— Дорогой сановник Сюй, — мрачно произнёс Ли Сяо.
Сюй Линъюнь тут же закрыл книгу и с улыбкой поднял голову, глаза его загорелись.
Ли Сяо в выцветшей от многочисленных стирок форме стража стоял за воротами дворца. Они молча смотрели друг на друга, а через мгновение оба одновременно рассмеялись.
Стражи орлиного отряда один за другим подошли и опустились на колено.
— Не надо церемоний, вставайте, — сказал Ли Сяо.
Сюй Линъюнь продолжил:
— Парни, все на коней.
Стражи орлиного отряда, внезапно увидев Ли Сяо, на мгновение застыли, не сразу осознав происходящее. Позже до них дошло, что, должно быть, им предстоит выполнить секретное поручение. За десять лет правления императора стражей орлиного отряда отправляли на задания всего несколько раз, так что это и вправду была величайшая честь. Тут же они дружно свистнули, подзывая орлов, вскочили на коней и, следуя за Сюй Линъюнем и Ли Сяо, стремглав помчались по длинной улице.
В небе на востоке выступила белёсая полоска зари, когда Сюй Линъюнь привел отряд к столичным воротам Наньхуа. Они все еще были закрыты.
— Откройте ворота! — громко произнес Сюй Линъюнь. — Волею Его Величества Инну отправляется за город по делам.
Стражник у ворот Наньхуа ответил:
— По каким делам? Господин Сюй, предъявите императорский указ!
Сюй Линъюнь произнёс:
— Мной было получено только устное распоряжение, указа нет! Как ваша фамилия, господин?
Стражник, не ответив, возразил:
— Без императорского указа проход запрещён. Господин Сюй, прошу подождать здесь. Сейчас я отправлю гонца во дворец для подтверждения.
— Как вы смеете! — громовым голосом взревел Сюй Линъюнь. Все вздрогнули.
— Его Величество тайно приказал мне выехать из столицы по делам. Как ваша фамилия, господин? Вы из людей канцлера Линя или подчинённый генерала Тана?! Неужели прошлой ночью вам не сообщили, что сегодня орлиный отряд покинет город? — ледяным тоном спросил Сюй Линъюнь. — Кто вы вообще такой? Помню, три года назад на осенней охоте среди столичных всадников не было вашего лица.
— Не боитесь, что утечка информации вызовет гнев Его Величества, и сегодня вы возьмёте на себя за это ответственность? — холодно продолжил Сюй Линъюнь. — Я сейчас же отправлю кречета передать сообщение.
С этими словами он встряхнул правой рукой, и кречет взмыл в небо, расправив крылья. Стражник на мгновение замолчал, а затем повернулся, отдав распоряжение одному из подчинённых. Тот поспешно спустился со сторожевой башни и открыл боковые ворота, предназначенные лишь для прохода одного человека.
Сюй Линъюнь больше не проронил ни слова и повёл отряд из города. Стражник же, стоя в стороне, пересчитывал: один, два… пятнадцать… Внезапно он заметил высокого мужчину, не принадлежавшего к орлиному отряду.
Ли Сяо в чёрном облачении телохранителя, далеко не столь нарядном, как у стражей орлиного отряда, был одет в поношенный военный халат. Хотя фасон был схож, но он особо выделялся.
— Разве в орлином отряде не двадцать один человек? — спросил стражник. — Господин Сюй, прошу остано…
Сюй Линъюнь дунул в орлиный свисток, и кречет яростно ринулся вниз, заставив стражника в панике отступить. Он развернул коня и ледяным тоном спросил:
— Что?
Стражник не посмел возражать. Мельком встретившись взглядом с Ли Сяо, он внутренне содрогнулся и произнёс:
— Господин Сюй, проходите.
Отряд Сюй Линъюня покинул ворота Наньхуа и достиг внешнего периметра столицы — территории Тан Сы. Три тысячи императорских гвардейцев уже ожидали за городом. Тан Сы, опираясь на алебарду Фаньхай, нервно их ожидал. Увидев подъезжающего Сюй Линъюня и заметив выделяющегося станом Ли Сяо, он наконец облегчённо выдохнул.
— Кто поставил стражу у ворот Наньхуа? — первым спросил Ли Сяо.
Тан Сы ответил:
— Ваше Величество, сначала переоденьтесь… Подробно объясню все за городом.
Ли Сяо произнес:
— Нет нужды. Сначала выйдем.
Тан Сы громко скомандовал:
— Стройся!
