Они вдвоем отправились в поле, прихватив с собой необходимые вещи. Ранним утром там уже было немало народу: кто-то полол сорняки, кто-то поливал, а кто-то собирал дикорастущие овощи...
Земля семьи Чжоу находилась недалеко от деревни, и они добрались до нее за время, за которое сгорала половина благовония. Чжоу Нин показал Шэнь Линьчуаню:
— Вот этот участок. У нас всего три му земли.
На трех му семьи Чжоу росла пшеница, которая уже вытянулась до высоты голени. Земля была чистой, без сорняков – отец Чжоу Нина, вставая рано, всегда сначала обходил поле.
Три му богарной земли [прим. ред.: сухая, не заливные поля для риса], дающие два урожая в год, конечно, не могли прокормить семью из трех человек.
— А сколько земли у второго дяди?
— У второго дяди четыре му. Я помню, когда в детстве делили хозяйство, он сказал, что раз в их семье четыре человека, то и земли нужно четыре му.
Шэнь Линьчуань усмехнулся:
— Наш второй дядя явно не любит оставаться внакладе.
— Отец добрый. Он считал, что раз у него есть ремесло мясника, то не стоит спорить из-за этого.
— Поэтому они и продолжают пользоваться его добротой.
Эти три му богарной земли располагались в неплохом месте: на краю поля был вырыт оросительный канал. Неподалеку кто-то поливал свои участки – старик черпал воду из канала и носил ее ведрами на поле. Три му – не так уж много, но если поливать ведро за ведром, это все равно потребует немало сил.
Шэнь Линьчуань осмотрел их участок: земля была уже суховатой. Весной дождей и так мало, и если в ближайшее время не пройдет дождь, придется браться за полив.
Шэнь Линьчуань прошелся по краю поля, а тем временем Чжоу Нин уже снял обувь и, подвернув штанины, собрался заходить в воду. Шэнь Линьчуань, заметив это, поспешил к нему и схватил своего супруга за руку:
— Не нужно заходить в воду. Ловить можно и с берега.
— Но в середине речки креветок больше, а у берега – мало.
— Ничего, будем ловить медленно.
Чжоу Нин все еще хотел войти в воду:
— В детстве я часто ловил их для кур. Я умею.
Шэнь Линьчуань крепко держал своего гэра и не отпускал. Какой же этот малый упрямый! Хотя сейчас и тепло, вода в речке еще холодная – если зайти, ноги точно замерзнут.
— Не заходи, — нахмурился Шэнь Линьчуань. — Вода холодная, можешь застудиться, а это плохо для зачатия.
Чжоу Нин тут же убрал ногу:
— Правда?
Шэнь Линьчуань слегка кашлянул, скрывая улыбку. Действительно, если его не удавалось убедить, достаточно было сказать, что что-то «плохо для будущего малыша», и гэр сразу становился послушным.
— Фу, вам не стыдно при всех вот так держаться за руки? — у маленькой речки стоял Чжан Сяои с корзинкой в руках.
Увидев его, Чжоу Нин обрадовался. Чжан Сяои подумал: «О, сегодня Нин-гэр так рад меня видеть! Значит, мы все же лучшие друзья!»
— Сяои, Шэнь Линьчуань говорит, что вода холодная, и если зайти, можно застудиться, а это плохо для зачатия. Это правда?
Чжан Сяои перестал улыбаться, его губы сжались, и он закатил глаза:
— Да-да, он прав.
Шэнь Линьчуань дернул Чжоу Нина за руку:
— Вот видишь, я же говорил. Давай быстрее обувайся.
Услышав это, Чжоу Нин поспешил надеть обувь, и мысли о входе в воду тут же улетучились.
Шэнь Линьчуань присел у речки и осмотрелся. Маленьких рыбок и креветок здесь было немало. Он нашел место с густыми водорослями и медленно опустил в воду сачок. Чжоу Нин тоже начал ловить.
Нужно было лишь быстро поднять сачок через некоторое время. Шэнь Линьчуань сделал это ловко – креветки и рыбки в сачке запрыгали.
— Здесь их довольно много!
Он быстро высыпал улов в ведро. Оказалось, что маленьких речных креветок здесь действительно немало.
Они увлеклись ловлей, а Чжан Сяои тем временем копал лопаткой одуванчики.
— Зачем вам это? Для кур?
— Нет, Шэнь Линьчуань хочет высушить их.
— В них же почти нет мяса, есть нечего, да и возни много.
Чжан Сяои не уходил далеко, собирая травы неподалеку, а вскоре снова подсел к Чжоу Нину и, наблюдая за ловлей, начал болтать:
— Нин-гэр, твой муж больше не учится?
— Учится, но дома. Шэнь Линьчуань говорит, что так тоже можно.
— Хм, хоть немного самокритичности. В школе он только зря тратил бы серебряные.
