Трое с утра поели, собрали вещи и отправились в путь. Сегодня они впервые пробовали себя в мелкой торговле, и неизвестно еще, как все сложится.
На одноколке уже везли половину свиной туши и разделочный стол, а теперь добавились еще один стол, глиняная печь и два ведра приготовленных потрохов. Тележка была загружена под завязку.
Старший Чжоу толкал тележку, а Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин шли по бокам, помогая. Даже Чжоу Нин, не говоря уже о Шэнь Линьчуане, понимал, что нужно срочно покупать вола. Шэнь Линьчуань был прав: его отец трудился без устали, и хотя сейчас, в среднем возрасте, это еще не так заметно, в старости могло бы обернуться кучей болезней.
В этот раз они приехали рано. Старший Чжоу торговал в городке больше десяти лет и давно обзавелся постоянным местом. Прибыв на место, он быстро разгрузил столы и прочие принадлежности. Шэнь Линьчуань тоже помогал – он впервые занимался мелкой торговлей и волновался, не зная, как все пройдет.
Лоток Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина стоял вплотную к свиной лавке. На нем установили маленькую глиняную печь, разожгли дрова и поставили на огонь котел с потрохами. Свиная голова дома уже была нарезана и аккуратно разложена на деревянном подносе.
Рядом продавал лепешки старик, живший на окраине городка. Он приехал раньше старшего Чжоу, тоже на одноколке, на которой вез печь для лепешек и стол для замеса теста.
Они со старшим Чжоу много лет были соседями, и старик знал, что в этом году старший Чжоу взял в дом зятя. Увидев молодого человека, хлопотавшего у лотка, он пригляделся: вот он, зять старшего Чжоу. С виду – видный молодец, да и работал проворно.
Нин-гэра он часто видел помогающим отцу в торговле и был с ним знаком.
Высокий и крепкий, Нин-гэр долго не мог найти мужа. Его мастерское владение мясницким ножом отпугивало женихов, и дело затянулось. Но вот старший Чжоу проявил смекалку и нашел для своего гэра красивого и грамотного зятя.
Старик Ван, продавец лепешек, весело поздоровался:
— Старик Чжоу, сегодня и твой зять приехал?
— Приехал, приехал! Молодые хотят попробовать себя в торговле.
Старший Чжоу сегодня привез обоих детей и сиял от счастья. За долгие годы торговли в городке он со многими познакомился. Раньше разные женщины и фуланы пытались сватать его Нин-гэра, но сватовство не сложилось, лишь посеяв раздор.
Теперь же самое важное дело было улажено. Кто посмеет теперь злословить? Его Нин-гэр – замечательный, и муж у него – отличный. Глядя, как молодые помогают друг другу, старший Чжоу радовался.
Шэнь Линьчуань с Чжоу Нином подготовили лоток. Шэнь Линьчуань улыбнулся продавцу лепешек:
— Здравствуйте, дядя!
— Здравствуй, здравствуй! Вам тоже доброго дня! Это что, свиная голова? На днях твой тесть угостил – вкусно! Отложи мне кусочек, в обед съем с лепешкой.
— Хорошо, оставлю для вас.
Шэнь Линьчуань просто поздоровался, а дело уже пошло. Он понимал, что старик просто поддерживает их. Встав у лотка, Шэнь Линьчуань начал зазывать покупателей:
— Тушеная свиная голова и потроха!
Изначально Шэнь Линьчуань хотел кричать «пряная свиная голова», но мясо, тушеное на медленном огне, называлось «ао». Правда, кроме соли, там ничего не было, и вкус получался простым, натуральным. Шэнь Линьчуань считал, что с приправами было бы вкуснее.
Он боялся, что слово «пряная» никому не знакомо, поэтому решил следовать местным обычаям и кричал «тушеная» – так все сразу понимали, что он продает.
— Тушеная свиная голова и потроха!
Изначально Шэнь Линьчуань хотел кричать «пряная свиная голова», но мясо, тушеное на медленном огне, называлось «ао». Правда, кроме соли, там ничего не было, и вкус получался простым, натуральным. Шэнь Линьчуань считал, что с приправами было бы вкуснее.
Он боялся, что слово «пряная» никому не знакомо, поэтому решил следовать местным обычаям и кричал «тушеная» – так все сразу понимали, что он продает.