Рассеянные императорские гвардейцы мгновенно собрались, окружив плотным строем орлиный отряд и Ли Сяо. Тан Сы, закинув алебарду за спину, громко прокричал:
— Вперёд!
Три тысячи конных гвардейцев двинулись четко и слаженно. Авангард умчался вскачь, а вся армия величественно вышла за внешние ворота столичной территории. Под палящим солнцем, напоминающим огненный шар, они устремились по южной казенной дороге.
— Господин—— Тан——
— Указ вдовствующей императрицы——
— Господин Сюй, господин Тан, прошу остановиться!
Тин Хайшэн, высоко подняв нефритовый жетон, во главе тысячи конных стражей императорского города стремительно приближался к ним. Сердца Сюй Линъюня и Тана Сы одновременно дрогнули.
— Благополучие миллионов подданных государства Юй зависит от Вашего Величества. Покидать столицу без разрешения категорически нельзя! — громко произнёс Тин Хайшэн. — Министры шести министерств и канцлеры уже спешат сюда. Ваш слуга осмелится умолять даже ценой своей жизни...
Императорские гвардейцы не знали, что Ли Сяо находился в отряде, полагая, что это обычная секретная операция. Однако после разоблачения Тин Хайшэна войска заволновались, и боевой дух сразу ослаб.
Тан Сы и Ли Сяо переглянулись.
Ли Сяо никак не ожидал, что новости донесутся быстрее, чем его конь. Скорее всего, стражник у ворот Наньхуа, увидев его, сразу же доложил куда следует.
Ли Сяо ответил:
— Ладно. Я потревожил этих двух дорогих сановников.
Тана Сы стоял с кислым выражением лица. Сюй Линъюнь же обернулся, бросил взгляд и спокойно произнёс:
— Императорские гвардейцы подчиняются двору, а Инну всегда слушал только приказы императора. Прошу Ваше Величество издать указ.
Ли Сяо на мгновение замер, а затем внезапно понял и громко прокричал:
— Сюй Линъюнь! Приказываю тебе действовать по своему усмотрению!
Как только устное повеление прозвучало, Тин Хайшэн застыл на месте, остановив коня.
Сюй Линъюнь скомандовал:
— Вы двигайтесь первыми! Орлиный отряд, слушать приказ! Фланги, приготовиться к построению!
Тан Сы немедленно отдал распоряжение, и императорские гвардейцы, прикрывая Ли Сяо, начали отступать к южным воротам.
Тин Хайшэн, застигнутый врасплох, непроизвольно закричал:
— Господин Сюй, что вы задумали?! Неужели вы хотите нарушить императорский указ?!
Сюй Линъюнь улыбнулся:
— Инну всегда признавал лишь Его Величество, другим он не подчиняется. Прошу прощения, господин Тин!
В этот момент утреннее солнце залило золотыми лучами всю Небесную улицу*. Прорезавший воздух свист оглушил всю округу. Орлиный отряд дружно рванул вперёд с громовым кличем. Сюй Линъюнь, возглавляя атаку, резко дёрнул поводьями и бесстрашно бросился на конных стражей!
* Небесная улица (满天街) — главная улица столицы.
— Парни! — прокричал Сюй Линъюнь во главе отряда.
— Мы готовы следовать за нашим императором и быть его верными слугами! — рёвом ответили стражи орлиного отряда.
Кречет издал протяжный крик, возглавив двадцать чёрных орлов. Расправив крылья, они устремились вниз. Тин Хайшэн, обмочившись от страха, резко дёрнул поводья и развернулся в попытке бежать. Его лошадь настолько перепугалась, что у нее подкосились ноги. Конные стражи бросились вперёд, но Сюй Линъюнь на полном скаку врезался в их ряды. Хотя их было лишь двадцать, казалось, будто в атаку шли тысячи солдат. С грохотом прорвав железное кольцо императорских конных стражей, они обратили их в бегство!
Стая орлов ринулась на конницу. Лошади протяжно заржали и в панике бросились бежать. В переднем и заднем строях сражу же воцарился хаос. Сюй Линъюнь резко развернул скакуна и крикнул:
— Отступаем!
Двадцать человек дружно свистнули, и, чёрные орлы, кружась, вернулись к отряду, движения их были синхронными и чёткими. Сюй Линъюнь, сжав бока коня шпорами, громко рассмеялся. Держа в руке схваченного Тин Хайшэна, он помчался вслед за императорскими гвардейцами, оставив за собой клубы пыли.
