Глава 19
На вершине дул холодный ветер. Под ногами клубились облака, открывая спокойный и величественный вид.
Вэнь Линью сделал снимок. Кроме них с Гу Чи здесь никого не было. Тот повёл его к Камню Трёх Жизней.
Разочарование было заметным: обычная скала, с искусственной надписью и красными ленточками — символами любви и судьбы.
Но раз уж пришли, Гу Чи завязал ленточку вместе с Вэнь Линью.
Тот молча наблюдал. Улыбка в глазах Гу Чи была не язвительной и не издевательской, а настоящей — словно у простой пары, дошедшей до вершины.
И именно это казалось ненормальным.
Ведь изначально Гу Чи принудил его. Между ними не было и намёка на романтику. Так почему он вёл себя так естественно?
После камня они подошли к обрыву. Перила защищали край, а вдаль уходили облака и солнце, отражающееся внизу.
Вэнь Линью сделал ещё фото, а Гу Чи достал из пространственного мешка огромный красный замок.
Линью показалось, что замок даже вскрикнул.
Очевидно, это был артефакт, а не игрушка для туристов. Но Гу Чи, держа его за руку, повесил его на перила и злобно посмотрел на замок, словно предупреждая.
Замок: серьёзно? Я же артефакт для запирания душ, а не для любовных обетов! И теперь мне торчать здесь под дождём и солнцем?
Никто не услышал его возмущений. Линью лишь скользнул взглядом, не придавая значения. Для него это ничего не значило.
Гу Чи же был доволен, ожидая продолжения. Его взгляд скользнул от глаз ученика к губам.
В той дораме пара обнялась и поцеловалась после замка.
Губы Вэнь Линью выглядели мягкими. Он ещё не целовал их. Что это будет за ощущение?
Он уставился на него. А Линью спокойно продолжал снимать пейзажи.
— Ц-ц-ц, — жуя воображаемые снеки, насмехалась система 998. — Смотри-ка, сам Владыка демонов так ждёт! И всё зря, ведь это не дорама!
Но Гу Чи не привык отказывать себе. Если гора не идёт к Магомету… Он резко притянул Линью и поцеловал.
Тот вздрогнул и отвернулся, так что губы коснулись лишь уголка.
— Что ты творишь? — нахмурился Линью, оттолкнув его и вытирая щёку.
998 захохотала: О, силой берёшь? Ну держись!
Гу Чи вкусил лишь малое, и жаждал большего. Но увидел холод в глазах Линью.
Что не так? Разве это нельзя? Остальные же делают. Почему они — нет?
— Потому что они влюблённые, — усмехнулся Линью, будто угадав его мысли. — А мы — нет.
Не влюблённые? Почему? Лицо Гу Чи потемнело.
Он был мрачен весь путь вниз.
И тут их окружили люди:
— Молодой господин, господин Вэнь ждёт вас дома!
Публика глазела — такое в реальности нечасто увидишь.
Линью лишь удивился скорости, с которой его нашли. Прошло всего несколько часов. Неужели родители подключили не только технологии, но и кое-что иное?
— Прочь! — раздражённый Гу Чи окончательно сорвался.
Люди приняли его за телохранителя и бросились в атаку.
Один удар — и они разлетелись в стороны, провалившись в глубокий сон.
Он сдержался: убивать здесь нельзя, не из страха наказания, а чтобы не доставлять Линью проблем.
И это бесило ещё больше. Вот до чего он докатился — стал заботиться!
А его ученик всё равно говорит: мы не влюблённые.
Раздражение грозило обернуться разрушением мира.
Линью посмотрел на лежащих и спокойно сказал:
— Мне нужно вернуться.
Настроение Гу Чи чуть улучшилось. Всё же он спросил его мнения.
Неважно куда идти. Важно лишь одно — быть рядом.
Он согласился без колебаний.
Тем более, что после десяти лет он знал: родители Линью — такие же ничтожества, как и его собственные.
Он ещё не успел выплеснуть раздражение. Эти новые «мешки для битья» вполне подошли бы для разрядки.
На этот раз билеты покупал Вэнь Линью. Камеры были повсюду, и он не хотел привлекать внимание властей, особенно рядом с Гу Чи. Спешки не было.
Он даже зашёл в магазины аэропорта, прикупил пару безделушек и лишь потом поднялся на борт.
Мысли возвращались к дому. Что ждёт его там? В груди теплилось странное предвкушение.
Всю дорогу Гу Чи вёл себя необычно тихо, уткнувшись в телефон, будто с кем-то переписывался. Вэнь Линью не спрашивал.
У виллы машина остановилась. Линью вышел первым, за ним — Гу Чи. На его лице застыло выражение растерянности, потрясения и недоверия. Линью удивлённо взглянул на него. Что же могло так задеть Владыку демонов?
