Глава 32. Новое дело
Энцо натянул поводья и спешился с лошади. Джулиано, словно ветер, выскочил из дома. В отличие от горы Шевиньон, на этот раз он не колебался. Он обнял Энцо и крепко прижал его к себе. Убийца был удивлен, но быстро пришел в себя и нежно обнял Джулиано за плечи. Никто из них ничего не говорил. Спустя некоторое время Джулиано отпустил его и поднял голову, оторвавшись от груди Энцо. Его глаза покраснели, но слез не было.
Убийца огляделся и, заметив подготовленную слугами лошадь, спросил: — А это что такое? Ты собираешься куда-то уезжать?
Джулиано закусил губу. Энцо моргнул и снова спросил, и только тогда его ученик нехотя ответил: — Я собираюсь вернуться в Ванессу.
— Это самоубийство, — нахмурился Энцо.
Джулиано резко оттолкнул Энцо: — А что мне еще остается? Я должен отомстить, а ты отказываешься мне помочь! Так что мне остается только идти напролом! Я… — его голос дрогнул. — Я думал, что ты больше не вернешься…
— Ты слишком много думаешь.
— А как мне не думать? Куда ты пропадал! Ты исчез на столько дней, ты знаешь, как я за тебя волновался?
— Пойдем поговорим в доме, — Энцо взял мальчика за руку и потащил в дом, не забыв приказать слугам разгрузить лошадь. Когда они вошли в кабинет, Энцо на мгновение остановился, пораженный переменами в книжном шкафу. Раньше он унес оттуда много книг, и в шкафу зияли пустоты, но теперь все они были заполнены, и все книги, которые он уносил, стояли на своих местах. Энцо скосил взгляд на Джулиано, и молодой ученик покраснел: — Я уже собирался уезжать, поэтому заодно навел порядок…
Убийца закрыл дверь, подошел к окну, посмотрел наружу и, убедившись, что никто не подсматривает, задернул шторы. В комнате сразу стало темно. Энцо зажег алхимический светильник и, прислонившись к столу, сказал: — Я ездил в Понто.
Глаза Джулиано недоверчиво расширились.
— Я принял этот заказ.
— Но… Почему? Разве ты не хотел отказываться?
— Я все обдумал и решил, что в мире не бывает таких совпадений, — ответил Энцо. — Если это «совпадение» появилось на моем пути, то оно, наверное, несет в себе какой-то смысл. Возможно, боги привели меня к этому не для того, чтобы я отказался.
Он дотронулся до святого символа на груди: — Покинув поместье Амблан, я отправился на север и пришел в дикую и безлюдную степь. Там я опустился на колени и стал молиться богам, чтобы они указали мне верный путь.
— И что дальше? — нетерпеливо спросил Джулиано. — Что они тебе сказали?
— Ничего.
— А?
— Боги мне ничего не сказали. Мои молитвы остались без ответа. Они отпустили меня и теперь позволят мне самому сделать выбор и понести ответственность за последствия.
— И поэтому ты решил взяться за заказ?
— Да. Может быть, в дальнейшем все изменится и будет совсем не так, как я предполагал изначально, — он помолчал и перевел взгляд на своего ученика. — Раз уж я принял заказ, то Бонивелл должен умереть. Но не сейчас, и не немедленно. Прежде чем его убить, мы должны выполнить некоторые другие дела.
Джулиано не терпелось поскорее взяться за дело, но, услышав от Энцо «не сейчас», он почувствовал себя обескураженным: — Что же мы должны еще сделать?
— Бонивелл это лидер полиса, и, по словам заказчика, его амбиции не ограничиваются ролью лидера одного города. Его не так-то просто убить. Мы должны найти его слабые стороны.
Джулиано подумал, что его отец Вито, будучи секретарем Бонивелл, мог что-то знать, если бы отец был жив… Нет, возможно, именно потому, что отец что-то знал, его и убили.
— Расскажи мне еще раз все как было в тот день, когда убили твою семью. Постарайся не упустить ни одной детали.
Это было все равно что снова разорвать еще не зажившую рану. Кровь отхлынула от лица Джулиано, и его руки непроизвольно сжались в кулаки, пока костяшки пальцев не побелели. Энцо взял его руку, разжал пальцы и положил на его ладонь святой символ. Холодный металл был теперь теплым.
— Все хорошо, все уже позади, — нежно сказал убийца. — Ты должен просто рассказать все, как будто ты был посторонним наблюдателем того, что происходило в тот день.
Посторонним наблюдателем? Легко сказать, но как это сделать? Джулиано, дрожа, начал пересказывать все, что с ним произошло, начиная с того момента, как приехал его двоюродный брат Фернандо, и заканчивая его бегством по канализации. Вначале гнетущее, тяжелое настроение, казалось, должно было его раздавить, и несколько раз он думал, что больше не сможет говорить. Но потом он понял, что ему становится все легче и легче, словно он просто смотрел на все, что происходило, со стороны. Он мог свободно пересказывать все, что видел и слышал, словно он не имел ко всему этому никакого отношения. Святой символ на его ладони, казалось, стал с ним одним целым. Во время рассказа он не чувствовал его, и только когда он закончил, он понял, что его рука стала легче, потому что Энцо уже забрал святой символ.