Ли Сяо, выйдя за город, некоторое время подождал, пока Сюй Линъюнь наконец не подоспел со своими подчинёнными. Все двадцать членов орлиного отряда шли без отстающих. Стражи выпустили боевых орлов, которые под предводительством кречета парили в небесах, представляя неописуемо красивое зрелище.
Тан Сы заранее приготовил за городом карету. Семья Тан из поколения в поколение служила военачальниками, и хотя в состоянии они не могли сравниться с местными богачами, жили они довольно роскошно. Ещё когда Сюй Линъюнь обсуждал план, они уже подготовили просторную карету. Внутри находилась одна кушетка, два сиденья и все необходимые принадлежности, предназначенные для Ли Сяо.
Ли Сяо давно не мчался на полном скаку и сейчас, словно сорвавшийся с привязи конь, пришел в восторг. Он безудержно понесся по казённой дороге, а Сюй Линъюнь, притащив Тин Хайшэна, подъехал к Тан Сы, у которого на лбу проступили три черные линии.
— А где Его Величество? — с улыбкой спросил Сюй Линъюнь.
— Впереди, — ответил Тан Сы. — Его сопровождают. И зачем ты прихватил этого типа?
Сюй Линъюнь сказал:
— Посади его в карету. Я хочу его позже допросить. Возможно, этот человек осведомлен о больших тайнах императорского двора.
Тан Сы нахмурился и на мгновение взглянул на Сюй Линъюня. Тот облизал губы, сделав многозначительное выражение лица. Тан Сы, насторожившись, уловил неладное и приказал поместить Тин Хайшэна в карету.
Вскоре взошло утреннее солнце, и Ли Сяо, вдоволь нарезвившись, вернулся. Забравшись в карету, он лицом к лицу столкнулся с Тин Хайшэном.
Тот молчал, и Ли Сяо удивлённо спросил:
— Кто взял его с собой?
Тин Хайшэн поспешно опустился на колени, упершись лбом в пол:
— Ваш слуга достоин смерти, достоин смерти…
Ли Сяо, поставив сапог на стол, усмехнулся:
— Ладно. Раз уж ты здесь, так устраивайся. Отправляйся с нами на охоту. Ваш род испокон веков служил гражданскими чиновниками. Вероятно, верховая езда тебе непривычна. Оставайся прислуживать в карете.
Императорская гвардия сменила боевой порядок, и Тин Хайшэн, дрожа от страха, устроился на боковом сиденье. Карета плавно двигалась, и с обеих сторон были открыты занавески. За окнами простиралось бескрайнее золотое море. Взгляд терялся в рисовых полях, где наниматели земли*, согнувшись, трудились, убирая урожай перед наступлением зимы в окрестностях столицы.
* Крестьяне, арендующие землю (佃户).
Ли Сяо наблюдал за ними, и на сердце его становилось легко. Осенний ветер пронизывал карету, и сухой свежий воздух дарил невыразимое ощущение свободы.
Вскоре раздалось воркование. Кречет, держа в клюве рисовый колос, приземлился на окно кареты. Ли Сяо принял колос от птицы, отделил несколько зёрен и, положив в рот, принялся их жевать.
— Чувствуешь вкус риса, дорогой сановник Тин? — спросил Ли Сяо, заметив, что Тин Хайшэн наблюдает за ним. Он отделил ему щепотку со своей руки.
Тин Хайшэн, подражая Ли Сяо, начал жевать, но так и не смог распознать никакого особого вкуса.
Сюй Линъюнь, верхом на лошади, поравнялся с императорской каретой и, смеясь снаружи, произнёс:
— Рисовые зёрна терпкие и насыщенные на вкус, вдобавок, они крупные по размеру. В этом году солнца было вдоволь, поэтому год урожайный. Было бы наоборот, если бы дождей было много, а солнца недостаточно. Но в этом году солнца хватило, и это третий урожайный год подряд, так что нужно быть готовым к засухам или наводнениям в окрестностях столицы в следующем году.
Ли Сяо кивнул:
— Понял?
В глазах Тин Хайшэна всё ещё читалось недоумение, но он поспешно склонился, внимая наставлениям.
— Этому тебя тоже наставник Фу Фэн научил? — спросил Ли Сяо.
Снаружи раздалось утвердительное «Угу» от Сюй Линъюня, и Ли Сяо продолжил:
— В Великой Юй раз в три-четыре года неизбежно случаются наводнения и засухи. Не бывает, чтобы каждый год погода была благоприятной. К следующему году тоже надо подготовиться. Инну, забирайся в карету, поговорим.