Чжоу Нин понизил голос:
— Не говори так. Шэнь Линьчуаню неприятно это слышать.
— А ты его защищаешь.
Шэнь Линьчуань подумал: «Я уже услышал, понимаешь?» Но поскольку перед ним был гэр, он решил не обращать внимания. К тому же, каждый раз, когда Чжан Сяои язвительно говорил «твой муж», Шэнь Линьчуань испытывал странное удовольствие.
— Вся деревня Даяншу знает, что он бросил учебу. Твоя вторая невестка, кажется, очень рада. Теперь в семье Чжоу только Чжоу Ючэн остался ученым человеком.
Чжоу Нин не был глуп и понимал, почему его вторая невестка радовалась. Если бы Шэнь Линьчуань тоже учился, она боялась, что его отец перестанет давать им деньги.
Шэнь Линьчуань высыпал очередную порцию креветок в ведро:
— А чему она радуется?
— Конечно, тому, что ты не тратишь их серебряные.
Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— Она слишком много о себе думает.
Они ловили уже некоторое время, и в ведре набралось уже полведра – этого хватило бы на год. Шэнь Линьчуань поднял ведро:
— Хватит, уже достаточно.
Когда они собрались домой, Чжан Сяои пошел с ними.
— Твоя вторая невестка – самая важная особа в нашей деревне. У нее есть сын-туншэн, и теперь она ждет, что в следующем году он станет сюцаем.
— Кажется, ты очень интересуешься их семьей.
Чжан Сяои сердито посмотрел на Шэнь Линьчуаня:
— Кого это интересует их семья? Я ненавижу ученых.
Ладно, сам Шэнь Линьчуань тоже был ученым, так что он автоматически попал в список нелюбимых Чжан Сяои людей.
Чжоу Нин, шедший между ними, не мог остановить их перепалку. Он не понимал, в чем причина их конфликта – каждый раз, встречаясь, они вели себя как на петушиных боях.
Чжан Сяои в душе продолжал ругаться. Ему и раньше не нравился этот полузнайка Шэнь Линьчуань – он считал, что тот недостоин Нин-гэра, да еще и был бездарным ученым, что вызывало у него еще большее отвращение.
Он ненавидел ученых, особенно Чжоу Ючэна, потому что тот каждый раз во время каникул приставал к нему. «Дикие цветы и травы» – если ему нужны были эти дурацкие растения, почему он не собирал их сам? Надоело!
Он никому об этом не рассказывал – если бы люди узнали, его репутация была бы испорчена. Из-за этого его раздражение против Шэнь Линьчуаня, этого полузнайки, только росло.
Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин вернулись домой с наполовину заполненным ведром креветок, высыпали их в деревянный таз и начали перебирать, удаляя травинки. Среди креветок были и маленькие рыбки длиной с большой палец – их отложили отдельно, чтобы сварить на обед.
Желтый пес, учуяв запах, подошел ближе. Шэнь Линьчуань бросил ему одну рыбку, и пес, схватив ее, убежал в сторону.
— А как сушить креветок? Просто на солнце? — спросил Чжоу Нин. Он не знал, как это делать – обычно они не использовали их в готовке, разве что в детстве он ловил их для кур.
— Нужно сначала отварить, а потом сушить. Потом можно будет делать с ними пирожки.
Чжоу Нин пошел на кухню кипятить воду, а Шэнь Линьчуань тем временем закончил перебирать креветок. Когда вода закипела, он высыпал их в кастрюлю, добавил лука и имбиря, чтобы убрать запах, и как только они изменили цвет, выловил и разложил на бамбуковом подносе для сушки. Приготовить сушеных креветок оказалось довольно просто.
Закончив с этим, Шэнь Линьчуань снова ушел в комнату учиться. Нужно было доказать свою состоятельность! Если в семье второго дяди Чжоу уже был туншэн, а в следующем году Чжоу Ючэн еще и станет сюцаем, а он – нет, то что тогда скажут о Нин-гэре?
Чжоу Нин, зная, что Шэнь Линьчуань занимается, не беспокоил его. Увидев в тазу десяток маленьких рыбок, он взял ножницы и начал их чистить.
Чжоу Нин очень надеялся, что в следующем году Шэнь Линьчуань станет сюцаем. Он не хотел быть «важным фуланом сюцая» – ему просто хотелось, чтобы Шэнь Линьчуань был хоть немного лучше Чжоу Ючэна. Если бы этого не случилось, его вторая невестка точно начала бы распускать о нем сплетни.
Перед тем как начать готовить, Шэнь Линьчуань отложил книги. Увидев, что он зашел на кухню, Чжоу Нин попытался вытолкать его обратно:
— Шэнь Линьчуань, что ты хочешь на обед? Я приготовлю.
— Не нужно. Я сделаю суп с рыбой и креветками, будем есть его.
Чжоу Нин нахмурился. Что это за блюдо? Он не умел его готовить.
— Объясни мне, я сам сделаю.
