуаня и Ло Циншаня председателями, но Шэнь Линьчуань, предпочитавший быть свободным от дел, отказался.
Таким образом, председателем стал Ло Циншань. Кроме того, из числа желающих вступить в совет были отобраны двенадцать студентов, которые вместе с наставником Туном взяли на себя управление учебными делами академии Байлу.
Шэнь Линьчуань считал, что Ло Циншань отлично подходит на роль председателя студенческого совета. Ло Циншань был человеком принципиальным и честным, не способным на мошенничество или предвзятость. Под руководством инспектора Туна в академии Байлу начались реформы: была введена система зачетных баллов.
Теперь оценивались не только успехи в учебе, но и личные качества, что позволяло искоренить коррупцию и навести порядок в учебном процессе.
Инспектор Тун и ректор сидели в бамбуковой роще, пили чай и наслаждались прохладой. Ректор прищурился, смакуя чай, и с удовлетворением произнес:
— Старость – не радость. Признаю, эти молодые студенты полны свежих идей.
После создания студенческого совета в академии Байлу была изменена система оценок. Инспектор Тун считал это хорошим решением. Теперь экзамены стали более справедливыми и прозрачными, а взятки преподавателям больше не работали.
Инспектор Тун фыркнул:
— Некоторые ученики из знатных семей, вместо того чтобы стремиться к знаниям, полагаются на свои связи и статус. Пора бы уже от них избавиться.
Хотя академия Байлу была уездным училищем, она считалась одной из лучших во всем Наньлинском округе. Учиться у великих ученых Байлу было почетно, и знатные семьи гордились этим.
Изначально планировалось лишь создать студенческий совет, но студенты предложили ввести систему зачетных баллов. Беднякам это было только на руку, а вот детям чиновников пришлось несладко. Раньше они могли оставаться в академии благодаря связям, но теперь, без настоящих знаний, их ждало отчисление.
Ректор открыл глаза. Реформы в Байлу вызвали недовольство некоторых людей, но вековые недостатки академии нельзя было исправить, не выкорчевав их с корнем.
— Управление академией сродни управлению государством. Нынешний император мудр, а с талантливыми министрами и генералами эпоха возрождения не за горами.
Инспектор Тун ехидно усмехнулся:
— Нынешний император и правда куда мудрее прежнего.
— Инспектор Тун, осторожнее в выражениях.
— Осторожнее? При прежнем императоре я и то не стеснялся в словах, а теперь, когда его нет, и подавно не буду!
Ректор покачал головой. Этот Тун Гуанмэй в свое время осмелился подать доклад с прямыми увещеваниями, чем так разозлил прежнего императора, что тот швырнул его доклад на пол. Тун даже назвал императора в лицо бездарным правителем, потворствующим родственникам, от чего тот едва не харкнул кровью и приказал казнить Туна через удары палками.
Тут же Тун Гуанмэй снял свою чиновничью шапку:
— Если Ваше Величество казнит своего слугу, тот хотя бы войдет в историю как преданный министр, и потомки рассудят, кто был прав!
Говорят, в тот день император дрожал от ярости, а затем и вовсе потерял сознание. Цензор восьмого ранга осмелился публично перечить императору! Туна бросили в тюрьму, но вскоре сослали из столицы. Тун, будучи человеком принципиальным, подал в отставку и вместе с женой вернулся на родину, в Наньлинский округ.
Позже он стал наставником в академии Байлу, где и проработал десять лет. После смерти прежнего императора новый предложил Туну должность главного цензора четвертого ранга, но тот отказался и остался в Байлу.
Инспектор Тун погладил бороду:
— Среди новых студентов есть несколько выдающихся. Шэнь Линьчуань и Ло Циншань – отличные кандидатуры, но сейчас мне больше по душе Е Цзинлань. — Он перечислил нескольких талантливых студентов, которые в будущем могли бы стать выдающимися чиновниками.