Сюй Линъюнь, откликнувшись, поднялся в повозку и принял чай, поданный Тин Хайшэном. Как только их взгляды встретились, Тин Хайшэн потупился, в его глазах читалась невысказанное чувство вины.
Ли Сяо сказал:
— Раз уж дел нет, ты взял книгу?
Сюй Линъюнь сделал глоток чая, улыбнулся и достал из-за пазухи Исторические хроники Юй. Перелистнув на заложенную страницу, он небрежно произнёс:
— Как гласит история, Чэнцзу и Инну за неимением дел провели весь день в городе…
Ли Сяо, полулёжа на кушетке и уперев ногу в окно кареты, лениво произнёс:
— Чем интересным можно заняться в Сычуани? Ты ещё об этом не рассказал.
— Ваш слуга не знает, как именно те двое развлекались в тот день, — с лёгкой улыбкой ответил Сюй Линъюнь. — Пока что пропустим этот момент…
— Почему ты так резко это пропускаешь? — недовольно спросил Ли Сяо.
Сюй Линъюнь не знал, смеяться или плакать:
— Ваш слуга там не был. Неужели он будет сочинять небылицы, чтобы обмануть Ваше Величество? С древних времен город Тин Сычуани был процветающим краем. Когда Ваше Величество доберётесь туда, то сможете лично это проверить. Тогда и узнаете, опустим это. Затем, на следующее утро Чэнцзу проснулся, испытывая ломоту в пояснице и крайнее недомогание…
— Подожди, — прервал Ли Сяо. — Что произошло в тот день, что наутро ему было плохо?
— Ваше Величество! — Сюй Линъюнь захлопнул книгу.
— Ладно, говори как знаешь, — Ли Сяо, пребывая в отличном настроении, махнул рукой, не собираясь спорить с этим пронырой.
Сюй Линъюнь открыл книгу, мельком глянул и, думая о своем, заговорил:
— И вот, как гласит история…
Вот, как гласит история: проснувшись после той ночи, Ли Цинчэн открыл глаза уже ближе к полудню. Вспомнив о вчерашних событиях, он почувствовал, как сердце невольно заколотилось в груди. Он не знал, как им с Чжан Му следует вести себя сегодня при встрече.
— Му-гэ?
Ли Цинчэн спустился с кровати с тяжёлой головой и ватными ногами и увидел комплект белоснежного нижнего белья, аккуратно сложенного у постели. Под ним лежал свернутый аккуратным квадратом светлый узорчатый халат. Расправив его, Ли Цинчэн увидел, что цвет был свежим, а ткань — роскошной. Он не знал, откуда он взялся, но предположил, что, скорее всего, Чжан Му с утра выкрался на улицу и купил готовую одежду.
Примерив её, он убедился, что халат сидел на нем как влитой, а подол был идеально подогнан под его размер. Ткань была украшена серыми нитями, которыми был вышит едва различимый дракон. При обычном свете виднелись лишь облачные узоры, но под солнечными лучами контуры вышивки проступали яснее. Одевшись, Ли Цинчэн выпрямил перед зеркалом воротник и улыбнулся. Образ сложился безупречный. Этот наряд подчеркивал его лицо, словно выточенное из нефрита*, изящество и несравненную красоту.
* Досл. «яшма в головном уборе» (冠玉).
Выйдя в коридор, Ли Цинчэн обнаружил, что усадьба пуста. В зале у выхода никого не было, и для выполнения поручений осталась лишь служанка Тан Хуна.
— А где все остальные? — растерянно спросил Ли Цинчэн.
Янь Хун ответила:
— Утром генерал Тан получил донесение от гонца и вместе с генералами Чжаном и генералом Фаном отправился к городским воротам.
— Почему не позвали меня? — спросил Ли Цинчэн.
Янь Хун почтительно поклонилась:
— Генерал Чжан сказал, что Ваше Высочество поздно легли спать прошлой ночью. Хун-гэ… то есть генерал Тан обсудил некоторые вопросы с двумя господами, и втроем они разошлись по разным делам. Генерал Чжан особо подчеркнул не беспокоить Ваше Высочество и попросил, чтобы вы позавтракали и, если будет желание, прогулялись.
