Чжоу Нин уже шел впереди, как вдруг, обернувшись, обнаружил, что тот не поспевает за ним.
— Шэнь Линьчуань, почему ты остановился?
Шэнь Линьчуань шевельнул губами, но ничего не ответил. Ему так и хотелось схватить своего фулана за плечи и спросить: «Неужели, неужели тебе действительно совсем не было приятно?!»
Приведя в порядок выражение лица, он растянул губы в стандартной улыбке.
— Иду.
Пусть только дождется – он еще поквитается за этот позор!
День выдался хороший. Даже стоя под солнцем, чувствовалось, как оно припекает. У гумна на въезде в деревню Даяншу собралась кучка народа: кто-то играл в карты, кто-то штопал одежду, а детишки с гомоном носились туда-сюда.
Шэнь Линьчуань с улыбкой подошел к ним и, не разбирая, знакомые это люди или нет, просто поздоровался.
— О, Линьчуань, в «родной дом» собрался? — крикнул один из мужчин.
— А как же, сегодня как раз время, — ответил Шэнь Линьчуань.
Этот фулан особенно сильно подчеркнул слова «родной дом», явно желая посмеяться над Шэнь Линьчуанем. Каково же было его удивление, когда тот ни капли не рассердился, а лишь улыбнулся в ответ.
— Столько всего с собой взял!
— Мой батюшка щедрый, велел побольше прихватить.
У въезда в деревню собралось немало народу. Кто-то надеялся поглазеть на представление, а кто-то просто с любопытством разглядывал содержимое корзин. Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин быстро прошли мимо, и лишь когда они свернули на безлюдную тропинку, Шэнь Линьчуань заметил, что его фулан наконец расслабился.
Ему стало смешно: оказывается, его фулан слегка социофоб.
Когда они удалились, люди принялись обсуждать увиденное.
— Боже правый, вот это кусок мяса! Неужто старший Чжоу и впрямь так разошелся?
— Еще как! Глянь-ка – тут и мясо, и курица, и вино. Даже на помолвку столько не носят. Вот бы и моему гэру найти такую щедрую семью!
Многие завидовали, что Шэнь Линьчуань смог взять столько добра для возвращения в родной дом. Все знали, что старший Чжоу человек щедрый, но чтобы настолько!
Старуха Дяо криво усмехнулась.
— Думаете, старший Чжоу просто так столько отдал? Боится, как бы этот давшийся с таким трудом зять не сбежал. Кому охота быть «приемышем»? Одно позорище!
Тетушка Ван, подходя с корзинкой для шитья, услышала ее слова и сердито фыркнула:
— Будет тебе, старуха Дяо. Просто завидуешь, вот и брюзжишь.
— Да с чего бы это мне завидовать? Мой сын в «приемыши» не пойдет!
— Да брось ты! Все из-за того, что вчера они пришли к тебе за деньгами. Сама виновата – надо было отдавать вовремя.
— Тебе-то что?
Старуха Дяо просто не могла успокоиться. Вчера Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин устроили у нее во дворе переполох.
— Из-за Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина, которые вчера переполошили моих кур, они теперь не несутся!
Кто-то рядом засмеялся.
— Надо было сразу отдать, как просили. Шэнь Линьчуань правильно сказал: это еще кредиторы виноваты, да?
Старуха Дяо хотела посплетничать, но никто ее не поддержал. Пришлось ей убираться несолоно хлебавши. Правда, по дороге она завернула к семье второго дяди Чжоу. Раз уж в доме старшего Чжоу теперь живет зять, первыми, кто остался недоволен, были именно они. Пойдет-ка она потреплет им нервы.
Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин тем временем шли по узкой тропинке в сторону деревни Синхуа. До нее было не то чтобы далеко, но и не близко – пешком предстояло идти больше часа. Будь у них скотина, добрались бы куда быстрее.
Весенние пейзажи радовали глаз. По обочинам поля тянулись изумрудные травы, усыпанные пестрыми цветами. Шэнь Линьчуань шагал бодро, будто отправился на пикник. Он щурился, наслаждаясь редкими для него солнечными лучами.