— В чем дело? Раньше тебе нравилось, когда я готовил.
— Шэнь Линьчуань, больше не заходи на кухню. Ты сосредоточься на учебе, а я займусь хозяйством.
А, вот в чем дело! Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— Ты расстроился из-за того, что кто-то говорил о твоем муже?
— Ты сможешь в следующем году стать сюцаем? Я не хочу, чтобы Чжоу Ючэн получил звание раньше тебя. — Чжоу Нин вдруг спохватился. — Шэнь Линьчуань, я, наверное, слишком мелочный?
— Вовсе нет. Я понимаю. Я обязательно постараюсь стать сюцаем, чтобы семья твоего второго дяди не могла над нами возвышаться. — Шэнь Линьчуань взял у Чжоу Нина кухонный нож. — Дай я приготовлю. Чтение утомляет, а готовка поможет развеяться.
Только тогда Чжоу Нин уступил место у разделочной доски:
— Если устанешь, скажи мне.
— Хорошо, я запомнил.
Шэнь Линьчуань заметил, что маленькие рыбки уже почищены. Они были такими крошечными, что чистить их было довольно хлопотно. Непонятно, когда его гэр успел это сделать.
Шэнь Линьчуань замесил немного мучной смеси. Одной рукой он подливал воду, а другой размешивал содержимое глиняного горшка. Приготовление клецек – целое искусство: они не должны быть ни слишком твердыми, ни слишком мягкими, а лучше всего, когда получаются одинакового размера.
Маленьких рыбок он обжарил на рапсовом масле. В них почти не было мяса, зато полно костей. Было бы вкуснее, если бы рыбки жарились во фритюре до хрустящей корочки, но деревенские жители слишком бедны для такого расточительства – они даже на обычную жарку масла жалеют, не то что на фритюр.
Когда рыбки достаточно подрумянились, Шэнь Линьчуань раздавил их лопаткой, затем залил кипятком, и бульон стал молочно-белым. Пока суп варился, он ненадолго вышел – вспомнил, что возле места, где его отец разделывал свиней, росла базелла. Ее листья отлично подошли бы для супа.
Листья базеллы были нежными и мясистыми, с легкой слизистой текстурой. Их можно было срывать снова и снова, и растение плодоносило до конца лета.
Шэнь Линьчуань нарвал пригоршню листьев. Было только начало апреля, поэтому листья еще не успели вырасти большими, но их было много.
Поскольку в котле уже был кипяток, Шэнь Линьчуань поспешил обратно. Издалека он увидел, как его отец катит тележку домой.
— Отец, ты вернулся! Обед почти готов.
— Да, вернулся.
— Отец, я пойду вперед, вода уже закипает.
Шэнь Линьчуань поспешил домой. Дровяная печь горела жарко, а в котле уже был пузырилась вода.
Старший Чжоу еще не дошел до дома и неспешно катил тележку, когда мимо дома тетушки Ван раздалось приветствие:
— Мясо распродал? Сегодня вернулся пораньше.
— Да, все продал.
Тетушка Ван шутливо поддразнила:
— Скорее иди домой. Твой Линьчуань опять что-то вкусное готовит, у меня уже слюнки текут.
Старший Чжоу засмеялся:
— Кто знает. Линьчуань и правда готовит лучше, чем Нин-гэр.
Рядом с тетушкой Ван жила семья Ши, у которой было больше земли. Благодаря этому они могли прокормиться, и жили в деревне довольно зажиточно.
Невестка семьи Ши как раз приготовила лапшу, а ее свекровь вышла во двор с миской:
— Что это Чжоу опять такое вкусное готовят? Аромат до самого моего дома доносится, и моя лапша уже кажется пресной.
— Да у тебя и так лапша с хорошими добавками, чего еще завидовать? — рассмеялась тетушка Ван.
— С тех пор, как у Нин-гэра появился муж, из их дома каждый день такие ароматы доносятся, что у меня в животе прямо черви от голода зашевелились.
— Пусть твоя невестка купит тебе кусок мяса. У вас в доме достаток, разве мяса не хватает?
— Пойду-ка я прогуляюсь, посмотрю, что они там такое едят.
Тетушка Ши подошла к тетушке Ван и понизила голос:
— В деревне все говорят, что зять семьи Чжоу никуда не годится, но я видела, что именно Шэнь Линьчуань у них готовит. Во всей деревне не найдешь мужчину, который бы стоял у плиты. Даже если он не силен в земледелии, но свою половинку он явно любит. В моей молодости мне такого счастья не выпало.
— Вот именно. Каждая семья живет за своей дверью, так зачем сплетничать? Мне кажется, Нин-гэр удачно нашел мужа.
Тетушка Ван взглянула на миску соседки:
— Ты только посмотри на себя! У тебя лапша с яйцом, а ты еще завидуешь другим.