Ли Цинчэн подумал, что в любом случае отданное им ранее распоряжение уже было передано, наверняка Тан Хун справится с завершающей битвой сам. Увидев, как Янь Хун с деревянным подносом в руках подала еду, он заметил, что в усадьбе уже несколько дней не привлекали других слуг. В доме были одни мужчины, и только она, единственная женщина, тянула на себе всю работу. Он утешающе произнёс:
— Спасибо за твой тяжелый труд, в последнее время было много мелких поручений по хозяйству. Когда ситуация в городе Тин наладится, мы найдём людей тебе в помощь. Как тебе здесь по сравнению с жизнью в семье Сунь, привыкаешь?
— Словно небо и земля, — с лёгкой улыбкой ответила Янь Хун.
Ли Цинчэн приподнял бровь, оставшись довольным ответом. Янь Хун добавила:
— Служить Вашему Высочеству — заслуга добродетелей, накопленных моими предками.
Ли Цинчэн одобрительно улыбнулся, приподнял крышку пиалы, поданной Янь Хун, и спросил:
— Это прислала семья Сунь?
На подносе стояла густая рисовая каша с тушеным ямсом и миской жареных речных креветок, два блюдца с ферментированным тофу и маринованной дыней, и в дополнение — чашка чая с ягодами годжи.
Янь Хун улыбнулась:
— Лед на реке Фэн растаял, и зима сменилась весной. Генерал Чжан рано утром лично отправился к реке, чтобы купить первый улов креветок после схода льда, они очень нежные. Кашу приготовили в городском отделении зала Цихуан и прислали сюда. Вам, молодой господин, необходимо восполнять силы. — С этими словами она забрала поднос и удалилась.
При виде этого у Ли Цинчэна слюнки потекли*. Он молниеносно сметал всё со стола, причмокивая от удовольствия. В этот момент к усадьбе подошли солдаты.
* Досл. «указательный палец дергается [от желания вкусить явств]» (食指大动).
— Докладываю! — Солдат преклонил колено за пределами зала. — Ваше Высочество, радостная весть!
— Что? — Ли Цинчэн, всё ещё поглощённый разделкой головы креветки, бросил: — Говори.
— Две тысячи императорских конных стражей, переправившись через реку Фэн с запада, попали в засаду генерала Тан Хуна у подножия горы Вэньчжун и отступили обратно к городу Цзя!
— Отлично! — воскликнул Ли Цинчэн. — Немедленно отправьте все городские войска перекрыть им пути отступления!
Солдат отправился передавать приказ, и вскоре прибыл новый гонец.
— Докладываю!
— Докладываю Вашему Высочеству! Генерал Чжан Му внезапно атаковал с восточного берега реки Фэн! В это же время выступили наши четыре тысячи солдат и взяли в плен всех конных стражей!
— Великолепно! — воскликнул Ли Цинчэн.
— Генерал Фан конвоирует пленных обратно в город, — доложил солдат. — Прикажите, Ваше Высочество: разместить их за стенами или доставить внутрь?
Ли Цинчэн отложил палочки:
— Приготовьте карету. Едем к городским воротам.
С наступлением весны распустились цветы, и весь город Тин преобразился, наполнившись жизнью. Последняя битва, оказывается, тихо завершилась, пока Ли Цинчэн ещё сладко спал.
Получив донесение, Чжан Му первым делом отправил кречета патрулировать окрестности за городом, а сам вместе с Фан Цинъюем и Тан Хуном развернул в зале карту местности, обсуждая тактику.
В это время Ли Цинчэн всё находился в мире грёз. Тан Хун, слегка скорректировав тактику Ли Цинчэна, дождался возвращения кречета. Птица подтвердила отсутствие засад на остальных трёх направлениях вокруг города, что исключило риск попадания в ловушку при выходе из укрепления*.
* Досл. тактика «выманить тигра с горы»(调虎离山计).
Тогда Тан Хун разработал крайне смелый план. Он взял восемь тысяч кавалеристов Чжан Яня и передал их под командование личной охраны Ли Цинчэна. Сформировав отряды по сто человек, он назначил на каждый по капитану, а затем разделил эти восемьдесят отрядов на три формирования. Сам Тан Хун возглавил две тысячи, Фан Цинъюй — ещё две тысячи, а Чжан Му с оставшимися четырьмя тысячами устроил засаду на южном берегу реки Фэн.
На горе Вэньчжун кавалерия совершила внезапную атаку, и императорские конные войска, застигнутые врасплох, в панике отступили к городу Цзя, где попали в засаду Фан Цинъюя. Будучи зажатыми в тиски, они потерпели поражение у реки Фэн.