Ректор кивнул:
— Действительно, среди них есть достойные. Но чем же Е Цзинлань тебе так приглянулся?
Инспектор Тун усмехнулся:
— Парень с виду мягкий, но внутри упрямый, чем напоминает меня в молодости. Позже хочу усыновить его.
Он давно вынашивал эту идею. Сначала присматривался к Шэнь Линьчуаню и Ло Циншаню, но теперь считал, что Е Цзинлань больше подходит по характеру. К тому же у того не осталось родных.
После занятий Шэнь Линьчуань отправился домой. Реформы в академии создали у него ощущение, будто он снова в университете: зачетные баллы, учеба стала еще напряженнее.
Стояла жара, и Шэнь Линьчуань неспешно шел домой. Лавка его фулана с соленьями сейчас процветала, и тот был так занят, что даже не успевал делать пампушки. Шэнь Линьчуань уговорил его временно прекратить этот бизнес, чтобы по утрам можно было поспать подольше.
Раньше после занятий он помогал фулану продавать пампушки, но теперь, идя домой один, Шэнь Линьчуань чувствовал, что дорога стала длиннее.
Еще не дойдя до дома, он услышал детский смех во дворе. Сердце его забилось радостно: малыши пришли!
Во дворе царило оживление. Пришли его старший брат с женой. Хуцзы, обожавший собаку, играл с Дахуан, а Саньтуань сидел на руках у Сяоюя.
Увидев Шэнь Линьчуаня, Хуцзы засиял:
— Второй дядя, ты вернулся!
Старшая невестка Шэнь слегка отчитала его:
— Видим, видим, не шуми. — Она улыбнулась, пошла на кухню и вынесла арбуз. Чжоу Нин помог поставить стол.
— Старший брат с женой купили арбуз и ждали тебя.
Хуцзы подбежал к столу, уставившись на арбуз. Старшая невестка разрезала его, и сладкий аромат наполнил воздух.
— Арбуз большой, всем хватит, угощайтесь!
Хуцзы обрадовался больше всех – он обожал арбузы. Сяоюй взял большой кусок и подбежал к старшему Чжоу:
— Дедушка Чжоу, кушай!
Старший Чжоу рассмеялся:
— Хорошо, хорошо, кушай и ты.
Старшая невестка Шэнь улыбнулась:
— Учеба в школе идет на пользу – стал более воспитанным. Хуцзы, ты же старший, а думаешь только о еде.
Хуцзы надулся:
— Это не так! Я тоже могу!
Он разнес всем по куску арбуза, вызвав всеобщий смех. Старший брат Шэнь потрепал его по голове:
— Ну ты даешь!
Все сидели во дворе, ели арбуз и болтали. Они давно не собирались вместе: Шэнь Линьчуань учился, старший Чжоу торговал мясом, Чжоу Нин и старшая невестка занимались лавкой, а старший брат Шэнь работал плотником. Сегодня же все были в сборе.
Шэнь Линьчуань съел один кусок и остановился. Летом арбуз был особенно хорош, но еще лучше – под кондиционером. Жаль, его здесь не было.
Арбузы здесь были дорогими – несколько сотен медяков за штуку. Шэнь Линьчуань и так ел их немало, поэтому оставил детям.
Старший брат Шэнь сказал:
— Хуцзы в учебе даже Сяоюя не догонит. Видно, не его это. Поучится пару лет – пойдет ко мне в подмастерья.
Хуцзы надулся:
— Кто сказал, что я хуже Сяоюя? Просто учитель объясняет слишком сложно, я не понимаю!
Старший брат Шэнь стукнул его по голове:
— Еще и оправдываешься! Почему твой брат понимает?
— Ему объясняют проще!
— Врешь! Просто ты ленивый и не любишь учиться. Учитель тебя палкой бьет – и то мало! — Старший брат Шэнь рассмеялся. — Парень не для учебы. Раньше, когда звал его в подмастерья, не хотел, а теперь, поучившись, понял, что плотничество лучше.