В оригинальном тексте используется слово «爊» (āo), которое означает медленное тушение мяса в бульоне (часто с небольшим количеством приправ или просто с солью).
Шэнь Линьчуань крикнул: «爊猪头肉» [ао чжу тоу жоу] – свиная голова, просто тушеная в бульоне (возможно, только с солью или минимумом приправ, вкус более натуральный, но менее яркий), а хотел бы: «卤猪头肉» [лу чжу тоу жоу] – свиная голова, тушеная в ароматном соусе (соевый соус, специи, сахар, вино и т. д.). Более насыщенный и сложный вкус.
Шэнь Линьчуань хотел назвать блюдо «卤猪头肉» [лу чжу тоу жоу] – «свиная голова, тушеная в ароматном соусе» (где «卤» – это метод приготовления с соевым соусом, специями, звездчатым анисом и другими приправами, что дает более богатый вкус).
Но он побоялся, что люди не поймут слово «卤» (так как в их местности использовали термин «爊»), поэтому решил назвать блюдо привычным для покупателей словом, хотя сам считал, что вариант с пряностями вкуснее.
Вот так, один иероглиф в слог длиной может рассказать о способе приготовления, но какой же это гемор всегда держать это в голове. Воспользуюсь цитатой из #мужмясника: «Я простой человек, зачем мне такие вещи? Эти иероглифы знают меня, а я их – нет».
— Пойду заплачу рыночный сбор, — сказал Чжоу Нин.
— Сколько?
— Десять медяков в день. Отец платит за свой лоток раз в год.
Шэнь Линьчуань мысленно цокнул языком: сбор немаленький.
— Давай заплатим за три дня. Если дело пойдет, будем платить помесячно.
— Ладно.
Чжоу Нин хорошо знал эту рыночную улицу. Отсчитав медяки, он пошел платить.
В маленьком железном котле варились печень, кишки, сердце и желудок. Шэнь Линьчуань добавил первый бульон, а пакетик с приправами уже вынул. Когда котел закипел, аромат стал невероятно насыщенным.
Шэнь Линьчуань сразу осмотрелся: слева от его лотка была свиная лавка отца, справа – продавец лепешек, дальше – торговцы овощами и фруктами, а напротив – жареные пирожки. Никто не конкурировал с ним, все занимались своим делом.
Аромат привлек внимание прохожих.
— Что это так вкусно пахнет?
— Что-то знакомое… Потроха?
Шэнь Линьчуань дружелюбно улыбнулся:
— Попробуете? Вкусно! Секретный рецепт, никому не раскрываем.
Услышав, что это потроха, многие скривились:
— Фу, эта гадость! Кто ее ест? Воняет же!
Чжоу Нин как раз вернулся после оплаты сбора и, услышав это, нахмурился:
— Совсем не воняет! Пахнет вкусно. Шэнь Линьчуань приготовил отлично.
Защита мужа растрогала Шэнь Линьчуаня. Он тихо рассмеялся: этот гэр не давал его в обиду. Он не верил, что Чжоу Нин хотел от него только детей – наверняка тот тоже испытывал к нему чувства, просто был слишком простодушным, чтобы понять это.
— О, это же Нин-гэр! Давно тебя не видел. А это кто? Мужчине и гэру негоже быть так близко, а то потом еще сложнее будет найти мужа, — язвительно сказала одна женщина средних лет.
— Мой муж, — отрезал Чжоу Нин.
Слова «мой муж» заставили сердце Шэнь Линьчуаня учащенно биться. Как же приятно это звучало! Он гордо улыбнулся:
— Да, я его муж. Приемыш.
Женщина опешила: не ожидала, что этот молодой человек – муж Чжоу Нина, да еще и «приемыш». Как же повезло семье старика Чжоу!
Эта женщина любила посплетничать и пришла посмотреть на зрелище. Она раньше сватала Чжоу Нина, и старик Чжоу даже подарил ей кусок мяса. Но Чжоу Нин оказался привередой и отказался. Теперь же, в их первый день, нашлись желающие посмеяться над ним.
Шэнь Линьчуань спросил, и Чжоу Нин объяснил:
— Она сватала своего племянника, больного чахоткой, и требовала от отца десять лян приданого.