Тогда Чжан Му со всеми силами обрушился на них, и из двух тысяч конных стражей в этой битве погибло и было ранено свыше тысячи. Все оставшиеся триста с лишним человек попали в плен.
Трое одержали блистательную победу. Когда Ли Цинчэн прибыл к городской стене, войска Фан Цинъюя и Тана Хуна вернулись в город, и они передали армию Чжан Яню для проверки.
— А где Чжан Мучэн? — громко рассмеялся Ли Цинчэн. — Сволочи вы трое, закончили бой, даже не разбудив меня! А я-то хотел лично поучаствовать в сватке и убить пару человек!
— Тот немой не позволил вас потревожить, — усмехнулся Тан Хун. — Сказал, что вы крепко спите.
Фан Цинъюй произнес:
— Я не хочу ещё раз получать взбучку. В будущем пореже возглавляй императорские походы, вот как сейчас будет неплохо.
Ли Цинчэн рассмеялся. Сунь Янь, узнав, что конные стражи были полностью разгромлены всего за полдня, лично явился с многочисленными членами своего клана. Губернатор Тинчжоу поднялся на городскую стену со всеми чиновниками провинции, чтобы поздравить Ли Цинчэна.
Ли Цинчэн поочерёдно встречался с каждым, и имена всех запоминал с первого раза. Побеседовав с Ван Чжи, он затем обращался к чиновникам по именам, произведя на них глубокое впечатление.
После того, как Фан и Тан завершили пересчет войск, они не стали передавать командование над ними и не сняли доспехи. Остановив коней у городских ворот, они ожидали прихода пленных.
Сунь Янь и Ван Чжи почтительно стояли позади Ли Цинчэна, и на каждый вопрос юноши о народном благосостоянии Сычуани Ван Чжи отвечал обстоятельно и складно.
Ли Цинчэн слегка кивнул:
— Отлично. Сановник Сунь не ошибся в выборе человека.
Ван Чжи с улыбкой ответил:
— Вполне естественно, что я обязан всецело посвятить себя службе Вашему Высочеству.
Ли Цинчэн остался крайне доволен новым губернатором, и Сунь Янь вновь спросил:
— Осмелюсь спросить, как Ваше Высочество намерены поступить с пленными? Разместить их за стенами или внутри города?
Ли Цинчэн поднял взгляд. Четыре тысячи солдат двигались на север, чёрной массой приближаясь по военной дороге у подножия горы Вэньчжун. Он ответил:
— А как ты считаешь?
Сунь Янь ненадолго задумался, а затем ответил:
— Ваш слуга полагает, что с этими солдатами крайне сложно управляться. Единственный выход — рассеять их и включить в состав городского гарнизона.
— Так не пойдет, — сказал Ли Цинчэн. — А если императрица Фан заранее предвидела поражение и внедрила шпионов в число конных стражей? Как тогда быть?
Сунь Янь внутренне содрогнулся, подумав, что Ли Цинчэн, пожалуй, слишком подозрителен. Согласно предыдущим данным, вдовствующая императрица должна была поверить докладу губернатора и просто ожидала момента отправки войск для принятия власти. Откуда взялись бы планы на случай поражения?
Ли Цинчэн улыбнулся:
— Хотя это маловероятно, но не лишним будет готовиться к худшему. Спускайся за мной, посмотрим.
Небольшие ворота распахнулись, и Ли Цинчэн с Сунь Янем на двух конях выехали наружу. Однако за городскими воротами оказался не Чжан Му, а человек в военной форме, с ног до головы залитый кровью. Это был командир элитного отряда Ли Ху.
— Докладываю Вашему Высочеству! — громко произнёс Ли Ху. — Генерал Чжан Му приказал мне доставить пленных! Всего восемьсот семнадцать человек!
— А где Чжан Мучэн? — спросил Ли Цинчэн.
— В пылу схватки вражеский генерал отправил гонца, — ответил Ли Ху. — И тот бежал на восток, чтобы сообщить двору об обстановке в Сычуани. Генерал Чжан во время пересчета войск обнаружил недостачу одного человека и в одиночку, со своим божественным орлом, отправился за ним в погоню! Он велел передать, чтобы Ваше Высочество не волновались!
— Ничего страшного, если один сбежал, — равнодушно бросил Тан Хун.