Хуцзы важно поджал губы:
— Плотничать мне легче.
Все рассмеялись. Чжоу Нин рассказал о делах в лавке. Старшая невестка оказалась предприимчивой: в прохладную погоду она ходила по трактирам и продавала соленья. Теперь же, в жару, кислые закуски пользовались особым спросом.
Старшая невестка Шэнь, занявшись бизнесом, воспряла духом, и даже лицо ее порозовело.
— Сейчас мы с Нин-гэром заключили контракты с несколькими заведениями.
Шэнь Линьчуань был рад: их семья наконец-то обосновалась в уезде. Бизнес с благовониями в деревне тоже шел хорошо. Сюй Чжифань сказал, что в этом году заказов будет больше, чем в прошлом.
В академии у него тоже все было спокойно, разве что учеба стала напряженнее. Прошло почти три месяца с момента поступления в Байлу, и впереди были экзамены восьмого месяца. Шэнь Линьчуань не мог расслабляться.
Несмотря на жару восьмого месяца, чем ближе были экзамены, тем напряженнее становилась атмосфера в академии. Студенты даже на ходу не выпускали из рук учебники.
Чжоу Ючэну приходилось куда тяжелее. Раньше он бесцельно слонялся за Сунь Шипином и толком не учился. Его оценки и так были низкими, и если сейчас он провалится, то окажется в самом хвосте. А следующий провал означал бы отчисление из Байлу.
Сунь Шипин с тех пор, как цензор Тун публично отчитал его, был не в духе. Шэнь Линьчуаня он боялся задевать, а с созданием студенческого совета даже «поддельного гэра» Е Цзинланя стало невозможно травить. Поэтому Сунь Шипин часто срывал зло на Чжоу Ючэне, и тому жилось несладко.
Чжоу Ючэн в раздражении рвал на себе волосы, листая учебник.
— Шэнь Линьчуань, Шэнь Линьчуань! — Эти три иероглифа давили на него, как гора. Почему Шэнь Линьчуань во всем его превосходил?
В тот день, когда он, Чжоу Ючэн, с триумфом получил степень сюцая, Шэнь Линьчуань занял первое место и украл весь его успех! Если бы Шэнь не существовало, как все было бы прекрасно...
В ярости Чжоу Ючэн швырнул книгу в сторону, и та упала у ног проходившей мимо группы.
— О, да это же господин Чжоу!
Подняв голову, Чжоу Ючэн увидел Шэнь Линьчуаня с компанией. Сюй Чжифань стоял, скрестив руки, и смотрел на него с вызовом. Рядом были Ло Циншань и Е Цзинлань.
Сюй Чжифань наклонился, поднял книгу и язвительно спросил:
— Господин Чжоу сегодня без свиты Сунь Шипина?
— А тебе какое дело?!
Сюй Чжифань скривился и швырнул книгу обратно.
— Пойдем, просто глаз режет.
Шэнь Линьчуань лишь мельком взглянул на Чжоу Ючэна и отвернулся. Ничтожный человек, который больше не мог причинить вреда его семье.
Когда группа ушла, Е Цзинлань бросил на Чжоу Ючэна долгий взгляд. Воспоминание о том, как те жирные руки касались его лица, до сих пор вызывало у него тошноту.
Чжоу Ючэн сжал кулаки от злости. Как посмел Шэнь Линьчуань смотреть на него так, будто он никчемный прохожий?! Почему?!
Деревенские постоянно сравнивали его с Шэнем, а тот даже не удостаивал его вниманием!
Чжоу Ючэн все больше кипел от гнева. Он слышал, что его старший дядя Чжоу открыл в уезде мясную лавку, а Чжоу Нин торговал соленьями. Шэнь Линьчуань был всего лишь презираемым зятем, так почему все сложилось не так, как должно было?
