Шэнь Линьчуань рассмеялся. «Знатная семья» – как ловко этот Чжоу Ючэн приукрашивает действительность!
Вместо того чтобы усердно учиться, он, оказывается, сдружился с Сунь Шипином. Да в академии Байлу на Сунь Шипина и внимания-то не обращали! Просто кто-то из его рода попал в академию Ханьлинь, и он уже возомнил себя важной персоной.
— Если не уйдете сейчас же, я позову наставника. За организацию беспорядков – три дня в карцере и десять ударов линейкой.
Сунь Шипин плюнул:
— Шэнь Линьчуань, берегись!
Сунь Шипин ушел, уводя за собой своих подручных. Шэнь Линьчуань потер виски – он и так сегодня не выспался, нашел тихое место вздремнуть, но эти негодяи разбудили его.
Е Цзинлань подошел и, сложив руки в приветствии, поблагодарил:
— Благодарю вас, господин Шэнь.
— Не за что. Если Сунь Шипин и его компания снова будут к тебе приставать, сразу сообщи наставнику. — Сказав это, Шэнь Линьчуань ушел, даже не поинтересовавшись именем собеседника. Этот день выдался на редкость шумным, и у него раскалывалась голова.
Е Цзинлань шмыгнул носом и последовал за ним. Его матушка была второй женой в семье, а их дом торговал ритуальными принадлежностями. После того как отца и матушки не стало, старший брат, презиравший его, отправил его жить в училище, как только тот сдал экзамен на сюцая.
Он не провинился перед Сунь Шипином и компанией – просто его характер был недостаточно мужественным, и потому его постоянно задирали. Е Цзинлань снова шмыгнул носом – но разве он виноват? Таким уж он родился.
Весь день у Шэнь Линьчуана пульсировали виски. К концу занятий он чувствовал себя совершенно разбитым, а за книгой вечером то и дело зевал. Чжоу Нин предложил ему лечь пораньше – завтра еще наверстает.
Шэнь Линьчуань отложил книгу и лег спать, но на следующее утро его снова разбудил шум. Не выспавшись, он так разозлился, что готов был выбить дверь у соседей.
Двое малышей тоже сегодня шли на занятия. Пока старшая невестка Шэнь собирала их, они беспрестанно зевали. Шэнь Линьчуань намеренно вышел пораньше – он помнил, что в последние пару дней на углу улицы появлялся бродячий монах. Он нашел его и отдал связку медяков.
Бродячий монах ухмыльнулся, пощупав монеты. Пустяковое дело! На самом деле этот «монах» был обычным жуликом, скитавшимся в поисках наживы. Он лгал направо и налево, предсказывая судьбы и леча болезни – лишь бы не отравить насмерть.
Странник с разбитой чашей для подаяний пришел в переулок Бабао Хула, уселся у входа и начал нести чепуху, привлекая внимание местных старух и мужей.
Подошла и старая Сун. Монах приподнял веко – так это та самая женщина с родинкой в уголке рта?
— О, почтенная, у вас в семье, должно быть, трудно с потомством?
Услышав это, старая Сун решила, что монах угадал, и тут же принялась расспрашивать, попутно ругая своего фулана за бесплодность. Монах дал ей два пузырька с пилюлями:
— Примите эти снадобья, и все непременно получится.
Старая Сун удивилась:
— Это не для фулана, а для меня?
— Конечно, конечно! Вот этот пузырек – для вашего фулана. Гарантирую, поможет.
Монах вручил старухе Сун пилюли и свиток с сутрой, велев читать ее трижды в день – утром, в обед и вечером. Он наплел с три короба, будто если у нее родится сын, то непременно знатный, и старуха Сун, окрыленная, дала ему несколько медяков. Бродяга поспешил ретироваться.
Фулан Сунь, стоявший у ворот, наблюдал за этим представлением и фыркнул:
— Старая Сун, с твоим-то злым языком, даже если в твой дом и войдет младенческий дух, он тут же сбежит!
Старая Сун сверкнула на него глазами:
— Тьфу! Врешь!
И правда, через пару дней у соседей воцарилась тишина – даже ругань в адрес фулана почти прекратилась. Шэнь Линьчуань наконец выспался и наутро чувствовал себя гораздо лучше.
Погода становилась жарче, и из деревни Даяншу пришло письмо. Чжан Сяои и его отец собирались приехать, но начался сезон изготовления антимоскитных спиралей, и Чжан Сяои, опасаясь, что Чжоу Сяонань не справится в одиночку, решил остаться и помочь, а в город перебраться уже летом.
Накануне переезда семьи старшего брата Шэнь в новый дом пришли хорошие новости и от Сюй Чжифана – он нашел подходящую лавку. Она располагалась не в центре, а у входа в небольшой переулок, была просторной, а во дворе сзади можно было хранить разный скарб.
Услышав, что лавка найдена, старший Чжоу очень обрадовался и тут же отправился посмотреть. Она была недалеко от переулка Бабао Хулу, где они жили. Хотя она и не находилась на оживленной улице Цзиньшуй, но стояла у входа в переулок, рядом с небольшим рынком, и поблизости не было мясных лавок – самое то!