— «Ничего страшного», говоришь? Воевать ты мастак, в остальном же — тупой как пень. — Ли Цинчэн резко толкнул Тан Хуна, едва не сбив того с ног. Вслед за этим он отдал приказ: — Фан Цинъюй, отведи всех в военный лагерь на востоке города. Следи, чтобы ни один человек не сбежал.
Тан Хун не произнёс ни слова, но Ли Цинчэн уже пояснил:
— Нужно, чтобы двор считал, что все они погибли. Тогда эти войска можно использовать в наших целях. Всё, идите отдыхать.
Ли Цинчэн оставался за городом. Солдаты конвоировали пленных в военный лагерь, а остальные же, не смея удалиться, молча стояли в тени сторожевых башен вместе с Ли Цинчэном.
С лёгкой улыбкой на губах он смотрел на южное направление. Солнце клонилось к закату, отбрасывая его длинную тень на бескрайнее поле, и лишь тогда кречет издал пронзительный клич, прилетев из-за цепи зелёных холмов. Вид был словно на картине.
В конце военной дороги, на одиноком коне и с длинной саблей за спиной, Чжан Му медленно возвращался в город.
С надеждой вглядываясь вдаль на городскую стену.
Чжан Му, заметив, что Ли Цинчэн ждёт его у ворот, непроизвольно остановил боевого коня и попытался развернуться, чтобы уйти.
— Стой! — Ли Цинчэн не знал, смеяться или плакать. — Ты куда это?!
Чжан Му нерешительно развернул коня, описывая окружность на военной дороге. Он метался туда-сюда, но приближаться не спешил.
Ли Цинчэн крикнул издалека:
— А гонец, который сбежал?
Чжан Му ответил:
— Я его убил.
Ли Цинчэн спросил:
— Тогда что ты делаешь? Почему не возвращаешься?
Чжан Му промолчал.
Ли Цинчэн, на виду у всех, гневно рявкнул:
— Иди сюда!
Стена разразилась дружным смехом. Ли Цинчэн недовольно произнёс:
— Чего смеётесь? Все по местам!
Солдаты мгновенно рассеялись. Сунь Янь покачал головой с лёгкой улыбкой и спустился с башни. Солнце скрылось за горами. Ли Цинчэн подскакал на коне, искоса осматривая Чжан Му. Его взгляд скользнул от обнажённой руки, выглядывавшей из наплечника, до талии. Доспехи Чжан Му выглядели впечатляюще: верхняя часть тела была почти обнажена, и лишь несколько кольчужных пластин прикрывали грудь, оголяя рельефные мышцы его живота на талии.
Чжан Му опустил голову, искоса поглядывая на Ли Цинчэна.
Ли Цинчэн снова окинул взором металлическую юбку Чжан Му, размышляя, остался ли тот самый узел единения сердец с прошлой ночи. Он взял Чжан Му за руку, слегка за нее потянув. Тот, весь налившись краской, но не желая его отпускать, позволил это сделать, и они, покачивая сцепленными руками, направились обратно в город.
Десять дней спустя Сычуань обнародовала указ Цинвана*, и шестнадцать военных отрядов из города Тин рассредоточились по провинциям Центральной равнины. От Мэнцзэ на юге до перевала Юйбигуань на севере, от перевала Фэнгуань на западе до восточных прибрежных уездов Циньчжоу на востоке. Во все края донесся лёгкий высочайший указ.
* Титул Ли Цинчэна.
В указе Цинвана были подробно перечислены тридцать три преступления императрицы Фан: убийства сановников, кровавые чистки генералов, уступка территорий и предательство государства. В документе было ясно указано, что клан Фан пятнадцатого числа восьмого месяца шестнадцатого года эры Тунли осуществил мятеж, приведший к кончине покойного императора и бегству наследного принца. От имени Ли Цинчэна шло обращение к шестнадцати провинциям Центральной равнины с призывом собрать войска, верные престолу. Если мятежники раскаются и прекратят сопротивление, то прошлые их проступки будут прощены. Все отряды должны собраться в столице, подчиниться приказам наследного принца и отвоевать родные земли Великой Юй, после чего они будут вознаграждены по заслугам.
Пятого числа второго месяца семнадцатого года эры Тунли добровольно сдалась вся территория Сычуани, казнив посланников императорского двора и объявив непримиримую вражду с кланом Фан.