Польщенная, тетушка Ши рассмеялась. Тетушка Ван пошла готовить себе обед. У нее был единственный сын, который занимался мелкой торговлей. Несколько лет назад он женился и вместе с женой уехал по делам, возвращаясь домой лишь изредка. Однако он регулярно присылал матери деньги, так что она ни в чем не нуждалась.
Шэнь Линьчуань вернулся домой раньше старшего Чжоу. Вода в котле уже бурлила. Он добавил отваренных креветок, затем всыпал клецки. Осталось лишь немного подождать.
Зная, что его отец и гэр едят много, Шэнь Линьчуань понимал, что одного супа им будет мало. Он разогрел несколько пирожков с луком, оставшихся со вчерашнего дня, и приготовил салат из тофу с острым маслом.
Чжоу Нин помешивал суп:
— Шэнь Линьчуань, уже готово?
— Почти. Осталось добавить базеллу и пару капель кунжутного масла.
— Хорошо.
От одного вида супа у Чжоу Нина уже разыгрался аппетит. Шэнь Линьчуань был таким замечательным, так вкусно готовил!
На столе стояли пирожки с луком, салат из тофу с острым маслом, а у каждого была миска супа с дарами реки. Рядом лежало острое масло и уксус – каждый мог добавить по вкусу.
Шэнь Линьчуань первым отхлебнул супа. Рыбный бульон придал клецкам особый вкус, а плавающие в нем креветки и зеленые листья базеллы делали его еще аппетитнее.
Старший Чжоу тоже попробовал:
— Почему у супа рыбный привкус?
— Шэнь Линьчуань обжарил маленьких рыбок, а потом вытащил их, — объяснил Чжоу Нин.
Шэнь Линьчуань кивнул:
— В них много костей, есть нечего, поэтому я их убрал.
— Зато нет рыбного запаха, только вкус.
Старший Чжоу ел пирожки, заедая их острым салатом из тофу, и думал о том, как изменился их дом с появлением нового человека.
Много лет в доме были только двое – он и Нин-гэр. Было тихо и пусто. Теперь же стало по-настоящему уютно.
Тетушка Ши пришла к ним с миской в руках:
— Что это у вас сегодня? В последнее время ароматы из вашего дома разносятся по всей округе.
Хотя обычно в обеденное время люди не ходят в гости, тетушка Ши любила посплетничать. Услышав, что обед готовил Шэнь Линьчуань, она решила заглянуть.
Шэнь Линьчуань подвинул ей табурет:
— Тетушка Ши, присаживайтесь.
— Нет-нет, я просто зашла поболтать. — Тетушка Ши заглянула в котел. — Ой, да у вас настоящий пир!
Старший Чжоу любезно пригласил ее:
— Обычная еда. Попробуйте салат из тофу, он очень свежий.
Тетушка Ши держала в руках миску с лапшой и яйцом, но ярко-красный салат из тофу выглядел куда аппетитнее. В нем были жареные арахис, кинза и, кажется, базелла.
Рядом с ним ее лапша, в которую пожалели масла, казалась совсем пресной. После уговоров старшего Чжоу она села:
— Тогда не буду церемониться. Попробую ваш салат.
В итоге тетушка Ши съела немного салата и выпила полмиски супа, беспрестанно хваля кулинарные таланты Шэнь Линьчуаня. Как говорится, «поел – и язык стал мягче». Тетушка Ши любила посплетничать о соседях, и хотя язык у нее был острый, зла в сердце она не держала.
— Ну вот, пришла просто поболтать, а съела у вас столько всего, — смущенно засмеялась она.
— Пустяки, мы же соседи, — ответил Шэнь Линьчуань.
Его отец был человеком простым и прямолинейным, а его гэр – молчаливым, поэтому роль хозяина, принимающего гостей, обычно ложилась на Шэнь Линьчуаня. Тетушка Ши поболтала еще немного, а затем с улыбкой удалилась.
Чжоу Нин принес деревянный таз, чтобы собрать посуду, а Шэнь Линьчуань помогал складывать туда миски.
— Тетушка Ши в целом неплохая, просто любит посплетничать, — тихо сказал Чжоу Нин. — В детстве она давала мне груши со своего огорода.
Он не стал вдаваться в подробности. Тогда он был еще маленьким, его папа только что умер, а отец был занят мясной лавкой. В обед его оставляли у второго дяди, но там он не наедался, поэтому выбегал копать коренья. Однажды тетушка Ши увидела это и дала ему грушу – большую и сладкую.
Шэнь Линьчуань усмехнулся. Его гэр хорошо запоминал доброту людей.
— Понимаю. С плохими людьми мы не общаемся, но если кто-то съел у нас пару кусочков, то, возможно, в следующий раз заступится за нас, если услышит сплетни.
Пожилые женщины и гэры в деревнях были такими: кроме работы в поле и починки одежды, у них не было развлечений, поэтому они коротали время за пересудами. Если у семьи не было с ними вражды, они могли говорить и хорошее, и плохое – кто-то любил спорить, кто-то преувеличивал, а кто-то просто поддерживал разговор.