Старший Чжоу сразу же арендовал помещение. Поскольку здесь было неудобно резать свиней, он снял еще и двор на окраине города всего за пять лянов в год. Место было малолюдное – идеально подходило для мясницкого дела.
Старший Чжоу разыскал знакомого грузчика по прозвищу Эрню, которого встретил в порту, и предложил ему восемьсот медяков в месяц плюс две связки свинины. Субпродукты и прочее Эрню мог забирать себе. Тот сразу согласился – даже у мясников подмастерья не получали таких денег. Он и так перебивался случайными заработками, чтобы прокормить семью, а теперь решил, что, научившись ремеслу, и сам сможет стать мясником, и тут же признал старшего Чжоу своим наставником.
Теперь, когда все домашние дела устроились, семья собралась за столом в радостном настроении. Двое малышей скоро переезжали, и Чжоу Нину было жаль. Шэнь Линьчуань утешил его:
— Дом старшего брата не так уж далеко. Если захочешь повидаться с Хуцзы и Сяоюем, разве нельзя навестить их в любой день?
— Все равно не так близко, как когда они жили у нас.
Невестка Шэнь рассмеялась:
— Хуцзы такой непоседа, эти дни он частенько мешал братцу читать. Да и дома не так уж далеко, я все равно буду приходить помогать тебе готовить пампушки.
Чжоу Нин запротестовал:
— Тогда, невестка, я буду платить тебе!
— Что за разговоры! Мне все равно нечем заняться.
За столом все ели и болтали. Чжоу Нин сказал:
— Маринованные овощи невестки всем очень нравятся, многие спрашивают, можно ли купить их отдельно.
— Люди просто шутят, разве можно воспринимать это всерьез? – скромно ответила старшая невестка Шэнь.
Шэнь Линьчуань после занятий каждый день помогал мужу продавать пампушки. Его Чжоу Нин мастерски готовил острый бобовый соус, а невестка – маринованные овощи, и торговля шла прекрасно. Действительно, многие хотели купить соус или овощи отдельно.
— Может, стоит попробовать?
Чжоу Нин тоже об этом думал:
— Теперь, когда лавка отца снята, и она такая большая, невестка, может, попробуем заняться продажей маринованных овощей?
Невестка Шэнь заинтересовалась. Сейчас в семье было около сотни лянов, но муж остался без работы, а дети учились – деньги только уходили, а не приходили. Неплохо бы начать небольшое дело.
Невестка Шэнь задумалась:
— Маринованные овощи и бобовый соус требуют небольших вложений. Может, и правда стоит попробовать.
Чжоу Нин поддержал:
— Лавка уже снята, пусть отец отгородит нам уголок. Двор ему все равно не нужен – он режет свиней за городом, а мы сможем хранить там бочки с овощами.
Чем больше он говорил, тем больше ему нравилась эта идея. Он взглянул на Шэнь Линьчуаня с блеском в глазах:
— Шэнь Линьчуань, как думаешь?
— Чжоу Сяонин, ты становишься настоящим предпринимателем. Мне тоже нравится.
Чжоу Нин тайком дернул его за рукав:
— Что за дурацкие прозвища! — Чтобы старший брат и невестка не подумали чего.
Все обсудили и решили, что, когда старший Чжоу откроет мясную лавку, займутся и маринованными овощами. Вся семья была за.
На следующий день, проводив Шэнь Хуцзы и Шэнь Сяоюя в училище, семья старшего брата Шэнь стала собираться в новый дом. Шэнь Линьчуань был на занятиях, а Чжоу Нин помог им переехать.
Их двор был вдвое больше, чем у Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина. Когда старший брат Шэнь брал плотницкие заказы, во дворе было где развернуться.
Без болтовни двух малышей в доме стало тихо, и Чжоу Нину было непривычно. Ночью он прижался к Шэнь Линьчуаню:
— Шэнь Линьчуань, ты не спишь?
— Нет. Что такое? Уже скучаешь по Хуцзы и Сяоюю, хотя они переехали всего день назад?
— Дома стало не так оживленно.
Шэнь Линьчуань обнял мужа, осыпая его поцелуями.
— Без детей тоже хорошо – не будут отнимать у меня фулана.
Чжоу Нин фыркнул и оттолкнул его:
— Шэнь Линьчуань, что за вздор! Ведешь себя неподобающе.
Раньше, когда семья старшего брата жила в восточном флигеле, они не могли поговорить наедине. Теперь, оставшись одни, они снова, как прежде, шептались перед сном.
Лунный свет, проникая через приоткрытое окно, серебрил край кровати, словно иней. Чжоу Нин погладил живот:
— Почему до сих пор нет никаких признаков?
— Не стоит торопить события, — Шэнь Линьчуань повернулся к нему. — Заметил, старая Сун в последнее время почти не кричит?
Чжоу Нин задумался – и правда. Она не только перестала по утрам издеваться над своим фуланом, но и днем вела себя тихо. Последние дни были действительно спокойными.
— Неужели исправилась? Я даже слышал, как она читает сутры.