Двенадцатого числа третьего месяца столица издала императорский указ, призывающий чжухоу* уничтожить мятежников. Одновременно начали поспешно готовить золотые скрижали* для церемонии восшествия Ли Гуна на престол. Шестого числа пятого месяца на вершине горы Юйхэн, что на границе Цзянчжоу и Сыли, планировалось совершить жертвоприношение Небу и провозгласить его императором.
* Чжухоу (诸侯) — местный вассальный князь; с эпохи Чжоу.
* Золотые скрижали (金册) — таблички для записи важных государственных актов.
Шестого числа четвертого месяца Ли Цинчэн передал дела Тинчжоу Сунь Яню и Тан Хуну, готовясь отправиться в Цзянчжоу.
В это время Сунь Янь мобилизовал все силы своего клана. Серебро непрерывным потоком утекало из Тинчжоу, тогда как железо в огромных количествах поступало из Сычуани, с горы Фэн и территорий за Великой стеной. Цены на металл взлетели, что привело к дефициту, предложение не успевало за спросом. Ли Цинчэн обратил внимание на торговые пути, которых о которых раньше не знал из-за того, что те были сокрыты в тени. Ежедневно в город прибывали тысячи странствующих торговых караванов.
Купцы всегда ищут выгоду, и действия семьи Сунь означали лишь одно — они намеревались участвовать в войне. Все торговые караваны с Центральной равнины, либо в открытую подкупленные золотом семьи Сунь, либо направляемые их скрытым влиянием, стекалась в два города Сычуани — Тин и Цзя. Серебро тратилось как вода, и за короткий срок удалось накопить около двухсот тысяч цзиней чистого железа.
Тем временем уже была набрана первая партия войск общей численностью четырнадцать тысяч человек, и Тан Хун начал предбоевые приготовления. Всё постепенно стабилизировалось, и Ли Цинчэн готовился к отъезду в Цзянчжоу.
В Цзянчжоу жила семья его дяди по материнской линии — именитый род Хань. В своё время, когда основатель государства Юй только начинал вершить своё великое дело, именно семья Хань, вложив огромные средства, проложила путь для Ли Моу.
Ли Цинчэну оставалось лишь заручиться поддержкой семьи Хань из Цзянчжоу. И тогда, выступив с войсками с двух направлений, Поднебесная уже была бы наполовину им завоёвана. Поздней весной императрица Фан выпустила императорский указ, призывая весь мир устранить самозванца Ли Цинчэна, выдающего себя за наследного принца. Он больше не мог медлить, следовало срочно выступать в путь.
Конные стражи провели за городом почти месяц. В итоге, хотя Ли Цинчэну удалось убедить их, Тан Хун всё ещё был неуверен. В конце концов Чжан Янь выделил Ли Цинчэну еще двести солдат, включив их в ряды конных стражей. Чжан Му и Фан Цинъюй, как и прежде, выступили вместе с ним.
Ли Цинчэн, ведя за собой пятьсот человек, попрощался с Тан Хуном на южном берегу реки Фэн.
— Возвращайся, — сказал Ли Цинчэн. — И больше не доставляй мне проблем.
Тан Хун попытался что-то сказать, но сдержался. В конце концов он лишь тяжко кивнул.
Глаза его, что случалось редко, покраснели:
— Будьте осторожны в пути.
Ли Цинчэн, улыбаясь, похлопал его по плечу и скомандовал:
— Парни, вперёд! Готовьтесь переправляться через реку!
Солдаты дружно поднялись на сампаны, и десяток с лишним лодок спустили на воду.
Тан Хун торжественным голосом произнёс:
— Ваш слуга почтительно провожает Ваше Высочество! Желаем Вашему Высочеству удачи в военных делах, процветания и единения всех земель под вашим началом!
Сопровождающий отряд числом в почти тысячу солдат разом опустился на колено, громко прокричав:
— Желаем Вашему Высочеству удачи в военных делах, процветания и единения всех земель под вашим началом!
Поздней весной на десять ли вокруг колыхались камышовые метелки. Одежды Ли Цинчэна развевались на ветру. Он улыбнулся и громко произнёс:
— Тан Хун, у нас с тобой схожая судьба, мы одного рода. Ты — моя тень. Богатство и слава ещё впереди. Усердно трудись, и сегодня, перед всеми собравшимися, я клянусь тебе, что, если будешь всей душой служить мне, то в грядущие дни эти плодородные земли мы разделим вместе с тобой.
Его голос постепенно растворился вдали. Бурная река Фэн текла на восток, сливаясь со студеными водами реки Хань. Глаза Тана Хуна покраснели, наполнившись горячими слезами.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400729