Он покачал головой и вошёл. Широкий двор, зелёный газон, а в гостиной — Вэнь Хунбо и Линь Ваньшоу.
Отец бодр, мать сияет здоровьем.
На губах Линью мелькнула лёгкая усмешка. Нашли, значит, выход?
Они оживлённо беседовали, смеясь, и заметили его только у самой двери. Их глаза слегка расширились, а затем на лица легли натянутые улыбки.
— Эта улыбка отвратительна, — нахмурился Вэнь Линью.
Гу Чи, не отрываясь от телефона, хмыкнул. Вот это мой ученик!
Улыбки родителей дрогнули. Хунбо уже хотел вспылить, но Ваньшоу остановила его. Переглянувшись, они вновь надели сладкие маски.
— Надо было предупредить, что уезжаешь, — пропела мать. — Мы так волновались!
— Да, слишком своеволен, — поддержал отец. — Завтра к тебе придёт наставник по этикету.
— И в школу пора. Ты ещё слишком молод, нельзя бросать учёбу.
Солнце словно взошло на западе. Они улыбались, и Вэнь Линью улыбнулся в ответ — так, что мороз пробежал по их коже.
— Брат, ты вернулся! — раздалось позади. Катились колёса кресла. Вэнь Чэн выглядел бледным, с тёмными кругами под глазами, словно выжатый досуха.
Линью перевёл взгляд на его ноги в инвалидном кресле, а затем на исцелённые ноги Вэнь Хунбо. Тошнота подступила к горлу.
Он вспомнил: день рождения Чэна совпадал с днём рождения Хунбо.
А у Вэнь Си — с Линь Ваньшоу.
Прежде эти даты были шумным праздником семьи, доказательством «родственной связи». Он тогда завидовал, жаждал принадлежать. Теперь же чувствовал одно — отвращение.
И не только к себе. Все дети здесь были инструментами для родителей.
Словно подтверждая его мысли, из комнаты вышла Вэнь Си. Такое же бледное лицо, та же усталость.
Сколько же знают родители? И кто им помогает?
Она даже не узнала его сразу:
— Брат, а это кто?
Только тогда остальные заметили Гу Чи.
— Это…? — начал кто-то.
Вэнь Чэн открыл рот, но не решился продолжить.
Гу Чи уже хотел назвать себя «партнёром» или «возлюбленным», но свежие советы из сети гласили: это не любовь, а принуждение, за которое легко угодить за решётку. Смелости не хватило.
Он ждал ответа от Вэнь Линью.
Тот не изменил слов:
— Никто важный.
Фраза ударила по сердцу Гу Чи. Он не «никто»! Ученик просто не знал, что он — его учитель!
Вэнь Хунбо и Линь Ваньшоу не придали значения, лишь удивились, что сын привёл кого-то домой.
Так в тишине и закончилась «семейная встреча». Они даже сели ужинать вместе.
На этот раз Линью не спорил за главное место. Всё его внимание было на Гу Чи.
Тот, как всегда, убирал с тарелки то, что Линью не любил, оставляя только любимое.
А если Линью просил что-то конкретное, Гу Чи тут же подкладывал, глядя так, будто удивлялся самой просьбе.
И Линью ел всё, что он давал.
Взгляды семьи становились всё страннее. Хунбо несколько раз готов был взорваться, но сдерживался. Вэнь Си то и дело бросала любопытные взгляды на пару.
После ужина Линью отвёл Гу Чи в свою комнату, нарочно нагружая его мелкими поручениями — то книги подай, то одежду.
Гу Чи ворчал, но делал без единого возражения.
Разве это нормально? Конечно нет. Владыка демонов привык приказывать, а не служить. Если он подчиняется, значит, он либо не тот, кем кажется, либо скрывает ещё одну личность.
Эта мысль ошеломила Вэнь Линью. Он отдёрнул руку, не смея копнуть глубже.
Сбивчивые мысли не давали покоя. С балкона доносилось недовольное ворчание Гу Чи, уткнувшегося в телефон, а сам Линью отправился в комнату с сокровищами, чтобы спрятать отснятые фотографии.
Он не знал, что Гу Чи наблюдает за ним.
Поздно ночью, когда Линью уснул, Гу Чи пробрался в сокровищницу.
Щелчок — и его защита сломана. В руках оказался небольшой короб.
Внутри — фотографии: пейзажи, еда. Ничего особенного. Но зачем хранить их под замком?
Перелистывая, он дошёл до последней страницы. Там всего одно слово, выведенное изящной каллиграфией: «Учитель».
Гу Чи замер, в сознании что-то щёлкнуло.
Вот рисовый пирожок — ученик делился вкусным.
Вот цветок лотоса — ученик показывал, что видел красивое.
Каждая вещь несла иной, скрытый смысл.
Раздражение и обида растаяли, уступив место ликованию.
Ха! Он любит меня!
http://bllate.org/book/15736/1408782