После обеда дел не осталось. Старший Чжоу, заложив руки за спину, отправился на прогулку, предупредив, что идет играть в карты. Шэнь Линьчуань по-прежнему сидел дома с книгой, а Чжоу Нин взялся за старое одеяло и начал взбивать вату.
Когда Шэнь Линьчуань вышел размяться, он увидел, что работа почти закончена.
— Дай попробую, — предложил он.
— Ты отдохни, я сам.
— Я никогда этого не делал, дай попробую.
Чжоу Нин наконец отдал ему инструмент. Шэнь Линьчуань с энтузиазмом принялся за дело, но у него получалось то промахиваться, то разбрасывать вату во все стороны. Чжоу Нин не мог сдержать улыбки.
— Давай лучше ты, — взмокший Шэнь Линьчуань сдался. — Это оказалось сложнее, чем я думал.
Чжоу Нин ловко взбил жесткую вату, делая ее пушистой, а Шэнь Линьчуань не скупился на похвалы:
— Нин-гэр, ты просто мастер!
Чжоу Нин ничего не ответил, но его лицо озарилось улыбкой, словно весенний ручей.
Оказывается, даже за такую мелкую работу можно получить похвалу.
Шэнь Линьчуань заметил, что на лбу гэра выступила испарина, и принес ему воды.
— Не сиди все время дома. Вот отец пошел играть в карты, а ты мог бы с кем-нибудь погулять.
— У меня нет друзей. — Никто со мной не играет.
— Как так? Разве Чжан Сяои не твой друг? Вы же хорошо общаетесь.
Чжоу Нин слегка наклонил голову:
— Сяои… мой друг?
— Конечно! Он бы меня вообще от тебя оттащил, если бы мог.
Чжоу Нин рассмеялся:
— Сяои тоже редко со мной гуляет. Я занят мясной лавкой, а он – сушкой трав.
Что ж, оба оказались домоседами.
Шэнь Линьчуань задумался. Похоже, у его гэра и правда не было друзей. За все время, что он здесь жил, только Чжан Сяои и Чжоу Сяонань иногда заходили поболтать.
Хотя их семья и была в родстве с семьей второго дяди Чжоу, Нин-гэр и сестра Чжоу Фан общались редко.
Шэнь Линьчуань едва сдержал улыбку. Его гэр, похоже, был слегка наивен в вопросах чувств. Чжан Сяои буквально лип к нему, а Нин-гэр все еще считал, что у него нет друзей.
— Можешь почаще заходить к Сяои. У нас же остались сушеная хурма от тетушки Ван – давай отнесем ему.
Чжоу Нин кивнул:
— Хорошо, отнесу немного.
Он подумал, что Шэнь Линьчуань просто хочет наладить отношения с Сяои, и не догадывался, что тот пытается найти ему друзей. Но раз Шэнь Линьчуань попросил – он отнесет.
Шэнь Линьчуань вскоре вернулся к учебе. Говорили, что «истинный муж читает при свете лампы до третьей стражи и встает с петухами». По сравнению с предками он считал себя не таким уж усердным.
Чжоу Нин, закончив с ватой, отнес Сяои сушеную хурму. Тот обрадовался – Нин-гэр редко сам приходил в гости – и увлек его разговором, задержав до самого ужина.
За два дня продажи тушеной свиной головы и потрохов Шэнь Линьчуань заработал почти пятьсот монет. Это был практически бесплатный бизнес – все затраты покрыл его отец. Шэнь Линьчуань считал, что результат неплохой.
Однако, судя по прошлым дням, многие женщины и гэры не хотели покупать потроха, зато свиная голова пользовалась спросом.
Шэнь Линьчуань решил внести изменения. Он добавил еще один котел с тушеной свининой – бацзыжоу [прим. ред.: «八戒猪» – это известное китайское блюдо, тушеное свиное мясо, популярное в провинции Шаньдун, особенно в городе Цзинань. Блюдо тушится с добавлением яиц, соевых продуктов и других ингредиентов, и его обычно подают с рисом]. Утром люди не едят острое, поэтому он положил туда также кожуру тофу, яйца с жареной корочкой и сушеную фасоль. В бацзыжоу хорошо добавлять зеленый перец, но сейчас его не было. Если дело пойдет, летом можно будет добавить и перец.
Рядом торговал дядя Ван, который продавал лепешки. Их можно было начинять мясом и овощами – получится этакий бургер.
Шэнь Линьчуань сразу приступил к делу, обсудив идею с Чжоу Нином и старшим Чжоу. Они, конечно, согласились. Особенно старший Чжоу – он считал, что Шэнь Линьчуань не похож на других чопорных ученых, раз даже потроха умудрялся продавать. В любом случае, это был их товар, и даже если что-то пойдет не так, убытки будут небольшими.