— Я, в общем, понял, — задумчиво сказал убийца. — В один день была уничтожена целая семья древнего и знатного рода из Ванесы… Даже если это была кровная вражда, такие действия являются редкостью. И к тому же твой двоюродный брат Фернандо явно был заодно с Бонивеллом. Фернандо был своего рода клином, который был вбит в твою семью и с легкостью разрушил ее защиту.
— Этот предатель! — упомянув своего двоюродного брата, Джулиано, закипел от ярости. — Как только Бонивелл умрет, я займусь им, и он долго не проживет!
— Нет. Не делай этого.
— Что? — воскликнул Джулиано. — Ты не разрешаешь мне убивать Фернандо?
— Я имею в виду, что нельзя сначала убить Бонивелл а, а потом Фернандо. Твой двоюродный брат — подчиненный или союзник Бонивелла, но, в конце концов, он всего лишь дворянин, а не губернатор города. Гораздо проще найти слабое место в нем, чем сражаться с Бонивеллом напрямую. Теперь мы должны превратить Фернандо в клин, который вопьется в Бонивелла.
— Ты хочешь сказать… сначала разобраться с Фернандо?
— Именно. И я уже придумал, с чего начать.
— Тогда нам нужно сначала поехать в Занодию, — сказал Джулиано. — Фернандо живет в Занодии, я был у него дома один раз.
Занодия — это еще один полис в регионе Йод. Каждый из полисов Йод уникален по-своему: Ванеса славится своей торговлей, Ахедон — своими академическими достижениями, Доросиния — это город музыки и искусства, а Занодия известна своим мощным флотом. Ее военно-морские силы часто служат наемниками для других полисов в обмен на богатство. Семья Фернандо Инфонцо занимала важное место в Сенате Занодии, и в прошлом из нее вышло несколько губернаторов. Это была известная и влиятельная семья. Если бы это было не так, родители Джулиано не стали бы обращаться к нему за советом. Однако Фернандо предал их. Супруги Вито и представить не могли, что впустят волка в овечьей шкуре.
— Тогда сначала поедем в Занодию, — согласился Энцо.
Затем он сменил тему: — Ты когда-нибудь думал о том, чем будешь заниматься после того, как отомстишь?
— Конечно, — Джулиано уже давно об этом думал. — Я добьюсь оправдания своей семьи, а затем восстановлю ее былое величие. Тебе, возможно, не понравится то, что я скажу, но я должен это сказать: я не собираюсь вечно быть убийцей. Стать убийцей — это всего лишь средство моей мести, а не цель.
— Безмолвным не так просто стать, и не так просто перестать им быть.
— Я не могу вечно жить за маской!
— Всю свою жизнь человек живет за маской. Только в момент смерти он обретает истинную сущность. Ты уже встал на этот путь, и судьба будет подталкивать тебя все дальше и дальше, пока ты не сможешь повернуть назад.
— Может быть, когда-нибудь боги и меня отпустят, и я сам смогу сделать выбор, как они отпустили тебя.
— …Если бы это и вправду случилось, — вздохнул Энцо. — Подойди-ка.
— Зачем?
— Я хочу тебе кое-что подарить.
Молодой ученик с опаской подошел к убийце. Энцо велел ему повернуться, не шевелиться и закрыть глаза. Джулиано проворчал: — Что за чепуха… —, но все же сделал, как ему сказали. Он почувствовал, как Энцо поднял его волосы и что-то поправил на его воротнике, а затем почувствовал холод на шее. Энцо надел ему что-то холодное.
— Готово, — сказал убийца. — Открывай глаза.
Джулиано открыл глаза, посмотрел вниз на свою грудь и ахнул. Серебряная цепочка свисала у него на груди, и на ее конце висел изумруд. Драгоценный камень был оправлен в изящную серебряную рамку. Бесчисленные грани камня были отшлифованы до блеска, и даже при тусклом свете он сверкал и переливался.
— Это… Это…
— Солдаты Понто забрали его и отдали управляющему поместьем. Я, когда ходил к заказчику, «заодно» «выпросил» его у управляющего.
— Я… Это… Я правда могу его взять?
— Он всегда должен был принадлежать тебе.
Джулиано погладил драгоценный камень, восхищаясь его красотой и изысканностью работы. Энцо приподнял его подбородок и осмотрел его лицо со всех сторон: — Я так и думал, он очень хорошо подходит к твоим глазам.
Джулиано покраснел. — Ты… Ты не думай, что я растаю от одного украшения, я же не деревенщина, которая не видела красивых вещей. У моей матери было полно таких драгоценностей…
— Но они не принадлежали тебе. А это ожерелье ты заслужил сам. Я был очень доволен тем, как ты проявил себя в горах Шевиньон.
— Я же ничего особенного не сделал…
— Я был очень доволен, — повторил Энцо и обнял Джулиано за талию, повалив его на стол. Джулиано начал вертеться, пытаясь от него увернуться.
— Сначала ты даришь мне драгоценности, а потом лезешь ко мне, за кого ты меня принимаешь?!
— А разве тебе не хочется?
Джулиано недовольно уставился на него, не зная, что и сказать.
В темном кабинете внезапно стало жарко, и хриплое дыхание и горячие поцелуи наполнили каждый угол комнаты. За окном старый дворецкий руководил садовниками, ухаживающими за осенним садом. Один из слуг подошел к нему и спросил: — Так нужно готовить лошадей или нет? Господа то туда, то сюда, мы уже не знаем, что нам делать.
Старый дворецкий поднял голову и задумался: — Думаю, что сегодня уже не нужно.
http://bllate.org/book/15747/1410233