Ведь в своей прошлой жизни он был настоящим волом-трудоголиком: с рассветом нырял в метро, чтобы засесть в офисе, а возвращался уже затемно. Теперь же такая свобода и расслабленность казались поистине бесценными.
— Чжоу Нин… Нин-гэр.
Чжоу Нин обернулся.
— Что?
— Ничего. Просто позвал.
Чжоу Нин, не удостоив его ответом, снова зашагал вперед. Шэнь Линьчуань пребывал в прекрасном настроении, и улыбка не сходила с его лица. Но вдруг он заметил, что Чжоу Нин идет как-то неестественно. Улыбка тут же исчезла. Он догнал фулана и схватил его за руку.
— Тебе нехорошо?
Тот смутился.
— Все в порядке.
Шэнь Линьчуань нахмурился.
— Говоришь «в порядке», а сам еле ноги волочишь. Тебе больно? Какой же ты глупый, каждый раз бросаешься очертя голову… Дурень.
При свете дня такие разговоры заставили Чжоу Нина покраснеть.
— Я сказал, все нормально! Пошли быстрее.
Но Шэнь Линьчуань не отпускал его руку.
— Дурень.
Чжоу Нин сердито посмотрел на него.
— Сам ты дурень!
Шэнь Линьчуань не отпускал руку Чжоу Нина.
— Ладно-ладно, я дурень, я, — с готовностью согласился Шэнь Линьчуань.
И правда, кто же еще, как не он? Целых три дня занимались любовью, а он только сейчас заметил, что его фулану некомфортно! Весь этот время думал только о собственном удовольствии. Придется купить какую-нибудь книгу и подтянуть теорию – признавать, что у него плохая техника, он не хотел.
А его глупый фулан терпел и молчал, одержимый лишь мыслью завести детей. Оба дураки.
Шэнь Линьчуань рассмеялся и дразняще сказал:
— Говорят же: если мать глупая – дураком будет один, если отец глупый – дураками будет весь дом.
Чжоу Нин замер, затем торопливо возразил:
— Ты не глупый! Ты не глупый! И наши дети тоже не будут глупыми!
Шэнь Линьчуань расхохотался еще сильнее – вот как можно не обижать такого чистосердечного человека.
Чжоу Нин, не понимая причины смеха, серьезно продолжил:
— Наши дети точно не будут глупыми. Ты ведь грамотный, сможешь учить их читать и писать. Только если родится гэр… пусть лучше не будет похожим на меня. А то потом сложно будет сосватать.
— А что с тобой не так? Мне как раз нравятся такие, как ты. Не слушай всякие глупости – это они тебе завидуют, потому что ты красивый.
Чжоу Нин смутился от таких слов:
— Правда? Все говорят, что я… не похож на гэра.
— Чушь! Ты здоровый, сильный – это же прекрасно!
На дороге никого не было, и Шэнь Линьчуань, не отпуская руку Чжоу Нина, прижимался к нему, будто хотел прилепиться к нему навсегда. Так вот каково это – любить человека! Хочется каждую секунду быть рядом.
Но он заметил, что его гэр стесняется своей внешности. Наверное, слишком много глупых слов наслушался. Они просто не понимают, как он прекрасен!
Чжоу Нину было неловко – взрослые люди, а идут, взявшись за руки. Он попытался высвободиться:
— Нас же увидят…
Шэнь Линьчуань не отпускал:
— Кто тут нас увидит?
Чжоу Нин сдался, позволив ему держать свою руку. Это было странно… сердце бешено колотилось. Он никогда раньше ни с кем так близко не общался.
Вскоре они добрались до деревни Синхуа. У самого въезда Чжоу Нин наконец смог высвободить руку – его маленький муженек оказался ужасно липким!
А Шэнь Линьчуань был в прекрасном настроении. Какой же он милый! Так и хочется все время держать его в объятиях.
У въезда в деревню под большим деревом играли дети. Шэнь Линьчуань сразу заметил среди них Шэнь Хуцзы и Шэнь Сяоюй.