Старший Чжоу разделал свинью, а голову и потроха оставил Шэнь Линьчуаню. Тот также попросил отрезать десять цзиней свиной грудинки – вместе с овощами получился бы огромный котел.
Шэнь Линьчуань сначала сварил голову, печень и потроха. Огонь в печи пылал, а аромат мяса и специй разносился далеко вокруг.
Когда старший Чжоу забивал свинью, ее рев оповещал деревню, что можно прийти за мясом или потрохами.
Многие, еще не дойдя, уже чувствовали запах. Тушеное мясо и так было ароматным, но у семьи Чжоу оно пахло особенно аппетитно.
— Старший Чжоу, опять тушишь мясо? Чем так вкусно пахнет?
— Линьчуань приготовил потроха, — улыбнулся старший Чжоу. — Молодые хотят попробовать торговать в городе.
— Ты и так хорошо зарабатываешь, а теперь еще и бизнес завели. Прямо завидно!
Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин во дворе перевязывали мясо бечевкой.
— Вы шутите, — отозвался Шэнь Линьчуань. — Отец зарабатывает тяжелым трудом. Будь у нас деньги, мы бы купили вола, чтобы ему не приходилось толкать тачку.
Тот лишь усмехнулся в ответ.
Шэнь Линьчуань тоже улыбнулся. Он просто говорил правду. Деревенские жители могли быть простодушными, но среди них попадались и завистники. Лучше жить скромно.
Услышав, что мясо в котле готовится на продажу, многие заглянули посмотреть.
Пока свиная голова и потроха еще не разварились, Шэнь Линьчуань приподнял крышку:
— К обеду будет готово. Свиная голова должна стать совсем мягкой. Потроха дешевые – десять монет за цзинь. Дома можно обжарить – будет вкусно.
У многих уже текли слюнки. Цены были не низкими: свиная голова – двадцать монет за цзинь, как и обычное мясо, но пахло так аппетитно! Узнав, что мясо будет готово к обеду, некоторые остались ждать, наблюдая, как старший Чжоу разделывает тушу.
Тетушка Ван тоже пришла:
— Нин-гэр, оставь мне кусочек свиной головы, с щечки!
— Хорошо, — откликнулся Чжоу Нин.
Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин сидели во дворе, нарезая грудинку. Из одного цзиня получалось четыре куска, каждый по десять монет. У входа на кухню стоял деревянный таз с сушеным тофу, фасолью и яйцами.
Это был первый опыт Шэнь Линьчуаня с бацзыжоу, и он не знал, пойдет ли бизнес. Но после удачных продаж потрохов он был настроен оптимистично.
Мясо было свое, сушеная фасоль тоже оставалась, поэтому они сразу взялись за дело. Сушеный тофу они вчера специально заказали у деревенской тофу-мастерской – две пластинки за одну монету. Шэнь Линьчуань планировал продавать их после приготовления по одной монете за штуку, получая таким образом 50% прибыли.
Пока они работали во дворе, то и дело поглядывали на котел, подбрасывая дрова. Люди, ждавшие снаружи, то и дело заглядывали и спрашивали, готово ли мясо. Аромат был настолько соблазнительным, что сводил с ума.
К обеду все было готово. Уже пять-шесть человек стояли с мисками в ожидании. Шэнь Линьчуань достал свиную голову бамбуковым дуршлагом. Некоторые пришли купить, другие – просто поглазеть на такую вкусно пахнущую диковинку.
Двор семьи Чжоу наполнился шумом и оживленными разговорами. Свиные головы и потроха все умели готовить, но обычно они выходили вонючими, а у Шэнь Линьчуаня пахли просто восхитительно.
Шэнь Линьчуань сначала нарезал немного на пробу – каждому по кусочку, независимо от того, собирались ли они покупать. Пока остальные пробовали, тетушка Ван уже поспешила вперед:
— Нин-гэр, отрежь мне кусочек щечки!
— Хорошо.
Чжоу Нин ловко нарезал ей целую миску. Деревенские глиняные миски были объемными – один цзинь мяса как раз заполнял ее. Двадцать медяков – почти как за обычное мясо.
Попробовав, люди закивали – вкусно! Но свиная голова была не из дешевых, и многие не решались ее покупать. Зато потроха понравились – за несколько монет можно было взять немного на жаркое. Люди доставали медяки и покупали потроха, чтобы хоть как-то разнообразить свой рацион.
Тетушка Ши тоже взяла миску. Потроха удались на славу!
— Нин-гэр, что вы туда добавили? Такой аромат!
— Секрет.
Чжоу Нин отрезал одним словом. Шэнь Линьчуань говорил, что рецепт тушеного мяса не обязательно скрывать, но пока они ведут бизнес, лучше подождать. Нужно быстрее накопить на вола для отца.