Шэнь Линьчуань фыркнул:
— Не исправилась. Просто теперь у нее, наверное, язык в волдырях, да еще и целый день читает эти сутры – толстые, как кирпичи. Где уж ей силы на ругань остаются!
— Откуда ты знаешь?
Шэнь Линьчуань пробормотал объяснение. Чжоу Нин ахнул:
— Шэнь Линьчуань, как ты мог так подло поступить?! Эти пилюли… они не вредные?
— Не волнуйся, там просто жаропонижающие травы – кардамон, астрагал и тому подобное. Из-за них во рту появляются язвочки, но ничего серьезного. Через некоторое время пройдет.
А еще тот свиток сутры – на его прочтение уходило часа два. Три раза в день – минимум шесть часов! У старой Сун просто не оставалось сил орать и тиранить домочадцев. Теперь все наконец могли жить спокойно.
Мясная лавка семьи Чжоу открылась с большим размахом, специально дождавшись выходного Шэнь Линьчуаня.
У входа развевался флаг с надписью «Мясная лавка семьи Чжоу». Пришли и Сюй Чжифань, и Ло Циншань. Плотницкое дело старшего брата Шэнь тоже пошло в гору – его первым заказом стали два стола для мясной лавки.
Сюй Чжифань преподнес дорогое вино, а Ло Циншань – две коробки сладостей. Лавка открылась под веселые крики, наняв помощника – Эрню, крепкого парня, который взял на себя всю тяжелую работу.
Старший Чжоу присматривал за лавкой и продавал мясо, а Эрню закупал и резал свиней в пригороде. К полудню старший Чжоу закрывал лавку и шел в загородный двор учить Эрню мясницкому делу. Когда тот освоится, старшему Чжоу больше не придется бегать туда-сюда.
Ярко-красные хлопушки громко трещали, привлекая зевак. Старший Чжоу, двадцать лет тяжело трудившийся, наконец обзавелся собственной лавкой и не мог сдержать радости. В первый день мясо продавали на несколько медяков дешевле рыночной цены, и народ толпился у прилавка. Даже Чжоу Нин, засучив рукава, помогал торговать. Шэнь Хуцзы крутился вокруг матери:
— Мама, мясники такие крутые! У них столько-о-о мяса!
Невестка Шэнь щелкнула его по носу:
— Разве у нас дома когда-нибудь не хватало мяса? И чего это тебя так потянуло?
Хуцзы хихикнул. Лавка открылась под всеобщее веселье. Рядом было отдельное помещение, оставленное под бизнес Чжоу Нина – продажу бобового соуса и маринованных овощей.
Лето – самое время готовить соус. К осени он как раз созреет. А пока можно торговать маринованными овощами старшей невестки Шэнь.
Жизнь постепенно налаживалась. Плотницкое дело старшего брата Шэнь шло не очень – только перебравшись в уезд, он понял, сколько здесь искусных мастеров. Местные плотники давно заработали имя, а новичку трудно было найти клиентов.
Услышав от старшего Чжоу, что в порту много плотников и каменщиков ищут подработку, старший брат Шэнь взял свои стамески и рубанки и отправился туда. Заработки были скромнее, чем дома, но хоть что-то.
Становилось все жарче. Чжоу Нин и невестка Шэнь тоже открыли свою лавку. Из-за зноя на улицах появилось много тележек с прохладительными напитками, а у людей пропал аппетит. Тогда невестка Шэнь стала делать кисленькие маринованные овощи – засоленные сегодня, они были готовы уже завтра. Освежающие и бодрящие, они продавались по два медяка за миску, и дела шли все лучше.
Невестка Шэнь сидела в лавке, а Чжоу Нин, как и раньше, торговал пампушками и овощами утром и вечером.
Днем, когда жара спадала, Чжоу Нин выходил с коромыслом – в одной корзине пампушки, в другой – бочонок с маринадом. Покупатели пампушек получали немного овощей бесплатно, но можно было купить и отдельно.
В тот день Чжоу Нин пришел на свое обычное место пораньше – до конца занятий в академии Байлу оставалось еще немало времени, и пампушки пока продавались вяло. По рынку неспешно прохаживался седовласый мужчина с козлиной бородкой. Увидев хрустящие маринованные овощи на прилавке Чжоу Нина, он заинтересовался:
— Можно попробовать?
Чжоу Нин тут же подал ему палочки:
— Вчера только засолили. Пробуйте!
Овощи для этого рецепта невестка Шэнь выбирала самые свежие – огурцы, морковь, бобы, капусту… Хрустящие, нежные, идеальная летняя закуска.
Мужчина кивнул:
— Освежающе. Дайте мне два бочонка.
— Два? Один стоит пятьдесят медяков, а сегодня я принес только один.
Неожиданный крупный заказ! Мужчина махнул рукой:
— Тогда оставьте этот, а завтра принесите еще два.
Чжоу Нин обрадовался и закивал:
— Хорошо, завтра обязательно принесу!
— Если сможете, отнесите их прямо в столовую академии Байлу. Если понравится, будем сотрудничать и дальше.
http://bllate.org/book/15795/1412703