Шэнь Линьчуань фыркнул:
— Почему ты сразу не сказал? Я бы с ней по-другому разговаривал. Надо было ее предков до восемнадцатого колена помянуть! Бессовестная!
Чжоу Нин сохранял невозмутимость, но в его глазах Шэнь Линьчуань увидел большой вопрос.
— Зачем поминать ее предков? В ее-то возрасте, наверное, и отца уже нет, не то что деда.
Шэнь Линьчуань рассмеялся:
— Мы, образованные люди, выражаемся изысканно. Не говорим прямо «ругать», а говорим «помянуть».
Чжоу Нин кивнул, будто понял:
— Вот как. У вас, образованных, и слова красивые.
Шэнь Линьчуаню его простодушие показалось милым, и он продолжил поддразнивать:
— Вот видишь, я лучше: и руки-ноги на месте, и всего за пять лян. И человека в придачу получил.
Чжоу Нин серьезно согласился:
— Выгодно. Пять лян за человека.
Шэнь Линьчуань на мгновение опешил: вместо флирта получил тупой ответ. Как будто строил глазки слепому.
— О чем это ты? Я твой законный муж!
Утром торговля свининой шла бойко, а вот лоток Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина стоял без дела. Кроме куска свиной головы для соседа-лепешника, больше никто ничего не купил – услышав «потроха», люди морщились и уходили.
Оба стояли у лотка без дела, и Чжоу Нин пошел помогать отцу.
Там кипела работа: кому-то нужен был кусок мяса, кому-то – ребрышки, а кто-то просил нарубить фарш. Чжоу Нин взял мясницкий нож и ловко рубил кости и мясо.
Шэнь Линьчуаню было интересно наблюдать: этот гэр отличался от других, и это ему нравилось.
Торговля тушеным шла вяло, и свиная голова никого не интересовала. Аромат был приятным, но слово «потроха» отпугивало.
Шэнь Линьчуань скучал у лотка. Решив, что бездельничать – не дело, он вспомнил, что его муж любит свиные уши и печень, и приготовил их с арахисом и острым маслом. Блюдо выглядело аппетитно, с красноватым оттенком.
Шэнь Линьчуань поднес пиалу Чжоу Нину, словно угощая его лакомством:
— Нин-гэр, поешь. Специально для тебя приготовил.
Чжоу Нин был занят – помогал отцу рубить мясо. Шэнь Линьчуань поднес пиалу к его лицу:
— Попробуй, тут все, что ты любишь.
Чжоу Нин проглотил слюну, но руки были заняты:
— Поставь пока, потом поем.
— Сейчас же, я тебя покормлю.
Шэнь Линьчуань поднес кусок ко рту Чжоу Нина. Тот, уже соблазненный ароматом, машинально взял еду. Шэнь Линьчуань обрадовался и протянул еще:
— Еще кусочек.
При людях Чжоу Нин смутился и покачал головой:
— Хватит, ты сам поешь.
— Давай еще!
Шэнь Линьчуань сунул еду ему в рот, и Чжоу Нин поспешно прожевал:
— Ладно, иди уже, я больше не буду.
Шэнь Линьчуань ушел. Дела отца шли хорошо, и он не хотел быть обузой. В будущем ему предстояло идти по чиновничьей стезе, и нужно было копить деньги.
Шэнь Линьчуань взял чистые палочки и вышел с пиалой на улицу:
— Бесплатная еда! Кому не продалось – угощайтесь!
Увидев молодого человека, раздающего еду, прохожие остановились. Торговец цветами пошутил:
— Ох, молодой, не умеешь торговать! Старый Чжоу, твой зять просто транжира – не продалось, так он раздает!
— Шэнь Линьчуань не такой, — возразил Чжоу Нин.
Старший Чжоу тоже засмеялся:
— Ничего, это же просто потроха. Даже если все раздадим – потеряем лишь несколько медяков. Для меня это не проблема.
Шэнь Линьчуань растрогался, слыша, как муж и тесть его защищают.
Потроха были дешевы, но набор с одной свиньи стоил больше сотни медяков. Голова стоила дороже всего, затем шли сердце и печень, а кишки – дешевле. Сотня медяков – это уже две курицы!
http://bllate.org/book/15795/1412642