Многие покупали потроха. Среди толпы с миской в руке стоял Чжоу Сяонань. Он неловко ждал в конце очереди – его младший брат, учуяв запах, требовал мяса. Когда все разошлись, он наконец подошел:
— Нин-гэр… можно мне потрохов в долг?
— Конечно, я тебе нарежу.
Чжоу Нин быстро нарезал печень, сердце и кишки и переложил в миску Сяонаня.
— Я… потом отдам. — С этими словами он поспешно удалился.
Шэнь Линьчуань молча смотрел ему вслед. Семья Чжоу Сяонаня была должна им больше двухсот монет, и мяса они съели немало. Вот только боялся он, что Сяонань не оценит доброту его гэра.
После ухода Сяонаня продалась еще часть потрохов. Они пользовались спросом – дешево и сердито. Свиная голова, в которой было мало мяса, продавалась почти по цене обычного мяса, но все равно разошлась быстро.
С одной головы получалось всего пять-шесть цзиней готового мяса. Завтра на рынке оно разойдется в мгновение ока.
Когда двор опустел, они снова разожгли огонь, чтобы приготовить бацзыжоу. В темноте при свете масляной лампы было не очень удобно.
Ху Цайюнь тоже почуяла аппетитный аромат, доносившийся со двора старшего Чжоу. Их дома стояли недалеко, и пропустить такой запах было невозможно.
Ху Цайюнь, прислонившись к дверному косяку, начала ворчать. Второй дядя Чжоу тоже вставил свое:
— Сходи к старшему брату, посмотри, что там такого вкусного готовят.
Ху Цайюнь фыркнула:
— В прошлый раз мне там ничего не дали. Я пришла за мясом, старший брат и Нин-гэр даже слова не сказали, а этот заяц Шэнь Линьчуань не дал ни кусочка!
Второй дядя Чжоу цокнул языком:
— Шэнь Линьчуань хитер. Он не только собрал с должников медяки, но и, говорят, теперь бизнес со старшим братом ведет. Старший брат совсем распустился – пускает зятя себе на голову. Надо бы с ним поговорить, нельзя позволять чужакам тут верховодить.
Как раз мимо проходил молодой гэр с миской. Ху Цайюнь окликнула его:
— Что это ты у старшего Чжоу купил? Разве вы себе можете позволить мясо?
Тот остановился:
— Дядя Чжоу приготовил потроха. Я немного взял.
Ху Цайюнь скривилась:
— Разве это еда? Даже нищие такое есть не станут!
Гэр, просто хотевший поболтать, не ожидал такого пренебрежения. Он молча развернулся и ушел.
Чем больше он думал, тем больше злился. Они бедные, но почему нельзя позволить себе хоть немного мяса? Потроха пахли так вкусно, что он не удержался. Всего пять монет!
Два месяца без мяса, и вот наконец дешевый вариант – а его назвали нищим. На душе стало горько.
Ну да, кто такая Ху Цайюнь? Родственница мясника Чжоу, у нее и хорошего мяса вдоволь, и сын-туншэн. Живет в роскоши и смотрит свысока на бедняков.
Чжоу Сяонань с миской потрохов вернулся домой. Глядя на аппетитное мясо, он сглотнул слюну. Эх, вот бы родиться в семье дяди Чжоу – с отцом-мясником можно было бы каждый день есть мясо.
Увы, ему не так повезло, как Нин-гэру. Дядя Чжоу хорошо зарабатывал и даже взял в дом зятя-ученого. А у него? Отец-пьяница, мать, сбежавшая от тягот, и десятилетний брат.
Младший брат Чжоу – Гоува, увидев мясо, сразу подбежал. Но, заметив, что это потроха, надулся:
— Почему не настоящее мясо?
— Это тоже мясо, многие в деревне покупают.
— Какое там мясо! Это же отбросы. Дядя Чжоу мог бы и дать что-то получше.
Чжоу Сяонань покраснел:
— Заткнись! Ты же знаешь, как дядя Чжоу к нам относится. Он даже долг не требует.
Чжоу Гоува надул губы:
— В прошлый раз Нин-гэр с мужем как раз пришли за деньгами. Хорошо, что ты быстро дверь закрыл…
— Хватит! Иду готовить.
Пока не стемнело, все спешили с ужином. Чжоу Сяонань отнес потроха в сарай-кухню.
Ему было грустно. Семья жила с нескольких му земли, а отец пропивал и без того скудные доходы.
Брат, учуяв запах мяса из дома старшего Чжоу, требовал угощения. С Нового года прошло три месяца, и за это время они ни разу не ели мяса. Взять потроха в долг – уже удача, выбирать не приходится.
Чжоу Сяонань насыпал кукурузной муки, чтобы испечь лепешки. Брат тут же закапризничал:
— Не хочу кукурузную! Она царапает горло. Добавь пшеничной, у нас еще немного есть.