Нет, все должно было быть иначе! Чжоу Ючэн чувствовал, что мир пошел не тем путем.
Тем временем Шэнь Линьчуань с друзьями устроились в прохладной бамбуковой роще, усевшись на каменные скамьи для занятий. Из четверых наибольшее давление испытывал Сюй Чжифань – его оценки оставляли желать лучшего, и еще два провала означали бы изгнание из Байлу.
Хотя в восьмом месяце ночи стали прохладнее, дневное пекло по-прежнему изнуряло. В роще же было спокойно и свежо.
Сюй Чжифань открыл книжный ящик, достал бальзам от головной боли и нанес его на виски. Затем предложил другим:
— Давайте, все намажьте – проясняет ум.
Только Е Цзинлань последовал его примеру. Сюй Чжифань с завистью посмотрел на Шэнь и Ло:
— Будь у меня такие же оценки, как у вас, я бы тоже не переживал.
— Ты тоже неплох, не волнуйся.
— Как не волноваться? Если меня выгонят, отец мне ноги переломает!
Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— Ты же не глупый. Главное – вникать в материал. Не думаю, что мы с Ло Циншанем не сможем тебя вытянуть.
Сюй Чжифань сиял:
— Близость к светилам – мое преимущество!
— Хватит болтать, занимайся.
— Ага!
Сюй Чжифань тут же сосредоточился. Одно слово Шэнь Линьчуаня действовало на него сильнее, чем десять отцовских нотаций. Увидь это хозяин Сюй, он бы ахнул: неужели это его безалаберный сын?
Вскоре наступил седьмой день восьмого лунного месяца – время ежегодных экзаменов в академии, которые длились три дня. Проверяли не только стихи и эссе, но и верховую езду, стрельбу, каллиграфию и живопись. Те, кто плохо успевал в науках, но преуспевал в стрельбе или верховой езде, вздохнули с облегчением. Раньше оценивались лишь эссе, и все решали литературные таланты.
Те, кто сначала критиковал систему баллов, теперь были рады: хоть на имперских экзаменах стрельба не учитывалась, в Байлу она влияла на итоговую оценку.
Три напряженных дня экзаменов пролетели быстро. Чжоу Нин переживал даже больше Шэнь Линьчуаня, стараясь готовить ему любимые блюда, чтобы поддержать в трудный период.
Когда результаты были объявлены, в академии царили и радость, и разочарование. Оценки делились на девять уровней: «Цзя», «И» и «Бин», каждый из которых имел три подуровня. Те, кто получал «Бин» нижнего уровня, оказывались на грани отчисления.
[прим. ред.: никакого скрытого смысла в оценка, просто обозначения из 10-ричного цикла: 1, 2, 3]
Шэнь Линьчуань и Ло Циншань вошли в пятерку лучших, снова получив «Цзя» высшего уровня. Сюй Чжифань поднялся до «Бин» высшего уровня, а Е Цзинлань – до «И» нижнего.
Увидев свои имена на доске объявлений, Сюй Чжифань не поверил глазам – он не только не опустился, но и поднялся на уровень!
— Шэнь Линьчуань, я поднялся, поднялся! — закричал он, бросаясь к другу и привлекая всеобщее внимание.
Кто-то радовался, кто-то горевал. Те, кто получил «Бин» нижнего уровня, при следующем провале покидали Байлу.
Услышав крики Сюй Чжифана, Шэнь Линьчуань лишь улыбнулся. Он и Ло Циншань не дали бы другу скатиться вниз.
В пятнадцатый день восьмого лунного меясца, в Праздник середины осени, студенты наконец смогли расслабиться. Академия устроила банкет в честь праздника, куда можно было пригласить родных.
Шэнь Линьчуань давно хотел провести супруга по академии, и теперь представился отличный случай. За обедом он сообщил ему об этом.
— Мне? Пойти с тобой на банкет? — удивился Чжоу Нин.
http://bllate.org/book/15795/1412708