— Шэнь Хуцзы! Шэнь Сяоюй! — окликнул он.
Шэнь Хуцзы обернулся и, увидев дядю, бросил камешки и помчался к нему:
— Дядя! Ты вернулся!
Шэнь Сяоюй, застенчиво покраснев, тоже подошел и тихо поздоровался. Шэнь Линьчуань потрепал его по голове – гэры и правда милее. Оба ребенка играли на улице, но если Шэнь Хуцзы, старший брат, хлюпал носом, то Шэнь Сяоюй был чистеньким и аккуратным.
Шэнь Линьчуань протянул курицу Шэнь Хуцзы:
— Понесешь за дядей?
— Ага!
Курица была тяжелой, а связанные крылья и лапы не давали ей сидеть спокойно. Шэнь Хуцзы еле удерживал ее двумя руками.
Шэнь Сяоюй робко посмотрел на Чжоу Нина:
— Дядя Нин… я… я понесу.
Чжоу Нин улыбнулся:
— Тебе не поднять. Я сам.
— По… подниму!
— Ну ладно, тогда держи с одной стороны.
— Ага!
Шэнь Сяоюй обрадовался и ухватился за край корзины. Чжоу Нин даже не ослабил хватку – просто подыгрывал ребенку. Такая тяжесть малышу не по силам.
Шэнь Линьчуань с улыбкой наблюдал за этой сценой. Его Нин-гэр хоть и неразговорчив, но с детьми терпелив и умеет их развеселить.
Шэнь Хуцзы тем временем уже бежал вперед, высоко подняв голову перед товарищами по играм:
— Я домой пошел! Не буду с вами играть!
Остальные дети тоже перестали играть, уставившись на мясо, которое несли гости.
— Сколько мяса-то…
Вчетвером они отправились домой. Шэнь Хуцзы мчался впереди всех и, ворвавшись во двор, закричал:
— Папа! Мама! Дядя и дядя Нин пришли!
Он бежал так быстро, что курица в его руках отчаянно захлопала крыльями. Шэнь Хуцзы поскользнулся и шлепнулся на землю, выпустив птицу.
Жена старшего Шэня, услышав шум, выбежала во двор. Курица металась по земле, чуть не врезавшись в нее, а ее сын лежал в грязи, нахлебавшись земли.
— Чего носишься, как угорелый? Разве наш дом куда-то денется?
Вслед за ним подошли Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин.
— Старший брат, невестка.
Чжоу Нин тоже вежливо поздоровался.
Старший Шэнь во дворе строгал доску, вокруг валялась стружка. Увидев гостей, он широко улыбнулся:
— Пришли! Заходите в дом, чай попьете.
Жена старшего Шэня подняла сына, отряхнула его и тихо пожурила:
— Я тебе утром говорила – веди себя прилично, не позорься.
Шэнь Хуцзы виновато ухмыльнулся:
— Понял, мама…
Невестка радушно пригласила гостей в дом. Точнее, радушно за руку втащила Чжоу Нина, оставив Шэнь Линьчуаня позади.
— Садитесь, садитесь! Не жарко в дороге?
— Нет, солнце еще не такое сильное.
Затем она увидела огромный кусок мяса в руках Чжоу Нина и ахнула:
— Зачем столько принесли? Даже если у вас закололи свинью, столько не нужно! В прошлый раз столько принесли – еще не все доели!
Чжоу Нин, не зная, что ответить, просто улыбнулся.
Шэнь Линьчуань вошел с корзиной:
— Невестка, мой батюшка настоял. Говорит, свое – берите, а то обидится.
Обе корзины были полны до краев – подарков было действительно слишком много.
Невестка покачала головой:
— В следующий раз не берите столько. Забирайте часть обратно.
Чжоу Нин отрицательно мотнул головой:
— Батюшка сказал ничего не забирать обратно.
Шэнь Линьчуань устроился в стороне. Невестка его не жаловала, и он ее не винил – прежний Шэнь Линьчуань и правда был отпетым негодяем. Зато его фулана она явно любила.
http://bllate.org/book/15795/1412635