Чжоу Сяонань не хотел тратить пшеничную муку – ее и так почти не осталось. Собранной пшеницы не хватало, приходилось менять ее на более дешевые крупы. Кто не мечтал каждый день есть белые булочки?
Но брат не унимался, и Сяонань добавил горсть пшеничной муки. Хорошо хоть отец сегодня ушел играть в карты – наверное, не вернется, и еды хватит.
Осталось немного лука, собранного в горах. Чжоу Сяонань помыл его и, не жалея масла, сначала обжарил потроха, чтобы вытопился жир, затем добавил лук.
Чжоу Гоува, игравший во дворе с муравьями, бросил палку и прибежал на запах:
— Брат, как вкусно пахнет!
Чжоу Сяонаню тоже нравился аромат. Когда он стоял в очереди, Нин-гэр угощал всех. Ему было стыдно протянуть руку, и он не пробовал. Но с луком потроха пахли еще аппетитнее, чем обычное мясо.
На лице Сяонаня появилась редкая улыбка:
— Настоящего мяса нам не достать, но если будем чаще есть потроха – уже хорошо.
Он вздохнул. Двести монет долга перед Нин-гэром… В прошлые Новые годы дядя Чжоу давал им мясо в долг, чтобы они смогли сделать пельмени. Потроха стоили недорого, но с учетом долга…
Чжоу Гоува не мог удержаться и сунул пальцы в сковороду:
— Брат, правда вкусно!
Чжоу Сяонань и сам удивился. Нин-гэр добавил что-то, что перебило запах потрохов.
Сегодня им наконец-то повезло с ужином. Чжоу Сяонань радостно понес еду:
— Гоува, тащи палочки!
— Уже несу!
Когда дело касалось еды, Чжоу Гоува проявлял невиданную прыть.
Чжоу Гоува, когда дело касалось еды, проявлял невиданную прыть — даже без напоминаний брата он уже суетился, расставляя миски и палочки.
Аромат жареных потрохов, приготовленных Чжоу Сяонанем, разносился далеко. Соседка тетушка Дяо, живущая по соседству, жадной ноздрей втягивала воздух:
— Этому Сяонаню сегодня мясо перепало? Хм! Хотя его семья тоже должна за мясо, но этот Шэнь Линьчуань почему-то пришел скандалить именно к нам! Тьфу!
Тетушка Дяо винила не себя за невозвращенные деньги, а Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина за их визит. Даже то, что ее куры перестали нестись каждый день, она списывала на них – особенно на Шэнь Линьчуаня. Это он, наверное, уговорил Чжоу Нина прийти за деньгами, а раньше-то Нин-гэр не был таким настойчивым.
Чжоу Лаогуай [прим. ред.: досл. «老拐» – старый + хромой/мошенник], заложив руки за спину и напевая, неспешно брел домой. Сегодня он выиграл в карты десяток медяков и был в прекрасном настроении. Его нос уловил аппетитный запах жареного мяса еще до того, как он дошел до дома.
— Кто это мясо жарит? Не праздник ведь! — Чжоу Лаогуай буркнул.
Благодаря своей наглости он часто засиживался в гостях у своих собутыльников, выжидая, пока его не пригласят к столу, чем вызывал недовольство их жен. Те, кто был помягче, не решались его выгонять.
Сегодня он играл в карты в одном доме, но тамошняя хозяйка оказалась строптивой – не только обругала его, но и выгнала мужа вместе с ним, размахивая скалкой.
Сейчас он был голоден, а манящий запах жареного мяса лишь разжигал его аппетит.
— Эх, если бы рюмочка да мясцо – жил бы, словно небожитель!
Чжоу Лаогуай снова затянул песенку и направился домой. Во дворе он застал своих детей, счастливо уплетающих ужин. Запах мяса становился все сильнее!
— Сяонань, мясо сегодня?
Увидев отца, Чжоу Сяонань замер с застывшей улыбкой. Отец пропадал днями напролет, а когда был дома, то валялся на кровати. Их поле было самым запущенным во всей деревне.
— Папа! Брат купил потрохов, они такие вкусные! — с набитым ртом воскликнул Чжоу Гоува.
Чжоу Лаогуай уже уселся за стол и схватил кусок из глиняной миски. Его глаза округлились от восторга:
— Восхитительно!
В пальцах у него оказался кусочек жареной кишки – хрустящий снаружи и тающий во рту, с насыщенным мясным вкусом. Чжоу Лаогуай почувствовал, как в животе зашевелился алкогольный червь:
— Сяонань, быстрее, сбегай за вином!
Услышав про вино, Чжоу Сяонань помрачнел. Когда отец пил, он неизменно закатывал сцены, а иногда и пускал в ход кулаки.
— Папа, у нас нет денег…
— Вечно ты все портишь! — Чжоу Лаогуай достал несколько выигранных монет и шлепнул их на стол. — Сегодня в долг брать не надо, живо сходи!
http://bllate.org/book/15795/1412646
